Когда звучит трек, а между нами - свет

Я услышала музыку раньше, чем поняла, где нахожусь.

Глубокий бас обволакивал стены, будто сердце билось громче, чем нужно.

Неоновая подвеска под потолком сияла алым — как зов, как признание.

Сашин силуэт — в этом красном мареве — был знаком до дрожи. И до света.

Он стоял у колонки, обернувшись ко мне, как будто вся эта песня — о нас.

Будто каждая строчка была из другой жизни, где мы говорили не словами, а сердцем.

«Детка, я хочу тебя любую, Хочу любую...»

Он смотрел. Внимательно. Глубоко. Как будто слышал не только музыку — меня.

Я приподнялась, и простыня соскользнула с плеч. Он заметил — и просто улыбнулся.

Не шагнул. Не торопился. Только жест — к колонке:

— Слышишь? — спросил тихо. — Это про тебя. Только про тебя.

Он шёл ко мне — без суеты.

Каждое его движение — как аккорд. Как строчка. Как дыхание.

«Я хочу тебя сейчас с любовью, Хочу с любовью...»

Он сел рядом. Его пальцы едва коснулись моего колена — просто чтобы быть рядом.

Я не отводила взгляда.

Он был... другим. Тихим. Уверенным. Тем же, но повзрослевшим.

— Я мечтал об этом. О моменте, где ты — сама.

Потому что хочешь.

«Я заберу тебя щас или потом...»

— Забирай, — прошептала я. — Только не отпускай.

Он взял мою руку, прижал к груди — там билось ровно, как ритм песни.

Мы молчали. Слушали.

Я закинула ноги ему на колени, прижавшись ближе.

Он наклонился и прошептал:

— Сегодня ты — полностью моя. Вся. Без остатка.

Но не во владении — в доверии.

«Ты намекаешь мне то, Что ты моя сёдня полностью...»

Он провёл ладонью по моей талии. Осторожно. Тепло.

Не владея — согревая.

Мы сближались без лишних слов. Не торопясь.

Он был рядом. Просто рядом.

— Я думал, что мы закончили. Но теперь понимаю — это только начало.

Я прижалась лбом к его щеке.

Он взял мою руку и снова прижал к сердцу:

— Я всё ещё хочу тебя. Любую. Всю. Сейчас. И... если захочешь — однажды я подарю тебе ещё одного Бланта. Пятого.

Я засмеялась.

— Ты невозможный.

— Но только твой, Мия.

Он коснулся моей ключицы. Его пальцы — мягкие, почти благоговейные.

Я встретила его взгляд.

И в этих глазах было всё: трепет, нежность... и уязвимость.

«Когда она на мне, смотрю ей в глаза...»

Он не торопился. Просто был рядом.

Его рука легла на мою — и этого было достаточно.

Он не раздевал. Он открывал — душу.

— Ты светишь ярче всех, — шепнул он. — С космоса видно.

Его голос был как песня. Тихий, глухой, в сердце.

Я расстёгивала его рубашку, чувствуя под пальцами тепло жизни.

«Детка, ты просто секс... но так ведь нельзя...»

Но мы знали: для нас — можно.

Потому что это — не просто.

Это не про секс. Это про нас.

Про тепло. Про настоящее. Про доверие.

Он взял мои запястья, замер:

— Я не ревную тебя. Это просто невозможно.

— Я знаю, — ответила я.

И он поцеловал меня — так, как будто в этом поцелуе была вся прошедшая зима.

«Я обнимаю и целую тебя нежно в губы...»

Мы дышали рядом. Словно учились быть.

Он был тёплым. Уверенным. Домом.

Когда он склонился ко мне, я обняла его — не чтобы удержать, а чтобы поделиться собой.

В этом прикосновении было всё: не страсть, а близость.

Не порыв, а смысл.

«Когда она на мне, я смотрю ей в глаза...»

Он дышал ровно. Глубоко.

И каждый вдох был как признание.

Я шепнула:

— Я рядом. Я здесь. С тобой. И для тебя.

«Пока бьётся пульс, ты навсегда будешь моей музой...»

Он не ответил словами.

Он просто остался рядом.

Смотрел в потолок — но видел меня.

Я поцеловала его ключицу. Он улыбнулся.

— Что? — шепнула я.

— Ты теперь моя муза. Хоть бей — не отпущу.

— А если исчезну?

— Я тебя всё равно найду. Даже если с космоса.