Глава 22. Исповедь

...Наступал долгожданный конец. Завершение этой истории. Меня везли на последнее заседание. На заседание, где говорить должна была я.

Как обычно у здания суда скопилось большое количество желающих плюнуть мне в лицо, сказать, что я чудовище, оскорбить моих родителей, за то, что воспитали такую дочь и все в этом роде. Опять меня вели сквозь толпу, которая кричала кто я и где мне место, опять была куча журналистов, опять было показное заседание, где никому до закона не было дела.

Меня завели в зал суда и посадили в клетку. Вскоре появились присяжные, стороны защиты и обвинения, секретарь суда и сам судья.

– Суд переходит к допросу подсудимой. – Произнес судья и стукнул молотком. – Подсудимая, встаньте. – Обратился он ко мне.

Я встала и сцепила руки в замок перед собой. Теперь было мое время говорить.

– Ответьте на вопросы вашего защитника. – Глянул судья на Паршина. – Пожалуйста, Вадим Денисович.

– Подсудимая, – повернулся ко мне Паршин в напряжении – расскажите все, что касается дела.

– Я родилась в тяжелое время. – Начала я медленно, глядя куда-то вдаль. – Девяностые были темными годами. Мой отец, чтобы обеспечить семью подался в криминал, а через несколько лет его подставили и посадили в тюрьму. Я осталась с матерью. Так называемые друзья отца отобрали у нас все имущество и пустили нас по миру. Нам пришлось поселиться в коммуналке и выживать. После этого у моей матери снесло крышу и она начала винить меня во всех людских бедах. Говорила, что я притягиваю несчастье. Из-за этого «заблуждения» она начала кричать на меня, бить и выгонять из дома. И это была лишь малая часть того, что я пережила...

– Подсудимая, – перебил меня судья – какое отношение эта история имеет к делу?

– Прямое. – Отчеканила я и грозно посмотрела на судью.

– Что ж, тогда продолжайте. – Ответил он, почувствовав себя некомфортно под моим взглядом.

– Еще одна часть моих страданий пришла от дворовых детей, во главе которых был Егор Равин, – продолжила я безэмоционально. – Он начал мою травлю, а другие подхватили. Дальше в дело вступила его бабушка, Томилина Нина Прокопьевна. Она считала, что я провоцирую Егора и подставляю его. Поэтому она начала мстить. Бывало, что она просто кричала на меня или ругалась с матерью, а однажды зашла слишком далеко. У себя в квартире она избила меня армейским ремнем, а потом выкинула в подъезд. – Присутствующие в зале суда начали тихо охать и перешептываться. – Но не поверите, и это было не самое страшное. Более серьезные испытания устроил мне Ярослав Звягинцев. Он начал ухаживать за мной в старших классах и предлагал встречаться, но я ему отказала. Это задело его самолюбие, и он начал мою травлю в школе. А однажды его дружки, естественно по его приказу, избили меня за школой до полусмерти. Но и это было цветочками. Когда я начала учебу в институте, мои одногруппники Марков, Маслов и Быков подговоренные Эммой Черковой, изнасиловали меня. После этого я перевелась на заочное обучение, а когда учеба завершилась, устроилась на работу. Там я сразу встретила соперницу в лице Натальи Сотниковой. Она перед смертью рассказала мне, что всю жизнь соревновалась со своими сестрами, потому что родители их больше любили. А на работе начала соревноваться со мной, потому что я оказалась лучше нее. Наталья захотела испортить мне жизнь. Сначала она просто делала мелкие пакости, а потом решила, так сказать, на зло, выйти замуж за Олега Скорина. Дело в том, что я была влюблена в Олега и Наталья знала об этом, поэтому решила влюбить его в себя, а когда он сделал ей предложение, выйти за него замуж. После в тот же день я стала свидетелем убийства Валентины Степной. Ее забили до смерти в подворотне два гопника. Когда они убежали, я подошла к девушке, надеясь чем-то помочь, но, увы, было поздно. Девушка уже была мертва. Тогда, не зная почему, я забрала ее труп и привезла к себе в подвал. Сначала я хранила его в старой морозильной камере, а потом установила колбу с формалином и стала хранить труп в ней. После убийства Валентины, я сама начала убивать. Сначала это были случайные жертвы. А после убийства Людмилы я начал убивать всех подряд, кого только могла найти на улице. Только как я их ловила и убивала, не помню. – Я замолчала.

– У стороны защиты будут вопросы?

– Да, ваша честь. Подсудимая, почему вы утверждаете, что убитая Наталья Сотникова, назло вам вышла замуж за Олега Скорина?

– В тот вечер, после того, как Олег сделал Наталье предложение, у нас состоялся с ней неприятный разговор в туалете офиса. Там она прямым текстом сказала, что сделала это специально.

– Хорошо. А почему вы утверждаете, что не помните, как находили и убивали жертв, после убийства Самохиной Людмилы Павловны?

– Потому что убивала не я.

– Подождите, вы же говорили, что после того, как увидели убийство Валентины Степной, начали сами убивать. Или я что-то путаю?

– Нет, вы ничего не путаете. Только убивала их не совсем я, а моя вторая личность, которая в эти моменты захватывала мое сознание. У меня диссоциативное расстройство личности. И вы прекрасно об этом знаете. – Я хитро улыбнулась прокурору.

Котов явно напрягся.

– Ваша честь, – вскочил он с места – я ходатайствую о прекращении допроса подсудимой, так как она дает ложные показания. Экспертизой подсудимая признана вменяемой. – Он зло на меня посмотрел.

– Ходатайство принято. – Подозрительно посмотрел судья на прокурора.

– Думаешь, заткнул мне рот, и никто ничего не узнает? – С вызовом спросила я, глядя на прокурора.

– Подсудимая, вы больше не можете говорить. – Сообщил мне судья.

– А хочешь, расскажу, почему я убивала? – Проигнорировала судью я и стала общаться с прокурором в духе второй личности.

Котов не ответил. Просто смотрел на меня с едва сохраняемым испугом.

– Знаете, откуда берутся маньяки и убийцы? – Обвела я зал хищным взглядом. – Маньяками не рождаются, маньяками становятся. Их создает общество, путем унижений, насилия и применения физической силы. Но в мире ничего просто не исчезает и не забывается. Если где-то толпа людей ломает чью-то жизнь, то потом эта жизнь перерождается, приобретая новый облик, и начинает обрывать жизни других людей. Но не факт, что тех же самых. – Я сменила тон на более жесткий. – Вы сломали мою жизнь, а я забрала ваши. Закон бумеранга.

Все смотрели на меня в полном шоке. Моя пламенная речь произвела невероятный фурор.

Я повернула голову на прокурора и произнесла:

– Думаешь, что расплата обойдет тебя стороной? Зря. – Я зло улыбнулась.

Котов чуть ли не дрожал.

– Подсудимая. – С тихой яростью в голосе позвал меня судья. – Садитесь

Я села.

– Приговор будет объявлен завтра. – Произнес судья, вставая с места.

Видимо после моего представления он больше не смог нормально работать.

– Всем встать, суд идет. – Заключила судебный секретарь...

...В суде толком исповедаться у меня не получилось. Но я хотя бы я смогла сделать это перед мужем...

После росписи со мной вновь начали происходить изменения. Страх быть пойманной пропал, а вот эмоции, как вода из подтекающего крана, начали постепенно утекать. Я стала меньше улыбаться, смеяться, грустить. А слезы и обычный страх попросту пропали. При просмотрах грустных фильмов глаза были сухими, хотя раньше такого не было. Когда муж пытался меня в шутку напугать, не было не страха, не выброса адреналина в кровь. Складывалось ощущение, что все эти эмоции я растратила, когда рыдала и жалась в угол от страха в подвале. Словно мой запас слез и страха иссяк. И я действительно стала кем-то вроде бесчувственного робота.

Помимо этих изменений, были еще ночные кошмары. Они случались еще до брака. Во них ко мне приходите все те девушки, которых я убивала и клялись, что однажды они будут отомщены. Всякий раз после таких ночных гостей я просыпалась в холодном поту, тяжело дыша, сжимая от страха в руке кусок одеяла и оглядываясь по сторонам, потому что спросонья не понимала, приснилось мне это или же все было наяву. Это продолжалось на протяжении нескольких месяцев, а потом прекратилось.

Моя соседка по голове тоже больше не появлялась. Как и обещала, она преподнесла мне свой, так сказать, прощальный сюрприз и пропала. Не появлений, не голосов, не каких-либо намеков.

Казалось, что моя жизнь наладилась, но все было не так однозначно. Я старалась следовать совету незваной гостьи, вернуться к прежней жизни и забыть все, что было. Но сказать – это одно, а вот сделать – совершенно другое. Хоть я и перестала после последнего убийства заходить в подвал и общаться с своими «подругами», однако воспоминания, давящие на совесть никуда деться не могли. С каждым днем я все больше и больше винила себя. Несколько раз порывалась пойти в полицию и все рассказать, но всякий раз останавливалась. Все-таки в тюрьму мне не хотелось. А потом, спустя несколько месяцев, когда убийства прекратились и полиция начала более тщательное расследование, я встретила Петю и на время забыла обо всем. Я растворилась в чувствах и мои страхи, кошмары и волнения прекратились. Только длилось это не долго.

Спустя три года брака все закончилось.

Это произошло спонтанно. Ночью, когда мы с мужем спали, мне приснился сон. Я стояла с Петей у алтаря. На нем был красивый черный костюм, а на мне длинное белое свадебное платье. Мы стояли под цветочной аркой, в руках у меня был букет. На пальцах уже красовались обручальные кольца, и оставалось только поцеловаться. Наши лица начали приближаться, но на полпути я остановилась. Где-то вдалеке я услышала чей-то голос. Кто-то звал меня по имени.

– Настя. – Услышала я сбоку.

Я повернула голову и увидела группу людей. Они стояли слишком далеко, поэтому я не могла разглядеть их лиц и понять кто это. Однако они начали приближаться, и вскоре я смогла разглядеть лица всех. Это вновь были те девушки, которые теперь консервировались у меня в подвале.

– Настя. – Произнесла Валя, стоящая во главе группы. – Не делай этого. Ничего не выйдет.

Я непонимающе смотрела на всех. Их лица были печальными.

– Почему? – Спросила я.

– Потому что на лжи отношения не построишь.

Я повернула голову на мужа, но его уже не было. Остались только я и они. Один на один.

Они начали подходить ко мне. Девушки, словно зомби, жаждущее отведать свежей плоти, начали протягивать ко мне руки. Я начала отмахиваться от них, в панике пятясь назад, но они окружили меня. Я оказалась в центре, девушки начали давить меня и постепенно свет начал угасать. Меня поглотили.

Я резко проснулась. Как робот села на кровати с ровной спиной. Без крика, без отдышки, без эмоций. Просто тихо села, так же тихо встала с кровати, взяла с прикроватной тумбочки телефон и на автомате пошла в подвал. Я не понимала, зачем это делаю, просто следовала желанию, возникшему внезапно.

Я зашла в гараж, открыла дверь в подвал и пошла вниз по лестнице. Медленно спускаясь и смотря в одну точку, я мысленно осознавала, что сейчас все вскроется. Все должно раскрыться именно сейчас, пока не стало совсем поздно.

Спустившись, я встала в центр подвала и остановилась. Уставившись в одну точку, я стала ждать. Ждать, когда мой личный кошмар закончится...

Петр проснулся посреди ночи, не найдя жены рядом. Почему-то он подумал, что что-то случилось, поэтому пошел вниз ее искать. Сначала, он пошел на кухню, затем в ванную, после обошел все гостевые комнаты, но жену так и не нашел.

Теперь небольшое волнение начинало разрастаться в большое. Куда могла деться супруга посреди ночи, он не понимал и уже подумал, что ее могли похитить. Но прежде чем делать такие выводы, он решил сходить в гараж, чтобы точно все проверить.

В гараже, как и во всем доме Анастасии не оказалось, зато было кое-что другое. Намного интересней. Там он нашел, неизвестно откуда взявшийся, проход. Из него бил теплый желтый свет. Петр заподозрил что-то неладное. Подумал, что жена может быть там, и что ей может грозить опасность. Он вошел в неизвестный проход и стал спускаться по старым ступеням. Оказавшись внутри, глазам Петра предстала страшная картина. В неизвестном ему помещении по всему периметру расположились колбы с неизвестной жидкостью, в которой плавали тела. Тела молодых девушек. Чьи-то целые и почти невредимые, чьи-то с сильными повреждениями, чьи-то разделенные на части. А в центре этого ужаса стояла его жена. Его любимая Настя, которая никогда от него ничего не скрывала. Хотя увиденное говорило об обратном...

... – Настя. – Позвали меня сзади.

Он пришел. Он все увидел.

Я медленно повернулась и увидела своего мужа. На нем не было лица. Непонимание, страх, ужас, все смешалось воедино. Он был в ступоре.

– Вот ты и здесь. – Тихо проговорила я.

– Настя, что это? – Он медленно подошел ко мне и встал напротив.

– Это я. Я убила их. – Проговорила я, смотря прямо в его глаза.

– Настя, что ты такое говоришь? – Муж взял меня обеими руками за предплечья и склонился, смотря в глаза. Он смотрел с надеждой. Видимо все понял, но никак не мог осознать.

– Ты хотел найти маньяка, который похищает девушек. Я тот маньяк. Это я их похищала и убивала...

– Хватит. – В тихой ярости прошептал муж, перебивая меня, и прикрыл глаза.

– Не заставляй меня молчать, я должна все рассказать...

– Хватит. – Уже громче сказал он.

– Нет, я должна...

– Хватит. – Закричал он. Его голос эхом разнесся по всему подвалу. – Замолчи. Прошу тебя, замолчи. Это не можешь быть ты. Это не ты. – На его глазах, как и на моих, наворачивались слезы. – Ты же не могла этого сделать, Настя. Это не ты. Я тебя знаю. Это не ты. – Как мантру повторял Петя, но это не помогало.

– Даже близкие люди не могут так хорошо знать человека, как он сам себя. И даже у такой серой мыши как я, есть свои секреты. – Холодно проговорила я. По щеке потекла первая слеза.

– Нет. – Начал мотать головой Петя. Слезы текли из его глаз. – Не надо, Настя.

Так мы стояли несколько секунд, пока вдруг муж не изменился в лице.

– Так, пошли от суда. – Он взял меня за руку и начал тянуть в сторону выхода. – Мы никому не расскажем. Никто не узнает.

– Нет. – Я остановила его. – Поздно. Я уже позвонила в полицию. – Я показала мужу телефон, который взяла с тумбочки. – Я больше не могу это срывать. Я устала. Я должна понести заслуженное наказание.

– Нет, Настя. Не надо. – Прошептал он.

– Надо. – Я убрала его руку со своего запястья.

С улицы послышались звуки сирены. Никто из нас не пошел открывать ворота, поэтому вскоре полицейские вскрыли калитку и попали внутрь. Оказавшись в подвале, они арестовали меня. Петя был шокирован и разочарован, поэтому он не стал бороться за меня, а остался стоять в стороне, переваривая происходящее.

Меня уводили, чтобы посадить в машину и увезти в отделение.

– Подождите. – Тихо попросила я лейтенанта, который вел меня к выходу. – Мне нужно кое-что сказать мужу. – Я с жалостью посмотрела на него и тихо произнесла. – Пожалуйста.

Лейтенант, еще не очерствевший от долгой работы в органах, молча кивнул и подвел меня к Пете.

Когда мы подошли, я сказала, что мне нужно что-то шепнуть ему на ухо. Он склонился ко мне, и я шепотом произнесла:

– Я беременна.

Глаза мужа расширились. Он взял меня за руки, которые были закованы в наручники и тихо спросил:

– Почему ты раньше мне не сказала?

– Если бы я рассказала раньше, то тогда бы ты не дал мне признаться. Ты бы умер за меня, но не отдал бы.

Это было правдой. Петя был очень честным и по-настоящему любил свою работу. И даже сейчас, не смотря на то, что я была его женой, и он меня очень сильно любил, он понимал, что я виновата и должна понести ответственность за свои поступки. Но узнай он о моей беременности раньше, чем приехала бы полиция, он бы не за что не отдал меня им. И в итоге пострадал бы из-за моих ошибок.

Меня увели. А после начался второй акт моего ада. Началось расследование. Мой дом переворошили с верху до низу, раскопали все мое прошлое и самое ужасное, нашли всех, кто когда-либо унижал меня. Естественно все эти люди узнали про мое нынешнее положение и, конечно, позлорадствовали и упомянули моего отца. Призраки прошлого застали меня врасплох, и мне стало еще хуже.

Единственное, что заставляло меня держаться, это моя беременность. Я существовала только ради своего будущего ребенка.

Прежде чем начался суд, меня продержали в СИЗО год. Там я родила и избегала встреч с мужем. Мою дочь, которую я назвала Лизой, отдали Пете.

И вот, спустя столько времени мой ад близился к концу. Завтра вынесут мой приговор, я сяду в тюрьму, но людям, которые испортили мне жизнь, обязательно воздастся...