Глава 7

Дни проходили один за другим. Всё было как в тумане, а мысли, испачканные в песке и золе, преследовали меня всё чаще. Я уже не могу… Но это событие… оно было словно вспышка света в ночи. Я понял, в чём смысл! В один из очередных бессмысленных дней я бездумно плёлся в магазин. После того дня жизнь  стала другой. Каждый раз…каждый раз слыша сирену, я хотел провалился под землю. Любой писк, хоть отдаленно напоминающий этот звук, вызывал неконтролируемое чувство тревоги. И я ничего не мог с этим сделать… Тяжёлые берцы утопали в ухабистом асфальте, а упрямые решётки зданий словно вонзались прямо в глотку. Мимо мчались мутные силуэты прохожих, но мне было всё равно – всё равно на всех, всё равно на мир. В голове звучал глухой ритм одиночества. Внутри словно воцарила пустота. Я ничего не хотел. Силы иссякли, и с каждым днём становилось только хуже. Кажется, что жизнь давно перестала иметь смысл. Мрачные тени зданий и машин напоминали выжженные пламенем деревья и кустарники. Всё вокруг словно превратилось в тот злосчастный лес, не дававший мне покоя столько времени. Не хочу… не хочу ничего… Чувствую себя пустышкой, неспособной спасти даже собственного друга. Вот бы всё забыть… Я шёл, шатаясь от бессилия. Голова раскалывалась, а депрессивные мысли всё больше пожирали последние осколки счастья. Остановившись на мосту, я смотрел на темную гладь. Кто-то толкнул меня плечом. Я обернулся. Только воющий ветер шумел за спиной. И вдруг – он. Этот парень. Он привлёк моё внимание. Парень… этот парень, стоящий на краю моста… Я словно окаменел, дыхание замерло. Сердце горело и в то же время бешено колотилось. Руки тревожно затряслись, а глаза наполнились почти забытым светом надежды. Нахлынули воспоминания: Помню времена, когда наступила черная полоса, когда уволили с работы, когда не было ни копейки, и только Женька поддерживал меня. Только с ним я мог болтать часами. Только он соглашался на любую мою дурацкую затею. Когда мне больно было и плохо, он приходил, садился на уголок кровати и с ухмылкой говорил:«Эй, не парься. Все наладится. Это всего лишь чёрное пятнышко в этой огромной светлой жизни» Парень был так похож на Женьку: большие серые глаза, нос с горбинкой, детский наивный взгляд – точь-в-точь. Я не знал как реагировать. Неужели это он? Не может быть! Это он? В зеркале души отразились слёзы радости и надежды. Юноша стоял на краю моста. Пальцы его впились в ледяной метал. Тяжелый взгляд был опущен в никуда. В его глазах я увидел то же пустое отчаяние. Он что собирается прыгать? Нет! Не позволю! Этот героизм был не просто чувством, он был чем-то большим… Это была не мрачная боль депрессии. Это было живое чувство. Без раздумий я ринулся вперёд, забыв обо всем. Ноги, что полгода казались чугунными, вдруг обрели бешеную скорость. Руки дрожали сам не знаю от чего. Я схватил его за худощавое плечо и тихо произнес: — Эй, парень, ты чего? Даже не вздумай – мой голос прозвучал хрипло, будто я снова надышался дыма. Он посмотрел мне прямо в глаза. Я окаменел. Парень был таким серым и безжизненным. Но там,  где-то в глубинах души, виднелся настоящий страх. В случайном человеке я вдруг увидел себя. Внешне он копия Женьки, а внутри это потерянный, маленький ребенок. В голове промелькнула пугающая мысль: я же точно такой же. Я словно чувствовал как его жизнь висит на волоске и в тот момент внутри что-то вздрогнуло. Нельзя оставаться в стороне. Нельзя… — Слушай, я тебя прекрасно понимаю. — … — Не вздумай прыгать — Отстань. Я…я все решил. — Нет! Так нельзя! — Я же сказал – оставь меня! — Не надо, прошу… — А если… если жизнь больше не имеет смысла, если все ради чего я так старался, вдруг… вдруг исчезло по щелчку пальцев. — Да ты… Господи. Ты даже не представляешь как мне это знакомо, но это не повод… Поверь… — Ты просто не понимаешь. — Нет. Это ты не понимаешь — мой дрожащий голос звучал так неестественно. Я достал из кармана смятую фотографию. Ту самую, что мы сделали прямо перед самым пожаром. — Мой друг умер там. А я выжил. И знаешь, что самое ужасное? Он бы ненавидел меня за то, что я вот так сдался… Воздух наполнился тяжёлыми вздохами. Я чувствовал как слезы текут по горячим щекам. Огонь. Короткие флешбеки накрыли с головы до ног, но в этот раз я нашел силы сопротивляться. Парень посмотрел на меня, будто только что осознал свою ошибку. Где-то там, внутри, сверкнул лучик света. Я протянул ему руку. И он, все ещё удивленный моей искренностью, крепко ухватился за ладонь. В этот момент внутри словно что-то вздрогнуло и ожило. Сердце билось быстрее. Щемящая внутри пустота вдруг начала наполняться ярким светом. Впервые за долгое время я почувствовал себя нужным. Щеки мои пылали изнутри, словно я только что обжог их ветвью крапивы. Ноги все так же подкашивались от усталости. В висках что-то пульсировало. Казалось, что я вот вот упаду. Вероятно, я сам нуждался в помощи. Но это всё не важно. Главное – чтобы он жил. Чтобы передумал. Чтобы нашел смысл… В тот момент на душе стало так спокойно, так легко. Будто тонкая леска, обмотанная вокруг шеи, вдруг растворилась в потоке радости и вдохновения. Парень потерянно оглядывался по сторонам, а потом подбежал и крепко обнял. Я услышал тихий плач, пробирающий до дрожи. Он словно проникал в каждую косточку. Ощутил тепло — тепло жизни, надежды и смысла. Впервые за месяцы сердце не болело и душа растворялась в потоках лёгкости. — Господи, спасибо! Спасибо за всё. Если бы не ты, я бы уже давно лежал на дне этой шумной реки. Спасибо… — прошептал он сквозь всхлипывания. Юноша смотрел на меня благодарным, и теперь такими живыми глазами. Вдруг пришло осознание: я не просто спас человека, стоящего на краю бездны — я вытащил себя из тьмы. Я способен на что-то большее. На что-то действительно важное…