Глава 9

Вот и все, это конец. Бежать мы не могли, да и некуда. Драться... драться бессмысленно. Наверняка Березов тоже прекрасно это понимал. Шестеро на двоих – заранее проигранный бой.

Я выставила вперед ножи – даже если это конец, никакой мутант не получит меня или Александра Викторовича просто так! Мы с историком прижались друг к другу плечами, готовые биться до последнего вздоха. Не осталось ни боли от потери мира, ни усталости от болезни, ни горечи от последнего подлого предательства Лосева – ничего, только страх и желание выжить несмотря ни на что.

Ближайшее к нам существо издало нечленораздельный рык, делая рывок в нашу сторону, но натолкнулось на один из моих ножей рукой. Я вскрикнула – мутант не собирался останавливаться, и продвинулся вперед, несмотря на то, что я отсекла его правую кисть. Лезвия вошли в грудину существа, но оно напирало, обугленное лицо приближалось к моему, а не поврежденная рука вцепилась в мою шею.

Я захрипела. Воздуха катастрофически не хватало, если оно продолжит так сильно сжимать, то моя шея сломается быстрее, чем я задохнусь. Что-то срочно надо было делать, и я не придумала ничего лучше, чем вытащить ножи из тела мутанта и всадить их ему под подбородок так, что почувствовала, как лезвия соприкоснулись друг с другом где-то в плоти существа.

Рука, держащая меня, ослабла, и я резко рванула рукояти вверх, отрывая половину головы и забрызгивая все вокруг черной кровью мутанта.

Я начала отчаянно кашлять. Один был готов, но оставалось еще пятеро, и это слишком много. Рядом со мной Березов махнул арматурой, сбивая одного мутанта с ног, но его место тут же занял другой, напирая. Я попыталась было протянуть руку с ножом и помешать ему приблизиться, но с моей стороны заходило еще трое.

Теперь точно конец.

Словно со стороны я увидела свои руки, протыкающие грудины двух мутантов, но третий прорвался ближе и теперь пытался завершить начатое своим предшественником. Тем, который валялся сейчас без движения с наполовину отсеченной развороченной в мясо головой. А именно – схватил обеими руками мою шею.

Смрадный запах горелой плоти ударил в нос вперемешку с запахом разлагающегося мяса. Белесые глазницы были совсем близко и смотрели, казалось, куда-то глубже, чем в мои глаза. Двое других мутантов, которых я задерживала ножами, вытянули свои руки, царапая мои предплечья и плечи сломанными острыми ногтями. Я закричала, но из горла вырвался только хрип. В глазах начало темнеть, а тело стало обмякать, и я выпустила из ладоней рукояти ножей.

– Александр Викторович, – прошептала я, чувствуя, что не падаю на землю только потому, что меня держат мертвые, но ставшие, наверное, еще цепче, чем при жизни, пальцы. – Ал...

Воздух в легких закончился, и сознание медленно поплыло. Как сквозь подушку я услышала голос историка, выкрикивающий мое имя, выстрелы, а мгновение спустя провалилась в спасительное забвение.

***

Тепло и светло. А еще легко и совсем не больно. Оглядываюсь по сторонам. Я на берегу моря, под моими ногами не пепел, а настоящий песок, в котором увязают кеды. Прямо передо мной – бескрайняя гладь воды, изредка набегающая волнами прибоя на берег. Рядом – пирс. Надо мной ясное голубое небо, без единого облачка. Шум природы наполняет уши множеством звуков – плеск воды, крики чаек вдалеке, порывы влажного ветра. Все слышно так хорошо, как будто я действительно сейчас здесь.

Кажется, стоит только сделать шаг, и все растворится, как наваждение. Поэтому я какое-то время стою абсолютно неподвижно, прислушиваясь к окружающим меня звукам. Все так прозрачно и ясно, что захватывает дух, и хочется закольцевать эти моменты во временной петле, чтобы они длились бесконечно.

Осторожно делаю шаг вперед, но мир вокруг не исчезает. Наоборот, он как будто становится еще ярче, и я уже увереннее делаю еще шаг, и еще, и вскоре со всех ног бегу к воде. С ног словно сняли тяжелые кандалы, несмотря на песок, и больше не нужно делать какие-то усилия, чтобы идти и бежать. Прекратилась и усталость. Я стала новым человеком, заново родившимся.

По пути я сбрасываю ненужную теперь маску, затем рюкзак, жилет и кофту. Вода касается носков кед, и я снимаю и их. Оставшись в джинсах и майке, сажусь на песок и вытягиваю ноги к воде. Она приятно холодит ступни, то набегая на берег, то отступая.

На моем лице расползается улыбка, и я чувствую, как по щекам текут слезы. Я абсолютно, безмерно счастлива, это мой маленький рай. Наверное, все то, что было – просто плохой сон. Да, так и есть. Ведь не может это море, этот песок, быть вспышкой подсознания... здесь все настолько реальное и материальное, что в обратное просто не верится.

Шаги не слышны на песке, но я чувствую, что кто-то подходит сзади, и через мгновение по обе стороны от меня на песок садятся мои родители. Слезы начинают течь сильнее, когда я сжимаю их теплые ладони в своих пальцах.

Конечно, эта катастрофа – просто очередной кошмарный сон. Ничего этого не было. Ведь так?

Родители улыбаются и кивают, как будто я сказала все вслух.

– Крис! – вдруг доносится сзади, и я оборачиваюсь.

На песчаную косу выбегает Березов. Что он делает здесь?

– Крис, очнись, – он подходит, не замечая родителей, и берет меня за плечо. – Вставай, идем.

– Куда? – спрашиваю, и мой голос неожиданно кажется мне каким-то чужим.

– Очнись же, – историк разворачивает меня к себе и заглядывает в лицо, держа за плечи. – Ну, давай...

***

Я широко распахнула глаза. Я полулежала на асфальте, опираясь спиной на стену дома, и меня действительно держал за плечи Березов, со страхом оглядывая с ног до головы. Увидев, что я очнулась, он порывисто обнял меня, и я услышала тихое «слава богу».

Маленький рай испарился, уступая место вязкой тишине и тупой боли в расцарапанных руках и саднящей в горле. Все это было плодом моего почти что умирающего подсознания. Только не это.

Я попыталась заговорить, но тут же закашлялась. Передавленное горло не позволяло издать членораздельные звуки, но все же мне удалось прошептать что-то похожее на:

– Насколько я отключилась?

– Минуты на две, – ответил Дима.

Стоп. Он-то как тут оказался? Я перевела на него непонимающий взгляд. Парень обеспокоенно смотрел на нас с Березовым, а из-за его плеча выглядывал... Лосев?

– Вам повезло, что мой непутевый братишка вовремя нашел меня, – продолжал парень. – Я уже шел по вашим следам, и если бы не ускорился, то было бы уже поздно.

Братишка? Так вот почему его лицо показалось мне таким знакомым! Значит, наш новый товарищ по несчастью – старший брат Артема. Но, судя по всему, Дима был гораздо умнее, смелее и адекватнее, что не могло не радовать.

– Нам нужно убираться отсюда, – я с трудом поднялась на ноги, поддерживаемая Березовым, и огляделась – все мутанты лежали грудой с размозженными головами. От этого зрелища стало по-настоящему тошно.

Братья Лосевы кивнули, и мы молча побрели в сторону бункера.

– Что там с Сережей? – спросил Березов, когда мы миновали первый квартал.

– Я нашел его в каком-то доме, ему удалось отбиться, и он был всего лишь напуган, прятался в одном из подъездов под лестницей, – ответил Дима. – С ним все в порядке, мы вместе дошли до машины, и я отправил его в бункер. Он должен добраться туда без проблем.

Я выдохнула – никто не погиб. Это уже была победа. Да, мы ранены, но это поправимо. Раны затянутся, силы восстановятся, и мы продолжим выбираться отсюда. Осталось уже немного, я чувствовала, что скоро мы уедем отсюда и никогда больше не вернемся. Это должно было печалить меня – я не видела своей жизни где-либо, кроме своего родного города, но сейчас это уже был не тот город, в котором я родилась и жила. Бомбежка уничтожила его, а мутанты уничтожат все живое, что, возможно, осталось в нем, и нас тоже, если мы не уберемся отсюда подальше. Это уже выжженная дотла пустыня, пропитанная радиацией и неизвестным нам химическим оружием. Такую пустыню стоило обходить стороной, и мы отчаянно к этому стремились.

Когда мы добрались до бункера, уже стало темнеть. Березов залез первым, подавая руку мне, и мы спустились, уже без сил стуча в дверь. Ее тут же отпер белый как полотно Василий, оглядывая нас и проводя рукой по лбу:

– Слава богу, вы все живы.

К двери подошла Оля, охая и осторожно затаскивая нас внутрь.

– Что с вами произошло... – нервно пробормотала она, – нет, не отвечай, я и так знаю, – она покачала головой, видя, что я открыла рот, чтобы что-то сказать. – Лучше расскажи, как вам удалось спастись.

– Нам почти не удалось, – все еще сипло ответила я. – Нас в последний момент спас Дима. Боже, я до сих пор не могу поверить, что он брат Артема, – я мотнула головой, о чем тотчас же пожалела – она загудела и закружилась так, что я чуть не упала со скамейки, на которую усадила меня Оля.

– Он что? – у обрабатывающей мои царапины на руках Соловьевой глаза на лоб полезли. – Серьезно?

– Угу, – я решила больше не кивать, от греха подальше.

На счастье, царапины на предплечьях оказались неглубокими, и Оля, быстро очистив их и обработав, наложила бинты. Шею я смазала мазью от ушибов. По дороге из оружейного магазина мы нашли аптеку, где взяли достаточно лекарств, мазей, и, что самое главное – бинтов и перекиси. Теперь мы были готовы ко всему – не хотелось бы, конечно, использовать все это, но когда есть, чем залатать раны, живется гораздо спокойнее.

Над Березовым колдовал Колосовский. Его порезы были глубже, и кровь только-только остановилась. Я со страхом смотрела на историка – как он смог дойти до бункера и сейчас сидеть, привалившись к стене, не теряя сознание от такой кровопотери? Тем не менее, он держался и выглядел только бесконечно уставшим и обессиленным.

Наконец, с медицинскими процедурами было покончено. Мы взяли себе еды – после такого тяжелого дня я накинулась на хлеб и чудом не прогоркшее полуфабрикатное мясо с тройным аппетитом.

– А теперь расскажите по порядку, что и как с вами произошло, - сказал информатик, поправляя очки.

Мы с Березовым и Димой переглянулись.

– На нас напали, когда мы чинили машину. Мы пытались обороняться, но их было много, поэтому мы разбежались в разные стороны. Я бежал очень долго, и меня окружили, потом подоспели Крис и Артем, а потом и Дима. В итоге, мы очень неприятным образом выяснили новый факт о мутантах, – ответил за всех историк. – Их можно уничтожить, только раздробив голову. Выстрел их не убьет, только замедлит на время.

– Очень любопытно, – сдвинул брови Жуков. – То есть, с ними можно только вступать в ближний бой?

– Но ты при этом не застрахован, – невесело усмехнулась я, бросая красноречивый взгляд на наши бинты.

Все замолчали, обдумывая наши слова. Ника и Маша жались друг к другу, Нежин подтянул под себя больную ногу, а Зинаида Николаевна качала головой.

– И как нам с ними тогда бороться? – испуганно спросила Ника.

– Валить отсюда нужно, – почти что рявкнул Артем, – и побыстрее. В какой стадии починка машины? – обратился он к Березову.

– Мы почти закончили, – ответил историк. – Но, кажется, одной нам будет мало. Нас одиннадцать человек, плюс нужно взять еду и вещи. Нужна еще одна машина.

– Так а что мы паримся, – оживилась Оля, – давайте забьем на джип и другую машину, и найдем одну тентованную газель, и все. Оборудуем сидения, влезем все, еще и для вещей место останется. Такой дом на колесах.

– Он совершенно бесполезен, если на нас нападут мутанты, – возразил информатик. – Они могут порвать тент и напасть на нас. Конечно, проще обороняться, когда ты сверху, но если их будет слишком много, мы не отобьемся, нас всех просто поубивают. Проще взять машину, в которой можно заделать решетками стекла.

Я задумалась. Мы и этот-то джип с трудом нашли, а сколько на него нужно будет бензина! Придется сливать со всех машин в ближайшем окружении и по дороге – чем больше, тем лучше. Когда мы выедем на трассу, это сделать будет куда более проблематично, чем в городе.

– А что, кстати, с газелью мысль, – оживился Жуков. – Только не в качестве одной машины, а той, на которой мы будем перевозить вещи.

– В кабину могут влезть три человека, – кивнул Дима, – значит, в джипе будут восьмеро, они прекрасно туда поместятся, нужно не открывать третий ряд, а просто освободить багажник и положить туда матрасы вместо сидений. Под тентом можно перевозить все вещи, канистры с бензином, и еду.

– А лобовое и боковые стекла заделаем решетками, – подхватила Оля.

Березов кивнул, и на его лице появилась слабая улыбка. Такие моменты всеобщего решения и обсуждения сплачивали нас, и сейчас это было как никогда важно.

– Кстати, – вдруг вспомнила я, – а как же квадроцикл? Я не хочу оставлять его тут. Он может пригодиться.

Информатик посмотрел на меня скептически:

– И как же?

– Без понятия, – я неопределенно махнула рукой в воздухе. – Но я знаю, что он пригодится. Ну, что мы теряем, его можно погрузить в газель, он не займет там так уж много места.

– Еще как займет, – нахмурился младший Лосев.

Березов поднял руки вверх:

– Так, не спорьте. Завтра мы пойдем и попробуем найти подходящую газель. Потом нужно будет найти другую и снять с нее, на всякий случай, тент. Мало ли, что.

Все согласились с этим решением. Затем Колосовский встал со скамейки, на которой сидел до этого, и прошел в середину комнаты:

– Давайте спать. Сегодня был тяжкий день, завтра будет лучше.

Его речь прервал кашель. Информатик почти что согнулся пополам, мучительно пытаясь, по-видимому, выкашлять внутренние органы. Все испуганно смотрели на него, пока он не вытер ладонью рот и не произнес хрипло и коротко:

– Пойду выключу свет.

Уже когда он выходил в коридор, мне удалось заметить кровь и что-то черное на его руке. Что это? Все подавленно молчали, ворочаясь и укладываясь спать. Через несколько секунд погас свет – Василий отключил подачу питания к лампочкам в электрогенераторе.

– Эй, – я тихонько подползла к Оле, – видела кровь?

– Ага, – шепотом ответила Соловьева. – Там еще что-то было. Вроде какой-то черной слизи, но я не уверена, что хорошо разглядела.

Черт, значит, глаза меня не обманули, и я видела что-то, кроме крови. Это плохо. Что, если это от химического оружия? Да что там, это точно оно. Чем еще мог надышаться информатик, чтобы после этого были такие последствия?

– У тебя нет такого? – спросила я, понижая и без того тихий шепот до едва уловимого, так как заслышала шаги информатика обратно.

– Да пока нет, – глаза начали потихоньку привыкать к темноте, и я могла различить, что Оля отрицательно мотает головой. – Надеюсь, у нас такого не будет. Ну, или будет, но как можно позже. Я еще хочу узнать, что с миром случилось, прежде чем загнуться от неизвестной болячки.

Я прикрыла глаза, качая головой. Всем бы хотелось, чтобы лучевая болезнь и химическое оружие обошли их стороной. Только так не бывает. Эти заразы безжалостно убивают всех без разбора, не хуже мутантов. Но вот только если мутанту ты можешь раздробить голову на мелкие кусочки и спастись, то от этого нет такого простого лекарства. По крайней мере, от лучевой болезни, не то, что от химии.

Это настоящее оружие, поражающее все живое на многие километры при попадании в воздух. А может, и в воду, этого мы не знаем. Его все это время не применяли в локальных конфликтах на границах, в других странах, берегли для чего-то грандиозного и колоссального. И вот теперь это колоссальное настало, и мы оказались в самом эпицентре одного из очагов – уверена, наш город не единственный, кого постигла участь быть разбомбленным и сожженным.

Заслужили ли люди этого? Вероятно, кто-то заслужил.Есть среди людей откровенные подонки, которым место на электрическом стуле,которых не стоит жалеть и судить обычным судом, где они могут нанять кучуадвокатов, привлечь связи и остаться невиновными. Есть те, которым место простоза решеткой или в исправительном лагере. Есть и такие, которых хочетсяосновательно макнуть в грязь, заставить прочувствовать на себе всю ту гадость,которую они делают окружающим. Но не все люди такие. Ведь так?..