61| Одна ночь, две ошибки

— Куда спешишь? — Спрашивает Алехандро и берет меня за кисть, когда я пытаюсь его обойти.

Он что, искал меня? 

Он выглядит еще более опьяневшим.

— Я уезжаю домой. — я пытаюсь отнять руку, но его хватка становится сильнее.

— Уже? Я с тобой еще не закончил.

— Ч-что? — Я в изумлении, — я с тобой и начинать-то не собиралась, — издаю смешок и смотрю в затуманенные серые глаза.

— Люблю дерзких, — он ухмыляется, прожигая во мне взглядом дыру.

Зрачки его расширены слишком сильно, вероятно он под какой-то наркотой.

— Может самое время начать? — Алехандро тянет меня за руку к себе, я упираюсь ногами в пол, прилагая все усилия, чтобы не сдвигаться с места.

Он делает шаг и останавливается, когда за моей спиной открывается дверь, сопровождаемая скрипом. Я слежу за взглядом парня, и ощущаю, как надо мной возвышается Джесус.

— Все в порядке? — Слышу его голос позади.

Я открываю, было, рот, но Алехандро меня опережает металлическим голосом:

— Будет, если ты оставишь нас.

Я оборачиваюсь и ищу поддержки в глазах Джесуса, тем временем пытаюсь высвободить кисть, но Алехандро тянет меня к себе.

— Отпусти её, нас на улице ждет такси. — хладнокровно распоряжается Джесус.

— Извини, но она остается со мной...

Алехандро не договаривает, потому что Джесус грубо его прерывает:

— Я сказал, отпусти её, — он смотрит на Алехандро так, что мне самой становится не по себе.

Через секунду зрительного боя, Алехандро подчиняется, и я отнимаю руку.

— Чего прицепился? Дай пообщаться с девчонкой. — Просит он теперь чересчур уж уважительно.

— Она не общается с такими как ты. — Джесус мягко берет мою ладонь и ведет меня за собой прочь.

Протиснувшись сквозь толпу пьяных парней и девчонок, Джесус толкает входную дверь и мы оказываемся на улице.

Я облегчённо выдыхаю, и Джесус издает смешок.

— Что?

— Ты что разволновалась? — Нежно спрашивает он.

— Тот парень был слишком настойчив, — собираюсь я оправдаться, — я боялась...

—Чего? — Джесус ловит мой взгляд.

Я упираюсь взглядом в бетонную дорожку под ногами, мне становится стыдно.

— Тебе нечего бояться, когда я рядом. — Уверенно говорит он, и я жалею, что когда-то во мне не вспыхнули ответные чувства к нему.

— Этот парень...?

Намекаю я на Алехандро, и Джесус сразу меня понимает. Всегда понимал.

— Он употребляет наркотики и он – отбитый мудак, с такими не стоит связываться.

— А с тобой прямо стоит, — глумливо подшучиваю я.

— Эй-эй, я же не наркоман, — мы смеемся.

Повисает тишина и я рассматриваю кусты цветов во дворе.

— Я рад был повидаться с тобой. — Говорит Джесус слишком натянуто, видно нервничает.

— Я тоже скучала. — Я искренне улыбаюсь во весь рот.

Он обнимает меня. Я прижимаюсь к его груди, и он ставит подбородок мне на макушку. Мне не хочется уезжать, но с другой стороны, тут нечего ловить.

— Прошу, относись к этому проще. — Джесус прерывает мои мысли.

— К чему?

— К сложившейся ситуации, — он немного отстраняется и смотрит сверху вниз, — не волнуйся, ты со всем справишься.

Я не совсем понимаю, о чем он. Хотя... о чем еще он может говорить?

— На одной чаще весов я, на другой – его девушка, — я смотрю в глаза Джесуса, будто там может быть какой-то ответ. — И дураку понятно, в чью сторону перевес. Он с ней уже долгое время.

— Не обязательно. — Шепотом говорит он, а я чувствую внутри зарождающуюся надежду, которая в скором времени принесет немало страданий.

— Можно быть с человеком год, или все пять, но это не значит, что он испытал с ней за это время, столько, сколько испытал с тобой за несколько дней.

— Зачем ты это сделал? — Отчаянно вздыхаю я.

Джесус вопросительно выгибает бровь.

— Ты даешь мне ложную надежду, — я задираю голову и упираюсь взглядом в звездное небо.

До жути люблю ясные ночи.

— Я просто пытаюсь открыть тебе глаза, — Джесус шумно вздыхает, будто говорит ребенку очевидные вещи, — если бы он горел к той девчонке дикой любовью, у тебя с ним ничего бы не было. Поверь, я знаю, о чем говорю, козыри в твоих руках и только тебе решать, как ими распорядиться.

— Ну, пока что в руках я ощутила нечто тверже козырей, — я двусмысленно играю бровями, и мы взрываемся от смеха.

— Не говори больше так, иначе я его убью. — грозится Джесус резко перестав смеяться.

— Я не виновата, что твое больное сознание, истолковало мои слова по-своему. — Я невинно пожимаю плечами.

— Как будто это можно понять иначе, — Джесус обнимает меня еще крепче, — скучал по твоим пошлым шуткам.

— Почему вы вообще водились со мной? Я ведь совсем не такая как вы. — Имею в виду его компанию.

Я отшагиваю от Джесуса и смотрю на его красивое лицо, когда он спрашивает:

— О чем ты?

— Ну... вы все время тусуетесь будто в жизни больше ничего другого нет, обижаете тех, кто пытается с вами сблизиться.

— И?

— Я не похожа на вас. У меня, например, нет ни одной татуировки.

Джесус прыскает от смеха.

— По-твоему мы выбираем друзей по наличию тату? Ты похожа на нас больше, чем думаешь. Мы все проигравшие в войне за любовь, побиты, унижены, уничтожены. И ты такая же. Мы стали гребанными засранцами, которые теперь готовы подтереться чужой любовью, только потому что однажды сами были отвергнуты. Все мы просто потеряны в собственном страхе, бьёмся о случайно попавшиеся на пути берега и не можем найти якоря. Страдания объединяют людей, сплачивают их в попытке найти справедливость. Мы бы не общались с тобой, если бы ты не была одной из нас.

Джесус говорит то, что я и так знала.

— Так кто же ранил тебя?

— Ты и сама это прекрасно знаешь. — Тяжко вздыхает он и прячет глаза.

К счастью зашедший в не удобное для меня русло диалог прерывает свет фар освещая улицу; такси останавливается возле нас. Джесус протягивает мне деньги, я отказываюсь, но он настаивает, что это он меня вытащил, и он же должен доставить домой. Я все равно стою на своем, поэтому он просто отдает купюры таксисту и требует доставить меня по адресу в целости и сохранности.

— Спасибо за разговор, попрощайся за меня с остальными, — я крепко обнимаю Джесуса на прощание.

— Я позвоню тебе как-нибудь, — он вдыхает запах моих волос.

Я спешно и нелепо целую его в щеку и быстро направляюсь к машине. Такое поведение мне не свойственно, но я почему-то это сделала.

Из-за жгучей вины, что не могу ответить ему взаимностью.

— Ещё увидимся, Дельгадо. — Махаю я рукой не обернувшись.

— До встречи Гальярдо. — Отвечает он мне в спину.

Сев на пассажирское сиденье называю домашний адрес, и не смотрю, ушел ли Джесус, или провожает взглядом машину.

За окном мелькает свет фонарей и светофоров. Я прокручиваю в голове разговор с Джесусом снова и снова.

К счастью, таксист не из разговорчивых и молча ведет машину по улицам Барселоны.

«Ты не нужна ему» – больно колит внутренний голос. Зачем я себя мучаю подобными мыслями? Я и сама сказала Винсенту, что у нас ничего не будет, и подкрепила это сегодняшним отказом.

В окнах мелькает дом, в котором живет Рики, я резко выпрямляюсь в спине и вскрикиваю:

— Остановите, пожалуйста, тут.