Пролог

— Вставай, Юко. Это всего лишь тренировка, а ты уже сдаёшься! Ты способна на большее. Крик отца раздавался в моих ушах всё громче и громче, а мне становилось от него всё тошнее и тошнее. — Да, отец. — Юко поднялась с мокрого пола, снова взяв катану в руки. Её дыхание было тяжёлым, но ритмичным, как будто она контролировала его. 

 — Ещё раз упадёшь — будешь заниматься вечно! — сурово произнёс отец. Так я и выросла, стараясь стать сильной и способной девушкой. 

Во мне было много боли и проблем, которые я никогда никому не показывала. С каждым днём тренировки становились всё более интенсивными. Отец не давал мне ни малейшего послабления, а наоборот, требовал всё больше. Он говорил, что настоящий воин не имеет права на слабость и должен быть готов к любым испытаниям. 

И я старалась соответствовать его ожиданиям, хоть иногда это казалось невозможным. Однажды, в особенно трудный день, я снова оказалась на полу, изнеможённая и без сил. Отец стоял надо мной, вглядываясь в мои глаза. 

 — Ты никогда не должна показывать свою слабость, Юко, — сказал он голосом, полным строгости. 

— Даже если тебе больно, даже если ты устала. Твоя сила — в твоей выдержке. Я дружила с Гето, Годжо, Сёко. Мы были неразлучны, как братья и сестра, и часто проводили время вместе. Всё изменилось, когда отец отправил меня на специальное задание — защищать сосуд Рику с Сатору и Гето. Это была моя первая серьёзная миссия, и я не справилась.

 Единственным, кто смог победить Тоджи, который помешал нам защищать Рику и провести ей последние дни идеально, был Сатору. Гето, которого тоже повергли, после этого изменился, он был сам не свой. 

Сатору углубился в развитие своих способностей, а Гето... он ушёл бесследно, убив всю деревню. Никто, к сожалению, не сказал мне об этом прямо. Однажды, когда я проходила по коридору, я увидела директора, стоящего рядом с Сатору. 

Парень был не в себе: его кулак был так крепко сжат, что из него сочилась кровь. Я быстро подбежала к нему и взяла его руку. — Сатору, что ты делаешь? Не сжимай руку так сильно! — Я попыталась остановить кровь, но он лишь отмахнулся и тихо сказал: 

 — Тебе стоит уехать, Юко. Здесь тебе не место. Возвращайся к своему отцу и продолжай тренироваться. Ты едва не погибла. 

 — Что? Ты ведь знаешь, как мне... — Не успев договорить, он вырвал кулак из моих рук, и холод будто окружил меня со всех сторон. 

— Я всё сказал. Прислушайся к моим словам, или тебе же станет хуже. Без лишних слов он ушёл, оставив меня в замешательстве. Я посмотрела на директора со стеклянными глазами и ушла в свою комнату. 

Позже я узнала всю информацию, которую мне следовало знать ещё тогда. Отец, узнав, что меня чуть не убили, начал тренировать меня с ещё большей строгостью. И так я продолжала тренироваться, день за днём. 

Отец видел мой прогресс и, хоть и не часто, иногда одобрительно кивал, что для него было равносильно похвале. Но внутри меня всё ещё росла буря — смесь гордости и гнева, стремления к совершенству и неудовлетворённости. Секреты и неразрешённые вопросы жили в глубине моей души. Кто я на самом деле? Для чего я так упорно тренируюсь? И когда наступит день, когда я смогу по-настоящему проявить свою силу? Может быть, когда-нибудь я найду ответы на эти вопросы. 

 Иногда мне казалось, что я не выдержу больше ни дня. Во время коротких перерывов, когда было всего пять минут отдыха, я брала в руки лезвие, которое прятала от всех. Никто не знал мою привычку, которую я так хорошо скрывала. Капли тёмной крови падали на раковину в ванной. Я смотрела в зеркало и видела перед собой человека, которого не могла признать. Кровь. Кровь. Тёмно-красная кровь. 

 — Ненавижу... — прошептала я, глядя на свои глаза. — Почему ты постоянно ноешь при каждой попытке? — сказала я себе, едва сдерживая слёзы. С громким звуком я ударила по зеркалу. Разбитые осколки разлетелись по всей комнате, а моя рука пекла от глубоких царапин. Кровь стекала с треснутого стекла, а мои стоны превращались в безжалостные молитвы о помощи. Трясущимися руками я схватилась за волосы. 

 — Не действуй на нервы другим, все будут тогда рады. Не действуй на нервы другим, все будут тогда рады. Не действуй на нервы другим, все будут тогда рады... Я медленно собрала осколки стекла и выбросила их в мусорное ведро возле раковины. Быстро промыв руки, я забинтовала их. 

Я вспоминаю момент, когда моя мать бинтовала мои руки, лишь бы я не показывала другим свою слабость. Выйдя из комнаты, рядом стоял отец. Его седина будто сияла благодаря солнцу, которое лилось из окон. 

Его низкий рост и трость давали понять, что совсем скоро он отбросит свои коньки и тоже уйдёт от меня — впрочем, как и все. 

 — Ты отправишься в школу. В Токийскую школу магии, и будешь уже жить там. Мне уже не нужно тебя учить. Дальше, если ты умрёшь — это уже будет на твоей совести. Как только услышала про школу магии, я сразу вспомнила те ужасные моменты. Голова начала пульсировать от странной боли, прямо сейчас я находилась словно на корабле во время цунами, и всё плыло вокруг меня. 

 — Нет, никогда в жизни. Я не буду ехать в Токио, чтобы преподавать подросткам! Ты ведь знаешь — я не умею, так ещё и эти миссии... А если я снова встречусь с людьми, которых я даже не хочу видеть?.. 

— Всеми силами уговаривая отца никуда не ехать, он твёрдо заявил: — Меня не волнует, хочешь ли ты этого. Сегодня же улетаешь. Я попросил, чтоб твои вещи собрали, они ждут тебя у порога. Машина ждёт. Иди, — говорил он холоднокровным голосом. 

 — Нет, мне легче сделать самоубийство, чем... — Не успев договорить, рука мужчины замахнулась со всей скоростью, и я была удивлена, что от его замаха чуть не взлетела. Удар. Моя голова откинулась в левую сторону от пощёчины отца, каштановые волосы падали на щеку, которая пылала от удара. 

 — Я повторю. Я тебя не спрашивал. — Мои глаза перевелись на него, и почему-то в этот момент я подумала, что мой блик из глаз пропал, как и надежда снова не встретить старых «друзей». Я, молча уйдя, ноги влились в мои тёмные ботфорты. Взяв сумки, я сразу же выбежала из дома. 

По лицу стекало что-то холодное — было очевидно, что это были слёзы, но как же я надеялась, что это не так. Из-за слёз очки становились грязными, но даже через них я видела машину, в которую мне нужно сесть. 

 Присев в чёрную машину, за рулём которой сидел водитель, я быстро протёрла очки и вдохнула поглубже. Машина прогнулась, и, закрыв за собой двери, машина завелась, поехав по назначенному пути. Жить Юко приходилось довольно далеко, поэтому дорога должна была занять около шести, а может быть, и семи часов. Легче было бы принять смерть, чем снова видеть лицо Сатору. 

Она совсем не хотела, чтобы он видел её, а она — его. С одной стороны, это она должна была обижаться и злиться на него, но тревога была настолько сильной, что Юко уже не хотела ни о чём думать. Смотря в окно, она чувствовала, что едет в самый ад, где жизнь её изменится до неузнаваемости. 

Единственное, что радовало — это то, что отец больше не будет напрягать и заставлять её постоянно тренироваться. Но тренировки всё равно придётся продолжать, иначе она ослабнет. Машина мягко катится по дороге, а за окном мелькают деревья и дома, удаляясь от привычных мест. 

Юко видит, как знакомые виды сменяются на прошлые воспоминания, и осознаёт, что с каждым пройденным километром она всё дальше от дома. Густые леса, одинокие домики и небольшие посёлки постепенно уходят из виду, уступая место полям и пустошам. Её взгляд скользит по пейзажам, но мысли возвращаются к событиям прошлой ночи. Она не спала всю ночь, упрямо тренируясь, как будто в попытке забыть или заглушить тревожные мысли. 

 Мышцы ещё ныли от напряжения, а глаза с трудом держались открытыми. Усталость постепенно охватывает её, и Юко чувствует, как веки становятся тяжёлыми. Звуки дороги и монотонный шум двигателя успокаивают её, словно убаюкивают. Она начинает погружаться в сон, голова опускается на спинку сиденья, а мысли становятся всё более размытыми. 

В полудрёме Юко видит, как пейзаж за окном превращается в расплывчатое пятно. Она чувствует, как напряжение покидает тело, и как туманное осознание её положения уступает место глубокому сну. Сон окончательно накрывает её, и Юко засыпает, погружаясь в мир сновидений.

***

«Отдай мне свою душу»

— Кто ты? — Мои лёгкие пронзались острым чувством, а сердце колотилось настолько, будто по нему стучат молотом.

«Подчинись контролю и отдай мне свою душу»

Тёмно-красная дорога из крови выстроилась, и медленными шагами я шла на свет, который был в конце.

«Мы ведь ещё встретимся?»

Юко внезапно просыпается от крика водителя: 

— Мы приехали, девушка! Вставайте. — Она открывает глаза, быстро осматривается, и осознание возвращается к ней. Водитель останавливает машину у ворот школы. Юко берёт свои сумки и катану, выходя из машины. 

Снаружи воздух свеж и прохладен, но напряжение внутри неё не исчезает. Она оглядывается, осознавая, что снова оказалась в этом месте, и ощущение тяжести усиливается. 

 Раны на руках ещё не зажили, и ей кажется, что они снова начинают кровоточить. Она медленно направляется к входу школы, ощущая, как каждый шаг приближает её к неизбежному. С трудом передвигаясь, Юко стоит около входа, боясь зайти. 

Вспоминая о парне, которого она не хотела даже вспоминать, всё так же плыли к ней...Его тесные очки блестели всегда на солнце, а ярко-голубые глаза напоминали чистое небо, лишённое облаков. 

Светлые белые волосы, будто сладкая вата, развивались каждый раз на ветру. Высокий рост делал его выделяющимся среди остальных, а его улыбка, которая каждый раз появлялась на лице из-за какой-то обычной ситуации, гипнотизировала каждую девушку — включая и меня. 

 — Хаха... Почему я до сих пор помню его так ясно? — думает Юко, чувствуя, как старые чувства вновь поднимаются на поверхность. Она стояла перед этим входом, пытаясь собраться с мыслями. 

 Она быстро открыла дверь, надеясь, что за ней не стоит никто из знакомых. Оглянувшись, она никого не заметила, но вдруг почувствовала, как кто-то схватил её за плечо. Мгновенно схватив катану и отбросив сумки, она откинулась назад и повернулась. Перед ней стоял высокий мужчина — директор. 

 — Я не хотел тебя напугать, Юко. — Набрав в лёгкие воздуха, я с облегчением вздохнула.