Шокирующая правда

ТГК: Пишу и читаю🖤 ТТ: sp_turboo     ______________________________

Наша дружная компания направлялась домой, окутанная ночной тишиной и лёгким гулом города. Воздух был свежим, а на улице царила приятная прохлада, от которой хотелось поёжиться, но рядом с Валерой мне было так тепло.

Марат, всё ещё находясь под действием алкоголя, шёл неровно, но при этом уверенно пытался меня убедить:— Да если бы мы остались, я бы тебя точно перепил, слышишь?

Все разом посмотрели на него. Я лишь закатила глаза.

— Ты сейчас еле на ногах стоишь, какой перепил, Марат?

Он фыркнул, но не стал спорить, только что-то пробормотал себе под нос.

Валера всё это время не выпускал мою руку. Её тепло согревало мою кожу, и я не хотела, чтобы он отпускал. Меня охватывало странное, непривычное чувство — лёгкое, тёплое, приятное. Последние дни я всё чаще замечала, что рядом с Турбо мне спокойно. Когда он рядом, у меня на душе светло, будто бы весь окружающий мир становится чуть ярче. Его прикосновения вызывают мурашки, а голос, каким бы грубым он ни был, отдаётся внутри трепетом.

Боже, что он со мной делает...

Я знала его как грозного парня с района, который привык держаться холодно и говорить грубые слова тем, кто не внушает доверия. Но рядом со мной он был другим.

И я ничего не могла с этим поделать.

—

Когда мы дошли до дома, все начали прощаться.

Марат, покачав головой, буркнул:— Всё, нахрен, я в подъезд, а то ещё смотреть на ваши телячьи нежности...

Я усмехнулась, а он, пробормотав что-то себе под нос, пошёл к двери, скрываясь в темноте.

Но стоило мне повернуться обратно, как я почувствовала, как Валера мягко, но настойчиво притянул меня к себе.

Я замерла.

Его руки уверенно легли на мою талию, и от этого внутри всё сжалось. Я рефлекторно положила ладони ему на грудь, чувствуя под пальцами тепло его тела.

Он приблизился к моему уху, его дыхание обжигало кожу.

— С тобой веду себя так странно, — вдруг прошептал он низким, мягким голосом.

Я подняла взгляд, и он поймал его своими глубокими, завораживающими зелёными глазами.

— С другими такого нет, — добавил он, изучая каждую черту моего лица.

Моё дыхание перехватило. Сердце на секунду замерло, а затем забилось так сильно, что казалось, оно сейчас выскочит из груди. Я не ожидала таких слов.

Не от него.

От человека, который привык быть жёстким, суровым, неприступным. От парня, который, казалось, не способен на нежность.

Но сейчас он был именно таким.

Моё сердце билось всё быстрее, щеки загорелись румянцем, но я улыбнулась. Медленно, слегка неуверенно, но искренне.

И, встав на носочки, потянулась к его губам.

В этот момент мир вокруг словно исчез.

Как только наши губы соприкоснулись, внутри всё перевернулось. Это не был страстный поцелуй, нет. Он был мягким, медленным, наполненным чем-то, что невозможно описать словами. Он передавал каждую эмоцию, каждое чувство, которое мы не могли выразить иначе.

Его губы были тёплыми, нежными, они осторожно касались моих, словно он боялся сделать что-то не так.

Наши языки неспешно переплелись, и меня пронзило приятное тепло. Валера медленно поглаживал меня по спине, его прикосновения были такими осторожными, будто он боялся меня спугнуть.

Я бы могла стоять так вечно.

Но воздух заканчивался, и нам пришлось нехотя отстраниться друг от друга.

Я заглянула в его глаза.

Чёрт...

Да он же чёртов бог.

Глубокие, зелёные, как лес после дождя, они смотрели на меня с таким трепетом, что внутри всё сжалось. Его кудрявые волосы непослушно лежали на лбу, а лёгкая ухмылка на его губах сводила с ума.

Я бы разглядывала его вечно...

— Да пошли уже, я замёрзла! — раздался за спиной голос Крис.

Я раздражённо закатила глаза, неохотно отрываясь от Валеры. — Господи, Крис, иду уже! — пробормотала я.

Я посмотрела на Валеру ещё раз и подарила ему тёплую, нежную улыбку.

— Спокойной ночи, — тихо сказала я.

Он улыбнулся в ответ. — Спокойной ночи.

Я не спешила уходить, ещё раз взглянула на него, а потом всё-таки развернулась и пошла к подъезду, где меня ждали Крис и Марат.

Они недовольно цокнули и зашли внутрь, а я, перед тем как закрыть дверь, повернулась назад.

Валера стоял с Зимой, и, судя по всему, они ждали, пока я зайду в подъезд.

Я помахала ему рукой, и он чуть заметно кивнул в ответ.

Только когда я закрыла дверь, внутри появилось странное ощущение.

Что-то сдавило грудь.

Воздуха стало мало, дышать стало тяжело.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Может, это просто алкоголь?

Спихнув всё на выпитое, я ускорила шаг, чтобы не отставать от Крис и Марата.

Мы поднимались на третий этаж в гнетущей тишине.

Марат шёл впереди, пошатываясь от выпитого, но старательно изображая трезвость. Я сзади держалась чуть медленнее, думая о Валере, о том, что произошло у подъезда, о том, как его прикосновения оставили на моей коже тёплое, невидимое, но ощутимое эхо.

Но чем ближе мы подходили к двери, тем сильнее сжималось что-то внутри.

Когда мы достигли нужного этажа, Марат первым вставил ключ в замочную скважину и, не раздумывая, вошёл внутрь.

— Я спать, нахрен, — пробормотал он, не оглядываясь, и тут же двинулся в свою комнату.

Крис зашла следом, а я — последняя.

И как только мы переступили порог квартиры, нас встретили две пары глаз.

Гневных, напряжённых, сверкающих.

Мама. Папа.

Они сидели в зале, словно ждали нас.

Тишина накрыла комнату, и стало ясно — ничего хорошего из этого не выйдет.

— Ну наконец-то... — Папин голос прозвучал низко и угрожающе. — Дождались.

Я замерла, сердце сжалось в груди.

— Где вы, блядь, шлялись?! — продолжил он, резко вставая с дивана.

— На улице... — тихо сказала я, но тут же поняла, что лучше бы промолчала.

— На улице?! — Он повысил голос, и мне стало не по себе. — Ты серьёзно сейчас? Гуляешь, жопу гопникам возле подъездов подставляешь?!

Мама нервно сжала руки в кулаки, глаза у неё были покрасневшие, словно она уже плакала.

— Ты что несёшь? — прохрипела я, чувствуя, как во мне закипает злость.

— А что я несу?! — Он шагнул ближе. — Всё ясно! Пришла пьяная, накуренная, зажимаешься у подъезда! Позорище!

— Не твоё дело, — выплюнула я, сжав кулаки.

— Не моё? — Он зло усмехнулся. — Ты в моём доме живёшь, пока что.

Я собиралась ответить, но мама вдруг встряла в разговор:— Перестань!

— Ты мне не указывай! — резко бросил он в её сторону. — Это ты довела её до такого! Это ты, блядь, её воспитала так!

— Я нормально её воспитывала... — голос мамы дрожал.

— Нормально?! — Он рассмеялся, но в этом смехе не было ничего весёлого. — Да она тебе по голове села! Ночами шляется, бухает, целуется с какими-то уёбками под окнами! Тебе не стыдно за неё?

Мама молчала.

Я сжала челюсть и с вызовом посмотрела ему в глаза.— Тебе не нравится? Отстань от меня.

Эти слова сорвались с губ сами собой.

Мама вскрикнула:— Саша!

Но папа уже шагнул ко мне так близко, что я почувствовала запах сигарет от его одежды.

— Да ты, блядь, глянь на неё! — Он ткнул пальцем мне в грудь. — Ты кто вообще, а? Думаешь, я обязан тебя терпеть?

— Ты мой отец, вообще-то! — бросила я ему в лицо.

И тут в комнате наступила звенящая тишина.

Глаза папы полыхнули гневом.— Отец? — Он скривился. — Отец, блядь?!

Я замерла.

Что-то в его тоне заставило меня напрячься.

Он резко обернулся к маме.— Скажи ей, — приказал он, — скажи ей, мать твою. Пусть узнает.

Мама побледнела, закрыла рот рукой, будто пыталась сдержать слёзы.

— Говори, — прорычал он, — или я сам скажу.

Я перевела взгляд с него на неё.— Мам?

Она закрыла глаза, а потом...— Он тебе не родной отец.

Мир покачнулся.

Я моргнула, чувствуя, как в груди разрастается холод.— Что?..

— Это правда, — голос мамы был еле слышным. — Он тебе не родной отец, Саша...

Я смотрела на неё, потом на него.

Папа... Нет, не папа.

Человек, которого я всю жизнь считала отцом, которого любила, которого уважала...

Он не мой отец?

— Ты серьёзно?.. — прошептала я.

— Вот, — хмыкнул он, отводя взгляд. — Узнала правду, поздравляю.

Грудь сдавило так сильно, что дышать стало тяжело.— Ты же... — я сглотнула. — Ты же говорил, что любишь меня...

Он поднял на меня глаза, и в них не было ни капли любви.— А как, по-твоему, я мог любить чужую дочь?

Эти слова ударили меня сильнее пощёчины.

Мама разрыдалась.

Я разрыдалась вместе с ней.— Ты был мне как родной... — голос дрожал. — Я всю жизнь...

— Тебя даже не должно было быть в моей жизни, — его голос был холодным, жёстким, полным презрения.

— Перестань... — умоляюще сказала мама.

— Ой, заткнись! — Он отмахнулся. — Это ты во всём виновата! Это ты родила её, это ты мне её навязала!

Я смотрела на него сквозь пелену слёз.

Я не знала, что сказать.

А он продолжал:— Да мне вообще плевать, куда ты пойдёшь, ясно? Раз шляешься ночами, раз тебе нравится вести себя как шлюха, то пошла нахрен из моего дома!

Мама ахнула.— Нет!

Но он уже махнул рукой в сторону двери.— Собирай вещи и проваливай.

Я смотрела на него.

Это всё было каким-то страшным сном. Но нет.

Это была реальность.

В комнате было тяжело дышать. Казалось, воздух стал гуще, пропитан злостью, обидой и слезами.

Марат оказался рядом быстрее, чем я успела осознать, что происходит.

— Ты серьёзно?! — его голос дрожал от ярости. — Ты, блядь, серьёзно её выгоняешь?!

Папа резко повернулся к нему.— Заткнись.

— Нет, не заткнусь! — выкрикнул Марат, сжимая кулаки. — Какого хрена ты творишь?! Она же твоя дочь!

— Не моя. — Папа посмотрел на него холодно.

Марат замер.

Я видела, как его грудь тяжело вздымается, как в глазах мелькает растерянность, смешанная с гневом.

— Какая, нахрен, разница? — он вскинул руки. — Ты её воспитывал двадцать лет, ты был ей отцом!

— Я был обманут двадцать лет, — отрезал папа. — И хватит орать, Марат. Не хочешь идти следом за ней — закрой рот.

— Нет, — зло бросил брат. — Не закрою.

Папа сложил руки на груди и склонил голову набок.— Хорошо. Значит, отправлю тебя к тётке в Челны, раз ты такой умный.

Марат поморщился, как от удара.— Ты это серьёзно?..

— Более чем.

Брат сглотнул, но не остановился.— Она никуда не уйдёт! — выкрикнул он. — Это её дом!

— Перестань, — прошептала я, хватая его за руку.

Он повернул ко мне полный боли взгляд.— Саша...

— Перестань, — я крепче сжала его руку. — Останься. Я уйду.

— Куда ты пойдёшь ночью?! — закричал он.

Мама тоже вскрикнула:— Саша, нет!

— Это мой дом! — воскликнул Марат, оглядываясь на родителей. — Ты не имеешь права её выгнать!

— Ещё как имею, — прорычал папа. — И ты выбирай, хочешь тоже идти?

Мама зарыдала, упав на диван.— Ты... — её голос сорвался, — ты заставляешь меня выбирать?..

Папа кивнул.— Да.

Марат сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

Я вздохнула и перевела взгляд на папу.— Когда ты это узнал?

Он усмехнулся.— Сегодня. Случайно. Спустя двадцать лет.

Я облизала пересохшие губы.— Но Вова... Вова ведь не родной сын мамы, но она его приняла.

Папа не изменился в лице.— Она знала, на что шла. А я нет. Я был обманут.

Я судорожно вдохнула, чувствуя, как внутри все ломается.— Но ты любил меня всю мою жизнь... А теперь вдруг разлюбил?

Он посмотрел мне прямо в глаза.— Да.

Я замерла.

Папа был человеком прямым. Он никогда не кривил душой, никогда не льстил и не играл в любезности.

Но сейчас это резало меня, как ножом.

Я отвернулась к маме.— Оставайся. Все в порядке.

Мама покачала головой, рыдая.— Прости меня, прости...

Я подошла к ней и накрыла её руки своими.— Где мой отец?

Она замерла, а потом отвела взгляд.— Тебе не нужно знать этого. Не сейчас.

Папа рассмеялся.— Пусть знает.

Мы с мамой одновременно посмотрели на него.

— Сейчас с такими же шляется. Будет такой же, как и её папаша.

Моё дыхание перехватило.— Что?

Он скрестил руки.— Группировщик.

Я моргнула.

Мой отец... Кто?

Но папа не дал мне переварить эту информацию.

— Собирай вещи, — рявкнул он. — А ты, — он повернулся к Марату, — в комнату. И пусть только попробуешь выйти.

Я стиснула зубы и махнула Марату. Он сжал кулаки, но ничего не сказал.

Взяв Крис за руку, я повела её в свою комнату.

Как только мы закрыли за собой дверь, я рухнула на кровать и разрыдалась.

Крис обняла меня, плакала вместе со мной, говорила, что все будет хорошо.

Я её не слышала.

В голове крутились папины слова.

Каждое из них больно вонзалось в сердце.

Любимый папа...Хоть он и оказался не родным, я все равно его любила. Я считала его самым лучшим.

Но теперь...

Дрожащими руками я начала собирать вещи. Их было не так много — большая часть оставалась в Москве.

На сборы ушло минут двадцать.Крис тоже быстро сложила свои вещи.

Когда мы вышли в коридор, там уже ждал папа.

Злой.

И плачущая мама, которая все время повторяла:— Останься, Саша, пожалуйста...

Он не отступил.

Я подошла к нему ближе. Глядя прямо в глаза, тихо сказала:— Все равно люблю тебя. И все равно считаю родным.

Я видела, как в его взгляде что-то дрогнуло. Он не хотел, чтобы все было так. Но он такой человек. Он не сможет жить с этим. И я это понимала.

Я молча смотрела на дверь, которая только что захлопнулась перед нашим носом. Папа даже не дал нам возможности сказать что-то в ответ. В груди разливалось тягучее, тяжелое чувство — смесь обиды, разочарования и чего-то еще, более глубокого, что невозможно было выразить словами. Может, пустота? Может, холод?

Крис стояла рядом, так же молча, как и я. Мы даже не посмотрели друг на друга — просто взяли чемоданы и сумки и медленно направились к лестнице. Ноги казались тяжелыми, словно налитыми свинцом, а каждый шаг вниз отдавался в груди глухим эхом. На каждом пролете нам приходилось останавливаться, чтобы передохнуть, но никто не произносил ни слова. Это молчание не было неловким, оно было тяжелым и наполненным эмоциями, которые мы не могли высказать вслух.

Когда мы, наконец, вышли на улицу, ночной воздух ударил в лицо прохладой. Город жил своей обычной жизнью: где-то вдали слышались голоса, звук проезжающих машин, лай собаки во дворе. Но все это было таким далеким и незначительным. Я подошла к ближайшей лавочке и молча опустилась на нее.

Голова запрокинулась назад, и я уставилась в небо. Оно было темное, почти черное, с редкими, тусклыми звездами, пробивающимися сквозь городскую дымку. Казалось, что даже звезды смотрят на меня с безразличием. Я хотела заплакать, но что-то внутри не давало слезам вырваться наружу. Я сглотнула ком в горле, глубоко вдохнула и сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки.

В этот момент перед глазами всплыл образ Валеры. Как же мне хотелось оказаться сейчас в его объятиях. Закрыть глаза, уткнуться лицом в его грудь, почувствовать тепло его тела, услышать его голос. В его руках всегда было так спокойно... Казалось, что в мире нет больше проблем, что все сложности исчезают, когда он рядом. Он никогда не говорил громких слов, не обещал невозможного, но его присутствие само по себе было для меня опорой. Когда он обнимал, становилось легче дышать, а внутри словно загорался маленький огонек, разгоняющий темноту.

Крис молча подошла ко мне, села рядом и легко, почти невесомо, провела ладонью по моей спине. Это было таким простым жестом, но в нем было столько поддержки и тепла, что у меня внутри что-то дрогнуло.

— Все будет хорошо, — тихо сказала она, но в ее голосе не было пустых обещаний, только уверенность, что мы справимся.

Я повернула голову и посмотрела на нее. Ее глаза были полны понимания.

— Извини, что так вышло, — выдохнула я. — Я не хотела, чтобы ты это все видела и слышала.

Она тут же хлопнула меня по плечу, не сильно, но достаточно, чтобы я удивленно моргнула.

— Ты вообще не виновата, — твердо сказала она. — Забудь.

Мы еще немного посидели в тишине, пока ночной воздух не начал пронизывать холодом. Я обхватила себя руками, но мне было зябко не от температуры, а от той пустоты, что поселилась внутри.

Вдруг Крис молча протянула мне сигарету. Я удивленно посмотрела на нее, мысленно спрашивая, откуда она их взяла. Она только усмехнулась.

— Стащила у Зимы. На всякий случай.

Я взяла сигарету, и она тут же протянула мне спички. Щелчок, вспыхнувший огонек... Я подожгла сигарету, поднесла к губам и сделала глубокую затяжку. Горький дым наполнил легкие, и на секунду стало легче. Никотин медленно растекался по груди, расслабляя, отодвигая эмоции на второй план.

Крис терпеливо ждала, пока я немного приду в себя, а потом тихо спросила:

— Ну, а дальше что? Нам некуда идти. Оставаться на улице — не вариант, вдруг что случится.

Я пожала плечами. Правда была в том, что у нас действительно не было вариантов. Но Крис вдруг оживилась.

— Слушай, — сказала она. — Я знаю, где живет Зима. Правда, не знаю, какая у него квартира... Но можем попробовать найти.

Я повернулась к ней и уставилась, как на сумасшедшую.

— Ты серьезно? — Я даже не скрывала сарказма.

— Ну а что? У нас нет другого выхода.

— И что, мы будем стучаться в каждую квартиру, а потом убегать, если нам откроет не он? — усмехнулась я. — А если у него родители? Мы просто заявимся к нему на ночь глядя?

Крис на мгновение задумалась, понимая, что идея действительно звучит бредово. Но выбора у нас не было.

— Ладно, давай хотя бы попробуем, — наконец сказала она.

Я вздохнула, поднялась с лавки, взяла чемодан за ручку и начала его катить по асфальту.

— Веди, — бросила я. — Ты знаешь дорогу.

Крис сровнялась со мной, и мы пошли в сторону, которую она указала.

Дорога заняла не так много времени — оказалось, что Зима жил всего через несколько домов от моего... нет, уже не моего дома.

Мы остановились у нужного подъезда.

— Вот его дом, — сказала Крис, — а дальше... не знаю, что делать.

Я усмехнулась.— Сейчас все решим.

Крис тут же нахмурилась.— Что ты собираешься...

Но я уже уверенно направилась к двери подъезда. Она шла за мной, продолжая что-то говорить, но я не слушала. Мы вошли в подъезд, и, подняв чемодан, я начала тащить его по ступенькам.

Когда мы добрались до первой попавшейся двери, я даже не задумываясь постучала.

— Ты что творишь?! — зашипела Крис, хлопнув меня по плечу.

Я хотела что-то ответить, но дверь вдруг распахнулась, и перед нами оказалась молодая девушка, лет двадцати пяти.

Она была в пижаме, явно только что проснулась. Ее взгляд метался между нами, полными чемоданами и дверью.

— Вы к кому? — сонно спросила она.

Я на мгновение замешкалась, но потом быстро взяла себя в руки.

— Здравствуйте, извините за беспокойство, — вежливо начала я. — Мы сестры Вахита.

Я кивнула на Крис и продолжила:— Вы не подскажете, в какой квартире он живет?

Девушка посмотрела на нас, как на сумасшедших.— Зималетдинова?

Я удивилась, но, быстро сложив два и два, поняла — Зима, Зималетдинов... логично.

— Да, да! — тут же закивала я.

Девушка немного подумала, потом пожала плечами.— Второй этаж, квартира 5.

— Спасибо большое! — начала я, но она уже махнула рукой и закрыла дверь.

Я повернулась к Крис.— Ну что, пойдем?

Крис тяжело вздохнула.— Кажется, это самая безумная идея в моей жизни.

— Добро пожаловать в мою реальность, — усмехнулась я.     ______________________________

как вам поступок папы и новость о настоящем отце Сашы? Я сама в шоке... не забываем про звезды и комментарии, проявляйте больше актива❤️спасибо!