Я не заберу заявление

Лето сегодня было особенно тёплым. Воздух тянул лёгким ветерком, солнце заливало улицы мягким золотым светом, но я этого не замечала. Я шла к полицейскому участку, прокручивая в голове каждую деталь своего плана. Всё должно было выглядеть естественно. Меня не должны были заподозрить.

Я почти дошла. Участок уже был в поле зрения, но я решила остановиться. Неподалёку стояла старая деревянная лавочка, и я опустилась на неё, будто силы покинули меня. Закрыла глаза, выровняла дыхание, пытаясь настроиться. В голове крутились отрепетированные слова, но внутри всё равно было тревожно.

Через пару минут я встала, но уже совсем с другим видом. Моё лицо словно застыло в выражении боли, глаза были пустыми, губы плотно сжаты, а плечи поникли. Я нарочно шла медленно, словно еле передвигая ноги.

Когда я зашла внутрь, дежурный полицейский поднял на меня взгляд. — Чем могу помочь? — спросил он равнодушно.

— Я... мне... к вашему начальнику, пожалуйста, — голос мой был слабым, срывающимся, будто я не ела уже неделю. Я чуть оперлась на стойку, делая вид, что у меня нет сил.

Полицейский недоверчиво оглядел меня, но всё же встал со стула. — Подождите здесь, — буркнул он и направился вглубь здания.

Минуты ожидания показались вечностью. Я чувствовала, как некоторые сотрудники украдкой бросали взгляды в мою сторону. Глупо, но внутри я даже почувствовала азарт — я должна была выглядеть убедительно.

Наконец, полицейский вернулся. — Идёмте.

Я пошла за ним, всё так же медленно, словно с трудом передвигая ноги. Мы остановились перед массивной дверью. Полицейский постучал и сказал: — Тут к вам посетитель.

— Кто? — раздался строгий голос из кабинета.

— Говорит, Суворова Саша.

— Пусть заходит.

Я глубоко вдохнула и шагнула внутрь.

Кабинет был просторным, но обставленным скупо. За массивным столом сидел мужчина лет пятидесяти, с холодным взглядом и тяжёлым выражением лица.

— Чем обязан? — спросил он, изучающе глядя на меня.

Я посмотрела ему прямо в глаза, сделала короткую паузу, как будто собиралась с мыслями, а потом тихо произнесла: — Я бы хотела написать заявление. Только, пожалуйста, не говорите моим родителям... боюсь, их сердце не выдержит.

Я снова замолчала, будто с трудом справляясь с эмоциями. Начальник участка смотрел на меня с лёгким призрением, но кивнул: — Продолжай.

Я сжала руки, сделав вид, что они дрожат, и медленно начала: — Меня преследовали какие-то парни... из группировки. Я убежала от них в больницу и... попросила свою знакомую проводить меня. Она согласилась, но дошла со мной только почти до дома...

Я старалась говорить ровно, но голос дрожал. Всё выглядело так, словно мне действительно было страшно. Оскар бы мне точно вручили.

Главный продолжал смотреть на меня испытующе, ожидая, что я скажу дальше. Я сделала вид, будто говорить об этом мне невероятно тяжело: стиснула пальцы, опустила взгляд и слегка прикусила губу, будто пытаясь сдержать эмоции.

Меня начало трясти. Сначала чуть-чуть, едва заметно, но потом дрожь усилилась, распространяясь по всему телу. Это был тот момент, когда я должна была выглядеть максимально правдоподобно.

— Эй, не волнуйся, — неожиданно сказал начальник участка, его голос стал мягче. — Здесь тебе помогут.

Но я сделала вид, будто из-за стресса не услышала его слов. Просто сидела, глядя в одну точку, как будто находилась в каком-то другом мире.

Главный нахмурился, быстро встал, подошёл к небольшому шкафу, достал оттуда бутылку воды, налил в пластиковый стакан и протянул мне.

— Выпей.

Я схватила стакан и сделала жадные глотки, как будто испытывала сильную жажду. После этого медленно выдохнула и прошептала: — Извините...

— Ничего, — кивнул он. — Дальше что?

Я осторожно поставила пустой стакан на стол и продолжила: — Мы с ней попрощались, и она ушла...

После этих слов я опустила голову, сжала пальцы в кулак и тихо всхлипнула. Демонстративно, но не слишком. Я знала, что всё должно выглядеть естественно.

Главный молча подал мне салфетку. Я взяла её, вытерла глаза и тихо продолжила: — Я пошла дальше... до дома оставалось совсем ничего... и вдруг... ниоткуда эти...

Я оборвала фразу на полуслове и вдруг резко зарыдала навзрыд. Закрыла лицо руками, потрясла головой, словно не могла говорить дальше.

Главный напрягся.

— Они... они... — я попыталась говорить сквозь рыдания. — Они зажали меня... и перед моим лицом... показывали нож...

Я замолчала. Не сразу, а как будто в ужасе вспоминая всё, что произошло.

— Они начали трогать меня... — прошептала я, медленно поднимая на главного взгляд, полный боли и страха. — И сказали, что если я не отдамся им...,—я сделала паузу,будто не хочу вспоминать этот отрывок,—Меня спас мой брат,сводный,Вова. Он шел в этот момент в магазин и увидел все это....Он отпугнул их и они убежали..

Снова зарыдала. Громко, безудержно, будто слова давались мне с невероятным трудом.

— Они... они...

— Так, я понял, можешь не продолжать, — резко перебил он, бросив на меня внимательный взгляд. — Ты можешь описать, как они выглядели?

Я быстро закивала, словно хотела помочь расследованию любой ценой.

— Хорошо, — сказал главный. — Давай запишем всё официально.

Он передвинул ко мне листок бумаги, и под его руководством я начала писать заявление, стараясь не менять выражения лица. Я всё ещё выглядела испуганной, подавленной, будто мне тяжело даже держать ручку в руках.

Но внутри меня разгоралось странное чувство удовлетворения. Всё шло идеально.

Я поставила последнюю подпись в заявлении и медленно отложила ручку. Голова немного кружилась от напряжения, но я держала себя в руках.

Главный участка взял лист, внимательно пробежался по нему взглядом, затем облокотился на спинку стула, скрестил руки на груди и усмехнулся.

— Видишь ли, Саша... — начал он, и в его голосе послышалась насмешка. — Буквально недавно ко мне пришли, как на удивление, парни с точностью таким же описанием, как ты указала.

У меня внутри всё сжалось, но я не подала вида.

— И знаешь, что самое интересное? — продолжил он, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я сохраняла абсолютное спокойствие, но сердце бешено колотилось в груди.

— Они написали заявление. — Главный чуть наклонился ко мне. — На тебя.

Я медленно моргнула.

— Они утверждают, что некая Суворова Саша напала на них. Избила палкой. Причём, судя по их медицинским справкам, повреждения у них не такие уж и лёгкие. А после этого убежала.

Он сделал короткую паузу, будто смакуя момент.

— Интересное дело получается, да, Суворова?

Я посмотрела прямо ему в глаза, сохраняя непоколебимое выражение лица.

— Согласно статье 37 Уголовного кодекса СССР, — начала я ровным голосом, — я имела полное право на самооборону, если была реальная угроза моей жизни и здоровью. В соответствии с пунктом 1 данной статьи, действия, совершённые в состоянии необходимой обороны, не являются преступлением.

Главный чуть прищурился, но я продолжила, не давая ему вставить ни слова:

— Кроме того, в постановлении Пленума Верховного Суда разъясняется, что лицо, подвергшееся нападению, не обязано ждать нанесения первого удара. Угроза оружием, а в данном случае ножом, является достаточным основанием для активной самообороны.

Я выдержала паузу, чтобы он осознал мои слова.

— Следовательно, мои действия были правомерными. Более того, статья 129 СССР предусматривает уголовную ответственность за клевету. Если их заявление содержит заведомо ложные сведения, направленные на дискредитацию меня, это уже состав преступления.

Я позволила себе лёгкую, едва заметную улыбку.

— Если они утверждают, что я нанесла им серьёзные повреждения, — я наклонилась вперёд, — то где доказательства? Где медицинские заключения, акты экспертизы, видеозаписи? Где свидетели? А главное — где мотив? Почему я, молодая девушка, должна была напасть на нескольких парней?

Главный слегка наклонил голову, явно заинтересовавшись моим выступлением.

— Вы ведь прекрасно понимаете, — добавила я, — что фальсификация доказательств и дача ложных показаний влечёт за собой уголовную ответственность.

Я говорила уверенно, спокойно, но твёрдо. Любой, кто не разбирался в законах, давно бы дрогнул.

Главный молча смотрел на меня, постукивая пальцами по столу. Я чувствовала, что мои слова его задели. Он не ожидал, что я начну оперировать законами так уверенно.

— Хорошая речь, — наконец сказал он, приподняв бровь. — Ты случайно не юрист?

— Учусь на адвоката, — спокойно ответила я, откинувшись на спинку стула.

Он хмыкнул, снова взглянул на заявление, а потом перевёл взгляд на меня.

— Ладно, допустим, — медленно произнёс он. — Но если ты так хорошо знаешь законы, то понимаешь, что всё это теперь будет расследоваться.

Я кивнула. — Разумеется. И, кстати, если вы начнёте проверку, то первым делом должны запросить свидетелей больницы и тем районом, где на меня напали. Я уверена, что они докажут мои слова.

Главный чуть усмехнулся, но теперь в его взгляде уже не было прежнего скепсиса. Он начал воспринимать меня всерьёз.

— Свидетели... — протянул он. — Да, пожалуй, стоит проверить.

Я кивнула, продолжая сохранять уверенность.

— Более того, если у вас есть их медицинские заключения, давайте сверим их с моими. Думаю, у меня тоже найдутся доказательства нападения — синяки, ссадины.

Главный потер подбородок, размышляя. В кабинете воцарилась напряжённая тишина.

— Ты умная, Саша, — наконец сказал он. — Только вот... есть одна проблема.

Я прищурилась. — Какая?

Главный подался вперёд, сложив руки на столе.— Эти парни — не простые хулиганы. Они из группировки. И если ты думаешь, что они просто так оставят это заявление, то ты ошибаешься.

Меня будто холодом обдало. Я знала, что они не были обычными уличными гопниками, но услышать это из уст полицейского...

— И что это значит? — спросила я, стараясь не показывать волнения.

— Это значит, — он выдержал паузу, — что они будут мстить. А ты, Суворова, сейчас только что поставила себя под удар.

Я напряглась, но внешне оставалась спокойной.

— Вы хотите сказать, что полиция не может защитить человека, подавшего заявление?

— Я хочу сказать, что такие дела редко заканчиваются в зале суда, — серьёзно ответил он. — У тебя есть крыша? Кто тебя прикроет, если они решат разобраться с тобой по-своему?

Я стиснула зубы. Он был прав. Я влезла в игру, где одних только законов было мало.

— Вижу, ты это понимаешь, — сказал он, наблюдая за моей реакцией. — У меня для тебя два варианта. Первый — я принимаю твоё заявление, но ты должна понимать, чем это грозит. Второй — ты забираешь его и уходишь, пока не поздно.

Я сжала кулаки. — Я не заберу заявление.

Главный смотрел на меня несколько секунд, а потом кивнул. — Значит, играем по-крупному. Хорошо, Суворова... посмотрим, чем это закончится.__________________________________________И куда ты полезла,Саша....не забываем про звезды и комментарии 🤍