Истина в тишине

На кухне мигала лампа.Я стояла у окна, прислушиваясь. Дом спал. Даже трубы не шипели.

Капюшон. Деньги в кулаке. Я вышла, не оставив за собой ни звука.Аптека на углу ещё горела, жёлтая, как крошечный костёр.

Я вошла, не поднимая глаз.Мужчина за кассой ничего не спросил. Только кивнул.Я показала пальцем. Он молча протянул два теста.Два — потому что один может солгать. А два уже — правда.

Запах пластика, целлофан, чужая пыль. Я спрятала всё в рукав.И пошла назад, быстро. Как вор. Как предатель. Как мать, не готовая быть матерью.

Вернувшись, я не зажигала свет.Дышала тишиной.Накрыла зеркало полотенцем. Не хотела видеть себя в этот момент.

Если нет — я вздохну.Если да... Что тогда?

Саше нельзя говорить. Он разрушит это.Он скажет: «Ты не готова. Это ошибка. Это — не нужно.»А я... я уже чувствую.

Я — не просто одна. Я — с кем-то. Или почти.

На белом фоне — бледная тень. Вторая полоска.Сначала её не было.Потом она... как будто проступила сквозь ткань реальности. Медленно. Упрямо.

Я долго сидела на полу.Пол холодный. Тест — в руках.Сердце било глухо. Живот — затаился.

Как будто кто-то там уже слышал.Как будто... ждал.

— Привет, — прошептала я.— Ты уже здесь, да? Простишь меня, если я испугаюсь?

Я положила руку на низ живота.Закрыла глаза.

— Прости. Я не знаю, смогу ли я быть тебе мамой. Но я попробую.Я клянусь — попробую. Хоть одна. Хоть против всех.

***

Я проснулась не от звука будильника — от пустоты.Пустоты рядом, опять, на холодной половине кровати, где одеяло лежало ровно, без единой складки. Его не было. Саша уходил ещё до рассвета. Всегда. Бесшумно, как будто сбегал.

В спальне пахло его духами. Привычно и отчуждённо. Я лежала, не шевелясь, глядя в потолок. Он был высоким, украшенным лепниной, как в музее. Белым и безжизненным. Как всё вокруг.

Я вылезла из кровати, чувствуя, как под ногами холодит мрамор.Дом был слишком большим. Гулким. Он будто дышал сам по себе, напоминая, что я здесь чужая. Нежеланная. Незаметная.

На тумбочке лежал список — аккуратно, в почерке свекрови.«Пыль с люстр, столовая, ковер в гостиной, окна в холле. Завтрак Саше — не позже восьми.»

Под списком — изящно написано:«Ты же хочешь быть достойной женой, милая?»

Я сжала бумагу и медленно вдохнула.

Каждое утро начиналось одинаково.Уборка. Стирка. Готовка. Университет. Возвращение. И снова тишина, которую разрывал только шум воды в ванной, когда я отстирывала собственную усталость с изнанки.

Сегодня было особенно тяжело. Тело будто налилось свинцом. Голову тянуло вниз. А потом — знакомый приступ. Внезапный, обжигающий.

Я бросилась к раковине и едва успела схватиться за края.Желудок сжался. Рот наполнился горечью. Всё тело отдало дрожью.

После — тишина. Только моё тяжёлое дыхание.

Я смотрела на своё отражение в зеркале — белое лицо, впалые щёки, глаза, как чужие.Сильная. Красивая. Жена Бланта.Так меня представляли на свадьбе.

Но сейчас я выглядела, как будто медленно умираю. Изнутри. Тихо, без скандалов и крови.

Я смыла всё. Улыбнулась отражению — механически, как кукла.— Всё хорошо, — шепнула. — Наверное, просто устала. Наверное...

Но внутри уже шевелилось сомнение.И с каждой минутой оно становилось всё громче.

***

Университет встречает меня гомоном голосов, тёплым светом, шумом дверей и мелькающими силуэтами — жизнями, которые ещё принадлежат самим себе.Здесь всё по-другому.Здесь я — не Мия Блант.Я — студентка. Сильная. Пример для всех. И никто, абсолютно никто, не должен догадаться, как сильно мне хочется исчезнуть.

Я захожу в аудиторию, прижимая к груди папку с распечатками.На мне — безупречный пиджак кремового цвета, лёгкий шарф, волосы собраны в идеальный хвост. Всё сидит так, как должна выглядеть жена влиятельной фамилии. Внимание притягивается, но только на миг. Потому что я — безупречна.На поверхности.

— Мия, доброе утро! — улыбается одногруппница. — Ты сегодня снова как с обложки!— Спасибо, — отвечаю. Улыбка выходит натренированной.Слова — точными.Шаги — уверенными.

Но внутри — снова лёгкая тошнота. Комок под грудью, будто организм предупреждает: хватит.Я вдыхаю глубже. Нужно продержаться. Хотя бы до обеда.

Лекции сливаются в поток. Я делаю пометки, задаю вопросы, цитирую источники.Преподаватели кивают. Все видят только то, что я им показываю.

— Мия, может, ты выступишь первой на семинаре?— Конечно, — киваю спокойно. Внутри — паника.

Руки немного дрожат. Я незаметно сжимаю ладони под столом. Чувствую, как поднимается жар. Горло пересыхает.Может, вода?Нет. Прямо сейчас — нельзя позволить слабость.

Я встаю, подхожу к доске, открываю ноутбук.В голове шум, но голос звучит чётко:

— Я выбрала рассмотреть тему через призму социокультурной идентичности...

Зрители кивают. Всё идеально.Всё, кроме того, что я стою на ногах, будто на костылях, держась за волю.Сердце стучит, будто выталкивает изнутри крик.

Никто не должен знать.Никто не должен догадаться, что у меня уже несколько дней не проходит эта рвота. Что я почти не ем. Что я боюсь смотреть в зеркало.

Пара заканчивается, я выхожу на воздух. Лицо — спокойное, шаг — твёрдый.А внутри — сжимаюсь от ужаса: если кто-то узнает... Если он узнает...

Я не готова. Ни к признанию, ни к последствиям.Пока — просто надо дожить до вечера.

***