Я не рискую.

От лица Мии:

Ночь была тёплой и тихой.Саша лежал за моей спиной, обнимая меня одной рукой за талию, а другой поглаживая живот. Его дыхание касалось моего затылка, размеренное, спокойное. И впервые за долгое время мне было по-настоящему... безопасно.

Я скользнула ладонью по его пальцам, прикрывающим мой живот, и вздохнула.Мы почти не говорили. Просто лежали так, словно всё плохое уже было позади.

Но вдруг —что-то сжалось внутри.

Не толчок. Не пинок.А схватка.Тугая, странная... будто внутри сжали кулак и не отпускали.

Я резко напряглась.— Саша, — прошептала я, — подожди...

Он тут же приподнялся.— Что? Что случилось?

Я не ответила. Я не могла.Всё внутри вдруг обожгло — но не болью, а чем-то другим... пугающим, чужим.Я инстинктивно обхватила живот, пытаясь почувствовать — движение, толчки, хоть что-то.Но ничего.Пусто.

— Мия?Саша уже сидел, его ладони на моих плечах.— Скажи что-нибудь.

— Я... мне больно. Там.Я посмотрела на него, и, похоже, он впервые испугался по-настоящему.Он подскочил с кровати, уже хватая штаны, телефон, ключи.

— Одевайся. Быстро. Мы едем.

Я покачала головой.— Может, это просто... просто напряжение?

— Я не рискую.Голос у него стал жёстким. Командным. Тем самым, от которого у других подкашивались колени.Но не у меня.Мне было... страшно.По-настоящему.

Я с трудом поднялась, чувствуя, как снова всё сжимается.Острая боль прошла по низу живота, будто волна с острыми краями.Я застонала.— Саша...— Я здесь, — он подхватил меня под локоть, помог натянуть платье прямо на пижаму. — Всё будет хорошо. Я с тобой.

Но в его глазах — ничего не было хорошо.Только страх.Чистый, необработанный.Такой же, как во мне.

Мысли путались. Всё казалось нереальным. Как будто я наблюдала за собой со стороны — как за героиней чужого сна, который внезапно превратился в кошмар.

Я сидела в машине, полураздетая, с растрёпанными волосами, дыша прерывисто, почти судорожно. Пальцы судорожно сжимали ткань на коленях. Я не чувствовала ног.А он...Саша был рядом. За рулём. Смотрел только вперёд, будто бы глаз не отводил, но я знала — он весь был во мне.

— Как боль? — хрипло спросил он, не поворачивая головы.— Снова началась... — прошептала я. — Но не как схватка... просто тупо тянет... внизу.

Он выругался себе под нос и прибавил газу.Улицы были почти пустыми. Ночная Москва — такая тихая, будто сама затаила дыхание вместе с нами.

Я повернулась к нему, изучая его профиль. Сильные челюсти, напряжённая линия шеи, побелевшие пальцы на руле. Он казался скалой, но я знала: внутри — буря.

— Саша... — прошептала я.Он молча бросил на меня взгляд — короткий, но полный всего: страха, боли, решимости.

— Если с ними что-то не так... — мой голос сорвался.Он резко затормозил у красного светофора, потом повернулся ко мне.— Не говори так. С ними всё будет хорошо. Ты слышишь меня?

Я кивнула, хотя не была уверена.Он взял мою руку и поднёс к своим губам.— Это не пустые слова, Мия. Я не позволю ничего плохого. Ни с тобой, ни с ними. Я...Он замолчал.— Я не переживу, если...

— Саша.Я положила ладонь на его щеку.Он прижался к ней как ребёнок.— Ты уже рядом.— Я всегда буду рядом.

Светофор мигнул зелёным. Он включил поворотник, вырулил на шоссе, и мы снова поехали, уносимые вперёд ночной дорогой — туда, где, возможно, решалась судьба.

Я закрыла глаза.Внутри было двое.Внутри — жизнь.Я молилась, чтобы она осталась.

Позже мне казалось, что я тону.

Боль поднималась волнами — не такими, как в книжках или фильмах. Она была тёплой, вязкой, прилипала к каждой клетке, как мокрая ткань, и не отпускала.Я лежала на пассажирском сиденье, обхватив живот обеими руками, и смотрела на ночные огни города сквозь слёзы — не от страха, не от боли, а от какой-то невыносимой хрупкости момента.

— Мы почти на месте, — сказал Саша, сжав руль так, что я услышала хруст его суставов.

— Да, я вижу. Роскошная жизнь — в лучших клиниках рожают в три ночи, с экстренным привкусом паники... романтично, правда?

Он метнул в меня взгляд. Быстрый. Взволнованный. Удивлённый.— Ты серьёзно сейчас?

Я чуть скривилась, ощущая новый укол в животе, но всё же кивнула.

— Ну... хотя бы сериал можно снять по мотивам. «Беременная с характером». В главной роли — страдающая муза. Второстепенная роль — муж с глазами, как у психа.

Саша скрипнул зубами, но угол его губ всё же дёрнулся.— Мия, ты невыносима.

— Признай, ты за это меня и полюбил.

Он не ответил, но в его взгляде было всё.И боль, и страх, и... обожание. Тонкое, тёплое, настоящие.

— Потерпи ещё чуть-чуть, — сказал он, свернув на широкую освещённую аллею. — Мы почти приехали.

Я молча кивнула, впиваясь ногтями в подлокотник.Боль возвращалась, волной, и я едва не закричала. Но он уже вытянул руку, нашёл мою ладонь, сжал.— Я здесь. Я с тобой. И я... — он замолчал. — Не отпущу.

— Даже если начну бить тебя за то, что посадил в эту машину без лифчика и штанов?

Он хмыкнул.— Даже тогда.

Я закрыла глаза и, несмотря на всё, улыбнулась.Потому что рядом со мной был он.

От лица Саши:

Белая дверь закрылась за ней, как будто отрезала мне доступ к воздуху.

Я остался в коридоре. Один.Словно весь мир замер, выцвел, рассыпался на холодные, безжизненные квадраты кафельного пола.

Я сел. Руки не слушались.Ладони были липкими от пота, грудь — тяжёлой, как будто на неё положили бетонную плиту.

Мия была там.А я... я был здесь.Бесполезный. Бессильный. Просто мужик, который до этого момента думал, что может всё — защитить, успокоить, схватить за руку и вытащить.Но в этой стерильной, тихой реальности я не мог даже дотронуться до неё.

Я закрыл лицо руками.

«Ты справишься», — говорил я себе. — «Ты сильная. Ты самая упрямая, самая невозможная женщина на этой планете, и ты... справишься».

Я вспомнил, как она шутила по дороге.Как стиснув зубы от боли, бросила с сарказмом:

«Посади меня ещё раз в машину без лифчика — и будет твой последний день на этой земле».

А я улыбался. Несмотря на всё. Потому что она была Мия.Моя Мия.Та, что капризничает, жалит словами, смеётся сквозь слёзы.Та, которая вернулась.Живая. Яркая. Острая.

Я боялся за неё. До дрожи. До судорог.

Не за детей — не только за них.За неё.Потому что я знал: если с ней что-то случится...я не выживу.

Я не знал, сколько прошло времени. Минуты или часы.Каждое движение врачей за дверью вызывало прилив адреналина. Каждый звук — дрожь в коленях.

Я посмотрел на свои руки.Большие, сильные. Те, которыми я однажды сжимал кулаки, потому что не знал, как любить.Теперь они дрожали.

"Пожалуйста", — только и смог прошептать я.— Пожалуйста, вернись ко мне.

Я чувствовал, как сердце колотится в горле.Я был готов молиться. Обещать. Отдать что угодно.

Врач вышел.

Я вскочил, словно ток ударил.

— Как она?! — сорвалось с губ.

Доктор снял маску, приподнял брови.

— Всё в порядке. Ложные схватки. Перенапряжение. Стресс.Он даже позволил себе мягкую улыбку.— Вашей жене нужно отдыхать. Больше лежать. Меньше драм. Хотя я понимаю — с таким темпераментом это почти невозможно.

Я не сразу понял.Потом обессиленно сел.Потом засмеялся. Тихо. Глухо. Почти с истерикой.

Ложные.

Я чуть не умер от страха.А она... она просто перенервничала.

И всё-таки...Это был самый страшный день в моей жизни.