Глава пятая

Ханна Кинг

Вы когда-нибудь становились жертвой внимания всей группы, состоящей из сорока пяти человек? А что происходило с вами, когда приходило осознание, что все эти сорок пять человек – нет, сорок три (ведь Флориан и Габриэль на моей стороне) – смотрят на вас с жалостью и неприязнью? В тот самый день, когда мистер Донован, используя меня как инструмент, разделался, по всей видимости, с одним из своих нелюбимых студентов, Оскар Миллер в самом деле стал моим проклятием, от которого так просто не избавиться. Первые несколько дней я даже боялась выходить из комнаты общежития, чтобы не пересекаться с ним в коридорах. Перестала пользоваться лифтами, отдав предпочтение лестницам, чтобы не оказаться в замкнутом пространстве с человеком, который ненавидит меня всеми фибрами своей души. Я больше не питалась в университетской столовой или кафе. Как правило, с утра я ела в комнате, а потом на лекциях тихо, прячась за спинами сидящих впереди студентов, ела батончики или шоколадки, чтобы не упасть в голодный обморок. По территории университета я всегда ходила рядом с Гарсией, которая, словно моя личная охрана, всегда шла впереди, выискивая глазами Миллера. Мы нигде его не видели, и я уже подумала, что парень забыл обо мне, но неожиданно мы столкнулись на выходе из учебного корпуса.

Этот день выпал на пятницу, пятнадцатое сентября, когда мне срочно нужно было бежать на почту, чтобы забрать посылку, которую мне прислала моя давняя знакомая из приюта. Одевшись в максимально неприметную одежду, я распахнула дверь, которая врезалась в лицо русоволосого парня, из носа которого в ту же секунду потекла кровь. Первая мысль, засевшая в моей голове, была, конечно же: «Нужно бежать». Однако ноги приросли к земле, словно неведомая сила снизу удерживала меня на одном месте. Сначала я даже обрадовалась, подумав, что сбила какого-то другого парня, но стоило ему поднять голову, я мысленно похоронила себя в ту самую землю, на которой стояла.— Извините, мне очень жаль, — совсем тихо прошептала я, обходя Оскара с правой стороны, и тут же врезалась в какого-то другого парня.— Девочка, полегче, — произнес тот, глядя то на меня, то на Миллера, который, в свою очередь, тоже смотрел на меня.— Ты… — с особой злобой произнес Оскар.— Извините, вы ошиблись, — я сделала еще один шаг вправо, но второй парень перегородил мне дорогу, вытянув руку вперед.— Погоди, это она? — незнакомец кивнул в мою сторону, а когда увидел недобрый взгляд Миллера, вновь перевел внимание на меня, широко улыбаясь. — Ты та самая «мерзавка», которая надрала ему задницу?Парень убрал свою руку и спустился на четыре ступеньки ниже, чтобы быть со мной на одном уровне. Его лицо выражало дружелюбие, но чего от него ожидать, я не знала. Я не знала ни его имени, ни вообще того, кто он такой. Незнакомец был одет в чуть рваные джинсы, белую майку, поверх которой на шее была завязана толстовка. Правая рука была полностью покрыта татуировками, на запястье виднелась женская резинка, похожая на пружинку.— Я Лука, — он протянул мне руку, но я лишь сморщила носик, не осознавая, как некультурно это выглядит со стороны. Парень хохотнул: — Я смотрю, ты не очень-то дружелюбная. Как тебя зовут?— Я тороплюсь вообще-то, — тихо произнесла я.— Да я вижу. Так торопишься, что разбила нос моему другу.— Он сам виноват… нужно было смотреть, куда идет…— Что ты сказала?! — Оскар, только что пришедший в себя, вдруг опомнился, отняв руку от носа. — Да ты…— Ну что ты, дружище, — Лука бросил на него быстрый взгляд, а после еще раз хохотнул и махнул ему рукой. — Еще увидимся, мисс «Я тороплюсь».Лука первым двинулся в здание университета, пока Оскар продолжал стоять на месте. Развернувшись на своих двух, я быстро прибавила шаг, оставляя его позади, как неожиданно услышала за спиной несколько едких комментариев от девушек, стоявших недалеко от нас. Одна из них была в команде по чирлидингу; я сразу узнала ее, так как помнила, с каким высокомерием она смотрела на меня во время моего выступления. Однако сейчас мне было совсем не до этого.Когда я вернулась в общежитие, Флориан уже ждала меня в комнате, слушая музыку неизвестного мне исполнителя. Ее ноги были закинуты на стену, а голова свисала вниз, отчего лицо стало красным.— Ты знаешь, что это вредно? — спросила я, бросая посылку на кровать.— Вредно быть такой занудой, — соседка села, а затем со странной улыбкой начала пялиться на меня.— Что? Что случилось?— Скажи мне правду, ты влюбилась в красавчика Миллера?Мне казалось, что на свете Фло может сморозить любую глупость, которая придет ей в голову. Но я даже не подозревала, что она спросила именно об этом.Была ли я влюблена в Оскара Миллера? В человека, который не знаком с понятиями «верность», «вежливость» и «манеры»? Определенно, нет.— Что еще за глупости?— Тогда почему по общежитию пошел слушок, что некая девушка с разноцветной кожей бегает за самим Оскаром Миллером? — Флориан играет бровями, пока мое сердце уходит в пятки.— Что ты сказала? — тихо спросила я, понимая, что не хочу слышать ответ.— Мне это Рейчел сказала, — девушка пожала плечами.Что за тупые сплетни? И что за идиот их распустил? Все совсем наоборот. Была бы моя воля, не видела бы этого придурка и в помине. Я же наоборот делаю все, лишь бы не пересекаться с ним лишний раз.Мы услышали шум за нашей дверью. Клянусь, если это поклонницы Оскара, мне лучше сразу застрелиться, потому что я даже представлять не хочу, каким мукам меня подвергнут девицы, напрочь лишенные разума.— Ты уверена, что она живет здесь? — услышала я знакомый голос.— Да точно, я следила за ней от самой почты, — произнесла вторая девушка, а затем дверь распахнулась, и в комнату вошло пятеро девушек.Одной из них была та самая девушка, что стояла недалеко от меня, Оскара и Луки, когда днем произошла стычка на входе в университет. Девушка с темными волосами и такими же темными глазами смотрела то на меня, то на блондинку, стоявшую справа от нее. Это была Джессика в окружении своих подруг. Выглядела она, конечно, сногсшибательно, а вот мимика лица явно не сулила ничего хорошего. Краем глаза я заметила, как напряглась Флориан. Ее внешний вид тоже не выражал дружелюбия; скорее она была готова встать и в ту же секунду выпроводить нежелательных гостей.Джессика обвела комнату медленным, проницательным взглядом, а затем наконец обратилась ко мне.— Дорогая, я же по-хорошему просила тебя не лезть к МОЕМУ парню, — блондинка подошла ко мне вплотную, схватив за руку. — А ты еще посмела ударить его? Что мы делаем с такими, девочки? — Другой рукой Джессика подняла мой подбородок вверх, чтобы я смотрела ей в глаза, где я видела свое напуганное отражение.— Наказываем! — произнесли все хором так громко, что из соседних комнат повыходили другие студенты.— Да. Мы таких наказываем, — девушка замахнулась и ударила меня по щеке так сильно, что остался красный следЩека горела, а на глазах в ту же секунду появились слезы. Воспоминания из приюта моментально всплыли перед глазами одно за другим, напоминая о том ужасном периоде моей жизни, когда маленькая Ханна Кинг едва могла шевелить губами – настолько сильными были ссадины. Я никогда не поощряла насилие и никогда не понимала тех, кто к нему прибегает. Глумиться над тем, кто слабее тебя, еще более отвратительно, чем применять физическую силу против того, кто может дать сдачи. Няня в приюте всегда говорила мне, что никто не смеет поднимать на меня руку, что я всегда должна отстаивать свои личные границы. Но как это сделать, она почему-то не сказала.— Ты рехнулась?! — Флориан встала на ноги и оттащила меня от Джессики именно в тот момент, когда та успела ударить меня уже по другой щеке.— Ты еще кто такая? — влезла одна из девушек, которые пришли в качестве группы поддержки для блондинки.К этому моменту в коридоре уже собралась целая толпа, которая то охала, то ахала, но ничего больше не делала. Как же много существует людей, абсолютно безразличных к чужим проблемам. Они скорее сделают вид, что ничего не заметили, чем протянут руку помощи.— Джесс, — темноволосая незнакомка тихо подкралась к девушке, после чего что-то прошептала ей на ухо. Не знаю, что это было, но Джессика сразу обернулась к толпе в коридоре с очаровательной улыбкой, способной соблазнить кого угодно.— Я попрошу тебя в следующий раз быть аккуратнее, Ханна, — девушка улыбнулась и мне, но затем ее улыбка превратилась в оскал. — Иначе в следующий раз ты будешь собирать по кусочкам свою челюсть, — чуть тише добавила она.Блондинка развернулась на высоких каблуках и покинула нашу с Флориан комнату, в то время как другие продолжали стоять и смотреть на меня со смесью презрения и удивления.— Это она, я точно тебе говорю.— Да? Мне говорили, что она рыжая.— Да нет же, ты…— Представление окончено, — Флориан со всей силы закрыла дверь прямо перед носом сплетников, а затем подошла ко мне, пока я оседала на пол, схватившись за обе щеки. — Вот же стерва! Ты как?— Пора забирать документы и переводиться в другой университет…— Ты совсем что ли? Из-за этой поехавшей?Девушка начала расхаживать из угла в угол, берясь то за голову, то за край рукавов собственной кофты. Я же просто не видела другого варианта. Мне не дадут здесь спокойно жить.— Возьми себя в руки наконец! — Флориан села передо мной на колени, а затем подняла мое лицо. — Хватит позволять им обоим так с тобой обращаться. Ты не подстилка, о которую можно просто вытереть ноги, и все!— Но как? Я даже ничего не сделала им. Да, тот случай на лекции был… ужасным. Но я правда не хотела, чтобы все так вышло! Мне нужно извиниться.— Нет, не нужно. Миллер тоже повел себя как последний придурок, так что твое мнение о нем вполне оправдано. Но, Ханна, люди и дальше будут так к тебе обращаться, пока ты не проявишь себя.— Тебе легко говорить, ты сама по себе такая сильная, а я…— Ты тоже можешь быть такой. Просто нужно наконец сделать для этого хоть что-то!В глубине души я понимала, что она права. И фразы вроде: «Игнорируй, и все пройдет само собой», которые часто говорят школьные психологи, тут не сработают. Я попала в водоворот грязных сплетен, которые распространяются мерзкими людьми. И я точно понимаю одно: если я попала в этот водоворот, то так просто мне из него не выбраться.

Оскар Миллер

— Девчонка-то не промах, — мы сидели в его машине. — И внешность необычная. Вела себя так скромно… Ты уверен, что это она опозорила тебя? По-моему, она и мухи не обидит.— Внешность порой бывает так обманчива. За маской белоснежного ангела скрывается демон, — съязвил я.— Ты преувеличиваешь.— Теперь каждый второй пялится на меня.— Вообще-то это и раньше было, — Лука рассмеялся. — Да ладно, забудь. Через неделю об этом уже никто не вспомнит. Достаточно будет случиться чему-нибудь похлеще, и об этом забудут. Скажи лучше, ты уже разговаривал с Джесс?— Нет еще. Договорились встретиться сегодня вечером у меня.— Думаю, она расценит это как нечто большее.— Это не мои проблемы. Я ничего ей не обещал.Когда наступил этот момент, я возвращался из тренажерного зала после долгой тренировки. На улице шел проливной дождь, погода будто намекала, что разговор будет не из простых. Я подъехал к дому, припарковал машину, а затем пошел ко входу, где меня уже ждала Джесс. Ее светлые волосы чуть намокли, но на лице все равно светилась улыбка. Это был первый раз, когда за столько времени я пригласил ее к себе домой. Первый и последний, потому что мне надоели ее выходки. Переломный момент наступил тогда, когда я узнал, что сделала Джессика. Мне доложили, что она ворвалась в комнату Кинг и дала ей пощечин. Случилось это сегодня после нашей с ней встречи на входе в университет. В общежитии это видели все, и только ее подруга Флориан поставила Моретц на место.Девушка, заметив меня, выбежала из-под козырька и накинулась на меня с объятиями. Ее голова была мне по плечо, поэтому, чтобы поцеловать меня, она встала на носочки.— Это лишнее, Джессика, — произнес я, а затем взял ее под руку и завел в дом.— Почему? Я скучала.— Понимаю, но у меня к тебе серьезный разговор. Извини, что тебе пришлось приехать сюда, я…— Не извиняйся! Я рада, что ты меня пригласил! — девушка повесила пальто, сняла сапоги, а затем вошла в гостиную, усевшись на диван.Она была такой радостной, что мне даже как-то стало неловко, что сейчас я испорчу ей все настроение. Джесс положила подушку себе на колени, а затем взглянула на меня. Я ушел на кухню, чтобы приготовить чай, а когда вернулся, Моретц уже была без одежды. В одном нижнем белье она лежала на диване, широко улыбаясь.— Оденься, пожалуйста, — поставил чай на стол.— Что? — она тихо рассмеялась, не веря в то, что я сказал.— Я сказал оденься, Джессика, — более грубым голосом повторил я.Джесс встала и начала одеваться. Когда она закончила, недовольно села на место, закинув ногу на ногу. Смотрела на меня выжидающе, не понимая, что происходит. И тогда я решил, что нет смысла тянуть. Мне надоели эти игры.— Мы расстаемся.Джессика, распахнув рот, смотрела на меня молча несколько минут. Затем опомнилась и начала истерить. Размахивала руками, ругалась, обвиняла во всем меня. Плакала, умоляла меня передумать, но я оставался непреклонен. К чему вообще весь этот цирк? Я никогда ничего ей не обещал. Более того, сразу расставил границы.— Я же полюбила тебя! Да как ты можешь! — Она кинула в меня подушку, и мне захотелось сразу выставить ее за дверь. — Это все из-за нее? Той уродливой девицы, о которой все говорят?— Ханна здесь ни при чем, — я подошел к ней и взял за плечи. — Я просто не люблю тебя. Не люблю. И меня ты тоже не любишь.— Ты серьезно?— Абсолютно. И, кстати, о Ханне. Ты как вообще посмела поднять на нее руку?— С каких пор ты впрягаешься за эту корову?— Джессика! — Я ударил по столу так, что блондинка дрогнула. Моретц притихла, но я видел, что она разгневана. — УходиДевушка отвернулась от меня, устремив взгляд в окно. Приложила палец к губам и начала грызть ноготь – она всегда так делает, когда что-то ее тревожит. Хоть мы и немало проводили вместе, я все равно заучил все ее привычки.— Ну и иди к черту, — прошептала она, а после забрала свое пальто и вышла из дома, хлопнув дверью.Я поступил правильно. Конечно, возможно, я с самого начала допустил ошибку, когда мы начали отношения, но она не возражала против всех тех условий, что я ей озвучил.Чай остался нетронутым.