глава 3 : коллекция страхов

После месяца странного соседства Кирилл стоял перед дверью номер 44, сжимая в потных ладонях пакет с мясом. Вчерашняя находка - мёртвый голубь у его порога - всё ещё стояла перед глазами. Он глубоко вдохнул и постучал.

Дверь открылась сама собой, пропуская струю ледяного воздуха. В полумраке вырисовывалась высокая фигура.

Входи, - прошепталтЛекс. Его голос звучал чётче, чем раньше.

Кирилл переступил порог и замер. Квартира представляла собой странное объединение жилого пространства и чего-то другого.

Гостиная - Пустая, если не считать разодранного дивана. Стены все с глубокими царапинами, будто кто-то точил когти.Кухня - Полки заставлены банками с мутной жидкостью, где плавали сгустки тьмы.Коридор - В конце — запертая дверь, покрытая слоем инея.

Лекс стоял у окна, завернутый в чёрное покрывало. Когда он повернулся, Кирилл впервые разглядел его полностью:

Рост около 2 метров, неестественно длинные пальцы с тёмными прожилками , кожа сероватого оттенка, местами прозрачная и глаза - полностью жёлтые, с вертикальными зрачками

"Ты принёс подношение," — заметил Лекс, указывая на пакет. Его губы растянулись в подобии улыбки, обнажив острые клыки.

Кирилл молча протянул мясо. Лекс взял его дрожащими руками и тут же разорвал упаковку, впиваясь зубами в сырую плоть. Кровь стекала по его подбородку.

"Почему ты впустил меня?" — спросил Кирилл, стараясь не смотреть на трапезу.

Лекс закончил жевать и поднял голову: "Ты дал мне вкус. Настоящий вкус. Теперь я могу..." Он сделал паузу, подбирая слова. "Держаться человеческого."

Он подвёл Кирилла к полкам с банками. "Моя коллекция. Страхи тех, кто жил здесь до тебя."

В одной из банок что-то шевельнулось, повторяя движения Кирилла. Он отпрянул.

"Что это?!"

"Отголоски. Те, кто подписал договор." Лекс протянул пожелтевший лист. "Как Марья Семёновна."

Кирилл узнал фамилию предыдущей жительницы. Контракт содержал три пункта:

1. Пища (3 кг мяса в неделю)2. Защита (не пускать чужих в подъезд после 23:00)3. Запрет(никогда не входить в комнату в конце коридора)

"Она нарушила третье правило," — прошептал Лекс, указывая на последнюю подпись, наполовину смытую чем-то тёмным.

Кирилл почувствовал, как холодеют пальцы. "А что в той комнате?"

Лекс внезапно схватил его за плечи. Его дыхание пахло медью и чем-то гнилостным. "Ты хочешь подписать или нет?"

За окном скрипнула пожарная лестница. Где-то в подъезде хлопнула дверь.

Кирилл посмотрел на перо, которое Лекс держал в длинных пальцах. Оно было слишком острым для письма.

"Я... я подпишу."

Когда перо прокололо его палец, боль оказалась неожиданно сладкой. Кровь на бумаге сверкнула и исчезла, будто её впитали.

"Договор заключён," — прошелестел Лекс. Его глаза вспыхнули ярче. "Теперь ты под защитой."

Когда Кирилл вышел в подъезд, его руки дрожали. У своей двери он обнаружил новую "находку" — старую фотографию, очень похожую на ту, что Лекс дал ему неделю назад. Тот же дом, та же композиция, только вместо детей — группа взрослых. И снова все лица были аккуратно вырезаны, кроме одного — молодой женщины, чьи глаза были округлены от ужаса. На обороте дрожащими буквами было написано: "Она вошла в комнату. Она умерла своей смертью."

Кирилл прислонился к стене, сравнивая две фотографии. Холодный пот стекал по его спине. *Те же аккуратные надрезы. Тот же почерк. Значит, Лекс собирает эти фото уже давно... Но почему сохраняет только лица тех, кто...*

Мысль оборвалась, когда он заметил деталь — на новой фотографии в углу виднелась дата: "19.08.1987". Всего на три года раньше, чем фото с детьми. *Значит, это не те же самые люди, просто одинаковый сценарий...*

Его пальцы непроизвольно потянулись к свежей царапине на указательном пальце — месту, где он подписал договор. Внезапно Кирилл осознал страшную закономерность: на обоих фотографиях сохранились только те, кто нарушил правила.

*"Умерла своей смертью" — что это значит?* — мучительно размышлял он, запихивая фотографию в карман. — *И почему Лекс показывает мне именно это...*

Из-за двери номер 44 донесся скрежет — будто кто-то точил когти о металл. Кирилл резко выпрямился. Теперь он понял истинную цену договора. Лекс не просто собирал страхи. Он собирал *истории*. И теперь Кирилл стал частью этой коллекции.