Глава 8. Сломать или сломаться

Ночь. Клуб. Закрытая комната.

На Даше — только плотная кожаная портупея, обтягивающая грудь и талию. Колени — на полу, лоб — к прохладному камню. Маша сидит в кожаном кресле, не говоря ни слова.

Молчание давит сильнее, чем крик.

— Почему ты здесь? — наконец говорит она.— Потому что... я хочу быть с тобой, — отвечает Даша дрожащим голосом.— Нет. Это не причина. Я не твоя передышка от разрушенной жизни. Скажи, кто ты здесь?

Даша поднимает глаза, в которых — почти страх.

Маша встаёт. Берёт плётку, лёгкую, с кожаными концами.

— Я спрошу ещё раз. Кто ты здесь?

— Я... — выдох. — Я твоя.

Плеть мягко шлёпает по бедру. Потом снова. Но это не боль. Это — допуск.

— Громче.

— Я твоя, Госпожа, — говорит Даша, и голос у неё ломается. А в душе — странный, опасный покой.

Когда Маша берёт её за шею и прижимает к полу — это не акт насилия. Это акт выбора.