71| Фотография

Я опускаюсь на его грудь, слушая как быстро колотится его сердце. Винсент проводит пальцами по моим волосам, убирая их с моего лица.

Я слезаю с него и откидываюсь на спину рядом с ним. Тяжело дыша, я поворачиваю голову к нему, только потому что он делает то же самое. Безумная улыбка на его губах пугает. Он притягивает меня к себе, и я кладу голову ему на грудь и обхватываю его ногу своей, пока он выравнивает дыхание.

Он помогает мне одеться и пока я закуриваю одевается сам. Затем он самостоятельно берет сигарету из моей пачки.

— Кажется, у меня появилась новая привычка. — Говорит он с усмешкой поднося зажигалку к лицу.

— Сигареты или секс со мной? — Хихикая, уточняю я.

— И то, и то. — Он притягивает меня и целует в макушку.

Мы откидываемся на плед и, обнимаясь, разговариваем о пустяках.

— Что-то горло разболелось, — жалуюсь я, трогая губу, на которой выскочила простуда.

— Заболела? — Спрашивает Винсент, и я не понимаю, риторический ли это вопрос.

— Еще и болячка на губе выскочила... вот отстой! — Досадно закрываю лицо ладонями.

Всё должно было быть идеально, но мой организм меня подставляет.

— Поехали, я вынесу тебе что-нибудь. — Говорит Винсент.

— Не нужно, всё само собой пройдет, — беспечно парирую я, вызывая у Винсента смешок.

— Что? — Бросаю на него взгляд полный недоумения, — всегда проходило.

— Если послушаешься, и будешь мазать губы специальной помадой, пройдет гораздо быстрее, — не отстает Винсент.

— Хорошо, но только если она справится за один день, иначе в этом нет никакого смысла, — пожимаю я плечами, и Винсент снова усмехается.

Мы встаем, и я поднимаю плед, полностью заворачиваясь в него.

Винсент как обычно смотрит на меня с улыбкой во все лицо. Это на него так влияет секс или я? Или секс со мной?

Винсент всё время смотрит на меня, я уже привыкла к такому повышенному вниманию с его стороны. Он делает шаг ко мне, чтобы совсем сократить расстояние между нами и, обхватив руками, поднимает меня, и бежит вперед со мною на руках. Я кладу ладони на его шею, чтобы держаться, и заливаюсь смехом вместе с ним.

Надеюсь, что мы тут одни, и никто не видит со стороны двух влюбленных идиотов, что так звонко смеются в ночи.

Винсент опускает меня на ноги, только когда мы оказываемся у его спортбайка.

Он целует мою руку прежде чем я взбираюсь на его спортбайк верхом, как некоторое время назад на Винсента.

Он везет меня домой и кричит от восторга вместе со мной.

Мы останавливаемся у его дома, и ведет меня в свою спальню, я веду себя настолько тихо, насколько возможно, чтобы ненароком не разбудить Фила.

Винсент закрывает за нами дверь. Я оглядываю комнату, пока он роется в прикроватной тумбочке.

Стены комнаты окрашены в светлые тона, вообще всё – мебель, постельное белье, - всё в светлых тонах.

Винсент сидя на корточках протягивает мне гигиеническую помаду с аэрозолем от боли в горле.

— Ты что взял с собой аптечку? — Я прыскаю от смеха.

— Нет, только самое необходимое, — отвечает он.

Его комната с балконом, и я киваю на него:

— Пойдем наружу? — Мне нужен доступ к свежему воздуху.

На балконе стоят два стула, и мы садимся на них.

Винсент поправляет плед так, чтобы он накрывал меня целиком. Я смущена такой заботой с его стороны.

Я вожу гигиенической помадой по губам, пока Винсент ищет любимые треки, чтобы включить для меня. После аэрозоля, горлу действительно становится легче.

Винсент включает песню и внимательно смотрит на моё лицо, наверно, чтобы понять нравится мне или нет. Он выбирал Ed Sheeran - Photograph. Мне кажется, я знаю мелодию, но не помню слова... почему он выбрал эту?

И я так рада находиться с ним, что он делится со мной тем, что ему нравится. Это странно и волнующе одновременно. Я не хотела сближаться с ним, но вечера накапливаются и чем дальше, тем грустнее становится.

— Я люблю эту песню... заставляет меня думать о тебе. — Винсент протягивает ко мне руки, и я машинально кладу в них свои ладони. 

Винсент начинает петь строчки из песни. Я встаю перед ним и наслаждаюсь его голосом. Строки звучат очень круто, от этих слов сердце учащается, я пытаюсь унять разыгравшийся трепет, но не могу согнать с лица идиотскую улыбку.

— Так что ты можешь хранить меня в кармане своих рваных джинсов, держа меня ближе к себе, пока наши взгляды не встретятся. Ты никогда не будешь одинока. — Я слушаю и смотрю, как из его уст льются лирические слова, как двигаются его губы.

Винсент смотрит на меня так, словно я единственный человек во вселенной.

— Тебе следует писать свои собственные песни... Таким образом, когда ты станешь знаменитым, я смогу сказать что-то типа – «эй, а я трахала этого парня».

Мы вместе смеемся.

Он хватает меня за запястье, и тянет меня к себе. Я падаю к нему на колени, усаживаясь боком на его твердые бедра.

— Или... — начинает Винсент, играя пальцами с моими волосами, — ты будешь трахаться с этим парнем всю свою жизнь.

Моё сердце рвётся к нему, и я стискиваю челюсти. Он ловит мой взгляд, и я сразу отвожу глаза: не могу смотреть на него, думая, что это скорее просто насмешка.

Я ненавижу, когда он говорит такие слова. Он будто открывает дверь, за которой он и я, вместе. Хотя через пару дней он захлопнет ее прямо перед моим носом.

Винсент продолжает напевать:

— Я буду помнить, как ты целовала меня - слушая, как ты шепчешь в трубку: жди, когда я вернусь домой. — Я чувствую, как по коленям бегут мурашки..

Он нежно гладит мои волосы, проводит пальцами сквозь пряди, а я, закрыв глаза наслаждаюсь его лаской, его лирикой.

— Я не могу устоять перед твоей красотой. — Винсент берет в ладони мое лицо, чтобы я смотрела ему в глаза. — Если я позволю нам кануть в лету, я буду полным идиотом. — Шепчет он и мои щеки краснеют.

— Когда ты вернешься в Лондон, ты будешь трахать других представляя меня? — Спрашиваю так, будто меня совершенно не волнует если так и будет.

— После того, как я встретил тебя, я больше никого не хочу трахать. — Винсент прижимает меня к себе.

Я усмехаюсь - приятная ложь, но от этого она таковой быть не перестаёт.

— Сложно тебе придётся, учитывая, что это наши последние деньки.

Винсент смеется.

Я слушаю о том, что Винсент хочет стать музыкантом. Я говорю ему что хочу стать писателем. Он спрашивает: как Хэнк Муди из сериала Блудливая Калифорния? Я отвечаю, что для этого мне нужен двадцати пятисантиметровый красивый член, как у него. Винсент снова смеется, и я улыбаюсь. Он говорит, что из нас выйдет интересная пара. Я это игнорирую. Я не говорю ему, что скорее всего он не станет музыкантом, а я не преуспею на поприще писателя. Я не говорю, что мечты чаще всего не сбываются в реальной жизни. Я не говорю ему, что, когда он уедет, мы вероятно навсегда потеряем друг друга, оставив все здесь под палящими лучами солнца.

Поймав его открытый взгляд и искреннюю улыбку которой, он улыбается только мне, я тянусь к его губам. И мне совершенно не хочется, чтобы он уезжал.

Я встаю и подхожу к перилам, и Винсент следует за мной. Он обнимает меня со спины, положив подбородок на мою макушку, и крепко сжимает меня в руках. Наши взгляды обращены вверх, в межзвездное пространство.

Я поворачиваюсь и смотрю в его глаза, и он немедленно накрывает мои губы своими. И это, наверное, самый нежный поцелуй из всех что у нас были.

Волшебное чувство, когда Винсент рядом. Сама атмосфера летней звездной ночи, не настолько привлекательна как одно его присутствие. Если бы у меня был выбор, продлить общение с Винсентом и никогда больше не увидеть красоту вселенной, я бы ни на секунду не помешкала.

— Думаю, мне пора идти. — Отстранившись я снимаю с себя плед.

— Не хочешь остаться?

— Нет.

Он усмехается.

— Так я и думал. Я отвезу тебя.

Я протягиваю ему средство от боли в горле и гигиеническую помаду. Странно, что он взял это с собой. Я имею в виду, если бы мы с Рики куда-то поехали, пусть даже всего на два месяца, мы бы совершенно ни о чем не позаботились. Винсент же взял с собой даже такие вещи. Это умиляет. В груди жжет, когда голубые глаза блестят, смотря на меня.

— По-моему... дома есть чем лечить горло, — мешкаю я.

Но Винсент не забирает лекарства.

— Все равно, возьми себе на всякий случай, думаю, мне это уже не понадобится.

Мое сердце обрывается из-за последней фразы. Уже не понадобится, не знаю, что я в этом такого нашла, что нагоняет на меня тоску.

— Я отдам тебе... — я опускаю глаза, — когда-нибудь.

— Ага, — он усмехается, — привезешь с собой.

Он так легкомысленно говорит об этом, будто действительно в это верит.