Глава Восьмая

Следователь не соврал. Он устроил меня в отдельную камеру, где я чувствовал себя более-менее уютно. Вечерами я смотрел в потолок, и вслух размышлял о том, что будет со мной дальше, и почему же всё обернулось именно так. Днём же я усердно работал, и пытался не контактировать с заключёнными, однако порой доходило до бесед, которые, если честно, не доставляли мне удовольствие. Всё же, тут мне дали кличку «Профессор», и я был ею горд. Здесь кличку просто так не дают, и мне её дали за то, что я всегда могу поддержать беседу умным словом. Меня не трогали, и мне этого хватало, но я ужасно скучал по свободе.

А теперь я вновь лежу в своей камере. Вновь размышляю о том, что же будет со мной завтра и размышляю о этом мире. Порой, мне кажется, что некоторые мои мысли слишком бредовые, но меня всё равно никто не слышит. Какая разница, что я говорю, если это касается лишь меня? Это причудливое занятие помогает мне скоротать время и развлечь себя.

Я сел на край кровати, и достал из-под подушки пачку сигарет, которые я умело прячу. Открыв её, я понял, что она пуста.

– Чёрт! – крикнул я, и швырнул пачку в стенку.

Тут же я услышал странный скрип за стеной. Не могу его описать, но он показался мне знакомым. В ту же секунду из-за стены донёсся голос:

– Сигареты закончились, дружище?

По спине прошла дрожь, сердце застучало быстрее. Кто это? Неужели у меня галлюцинации? Я рассчитывал, что они начнутся позже, но так быстро..

– Ты кто? – испугано спросил я.

– Такой же заключённый, как и ты. Я уже несколько недель слушаю твои разговоры, и, если честно, во многом с тобой согласен. Тут очень тонкие стены, странно, что ты меня не слышал. Прости, что подслушиваю, но это единственное, что меня тут греет.

Теперь мне стало немного легче. Не думаю, что он меня сдаст охраннику, но лучше бы убедиться.

– Так ты сдашь меня теперь?

– Нет, Мне всё равно на то, что ты прячешь сигареты.

Отлично! Но теперь я хотел более подробно поговорить с ним. Мне стало интересна его история, и его мнение о жизни и этом мире.

– Не против разговора? – спросил я.

–Давай, почему нет?

– За что ты здесь?

– Незаконно печатал листовки. Восемь лет мигом прописали. Помню, что когда только поймали, то пытался съесть некоторые листовки, но малой кровью отделаться не получилось. – он рассмеялся. – Какое было время! Эх! Я так скучаю по свободе. По свежему воздуху и пению птиц. Ладно, а ты за что здесь?

– Сжёг автомобиль человека, который украл мою рукопись. Ещё восемь месяцев надо сидеть. Четыре месяца прошло так, словно я тут уже двадцать лет.

– Писатель значит?

– Можно и так сказать. – улыбнулся я. – Не могу считать себя писателем, пока не достигну успеха. Сейчас я лишь..человек, которому нечего делать.

Он рассмеялся. Я тоже рассмеялся, и готов поспорить, что этот смех был искренним.

– Знаешь..многие писатели достигали успеха после своей смерти. При жизни никто не признавал их. Не сдавайся. Тебе осталось восемь месяцев здесь торчать, а потом берись за любимое дело и продолжай идти к цели.

Его слова вдохновляли меня. Я находил в его словах то, что хотел услышать от своей жены.

Неожиданно дверь камеры отворилась, и я услышал:

– Екимов, к стене!

Я загнул руки за спину, и встал лицом к стене. На руки надели наручники.

– Что случилось? Куда вы меня ведете?

– К тебе посетитель, Екимов. Радуйся. Хоть кто-то о тебе вспомнил.

­Я вошёл в комнату для свиданий, и увидел за столом Машу. Я был безумно рад её видеть. Она улыбнулась, и я, рефлекторно, тоже. Охранник снял с меня наручники, и сказал:

– У вас полчаса. – грубо, и сурово он это произнёс, и мигом вышел.

Я обнял Машу. Казалось, что мы не виделись больше года. Я безумно соскучился по ней, но мне нужно серьёзно с ней поговорить, раз уж она пришла. Я хочу внести ясность в наши отношения.

Мы сели за стол в маленькой комнате для свиданий, и она сказала:

– Как ты тут? Всё хорошо?

– Всё нормально, не переживай. Расскажи лучше как ты.

– У меня тоже всё хорошо. Прости, что не приходила раньше. Я пыталась узнать можно ли как-то отстоять права на твою рукопись, но... они всё грамотно сделали. Изменили детали твоей рукописи и, с виду, получается, что произведения разные. Ну, мне так сказали. – застенчиво сказала она.

– Забудь про это. Всё уже потеряно. – я провёл пальцами по её щеке, она улыбнулась. – Я хочу с тобой серьёзно поговорить.

– Подожди, у меня есть одна..новость. Даже не знаю, как ты отреагируешь, но я думаю, что ты должен знать.

– Хорошо, рассказывай.

Она вздохнула, набралась сил, и начала:

– В общем, когда тебя посадили, то после суда я увидела твою бывшую жену. Я представилась ей, и сказала о своих намерениях добиться справедливости. Она предложила свою помощь и я не отказалась. Мы упорно шли к цели, но, к сожалению, так и не достигли её. – казалось, что у неё начинали литься слёзы из глаз. – Неделю назад её нашли в своей квартире. Она выпила полный флакон снотворного, и её не смогли спасти. Было слишком поздно. Она оставила записку, которую я взяла с собой. – дрожащей рукой она достала записку из кармана пальто, и протянула мне.

Развернув лист, я сразу узнал её почерк. Тонкий, аккуратный, красивый. Всегда любил то, как она пишет от руки. Но эта записка принесла мне холод, который проникает всё глубже и глубже. Собравшись с силами, я вгляделся в тонкие буквы, и принялся читать записку:

Здравствуй, Валера. Я хочу многое тебе сказать, но уже поздно. Поэтому попробую написать сейчас. Да, я была плохой женой. Каждую ночь я терзаю себя за это. Я думаю о том, что было бы, если бы я была менее придирчивой и показывала тебе свою любовь? Ушёл бы ты?

Но какая из меня жена? Я не смогла зайти в зал заседаний. Не смогла перебороть свой стыд и страх, поэтому просто стояла на улице. Я видела, как тебя увозят, и тогда я поняла, что, скорее всего, это и есть конец. Но тогда подошла Мария и предложила мне помочь тебе. Я сразу согласилась, но мы так и не смогли помочь тебе. Я так и не смогла прийти к тебе на свидание в тюрьму, и уже не приду. Ты открыл мне глаза на то, какая я есть на самом деле. Но я хотела измениться ради тебя, но теперь я понимаю, что всё упущено.

Я очень сильно скучаю по тебе, но я устала терзать себя за всё, что сделала. Прощай, Валера.

На глаза выступили слёзы. Я обхватил свою голову, и не смог сдержать себя. Слёзы ручьём потекли из моих глаз. Маша обхватила мою руку, но я одернулся. Она в недоумении посмотрела на меня. Я вытер глаза, и сказал:

– Теперь я скажу то, что хотел. Теперь я имею более сильную почву для такого решения, поэтому начну сразу. Маша, ты лучшее, что было у меня за последний год. Не знаю, какого ты мнения обо мне, но я считаю именно так. Но я не хочу, чтобы с тобой случилось тоже самое. – сказал я, указав на записку.

– С чего ты взял, что со мной случится что-то подобное?

– Я не закончил. Я хочу, чтобы мы оставили всё это в прошлом. Не нужно меня ждать. Я выйду лишь через восемь месяцев. Ты ведь прекрасная девушка, и обязательно найдёшь человека, который сделает тебя счастливой. А что могу я? Я не хочу больше думать о ком-то! Не хочу думать о том, что принял неправильное решение! Я хочу отсидеть свой срок, выйти, и в одиночестве закончить своё существование!

– Что ты такое говоришь? Ты в своём уме?

– Я абсолютно адекватен. Я уверен в своём решении, но у меня есть для тебя последняя просьба. Пожалуйста, выполни её, а дальше живи для себя, но не для меня.

Она была ошарашена моим заявлением, но я ожидал такую реакцию. Однако она быстро пришла в себя, и сказала:

– Что за просьба?

– В моей квартире есть рукопись. Новая. Пожалуйста, издай её под моим именем. Все документы, которые могут пригодиться, есть в той же квартире. Ключи я тебе давал. Это очень нужно мне, это важно для меня!

– Хорошо...хорошо.

Я постучал в дверь, и через пару секунд зашёл охранник. Я кинул на стол записку, и сказал:

– Свидание окончено. Отведите меня в камеру.

Это желание было исполнено крайне быстро и крайне точно.

Я лежал на своей кровати, и думал о том, что сегодня произошло. Столько событий в один день! Голова кружилась от всего, что сегодня было. Я не отличал реальность от вымысла. Мне мерещилось, что этого разговора не было, и моя бывшая жена всё ещё жива, а Маша всё ещё ждёт встречи со мной. Но мне нужно было принять реальность. Нужно было признать, что я довёл человека до суицида, а Маше сказал, чтобы она забыла обо мне.

– Дружище, ты в порядке? После того свидания ты какой-то не такой. Я тебя не узнаю.

– Всё нормально, э-э-э.. Как вас зовут?

– Владимир.

– Валерий. – сказал я, хоть он и не спросил.

– Надеюсь, что когда-нибудь увижу тебя, Валерий.

Я ничего не ответил. Мне казалось, что он поймёт почему, но он спросил меня:

– Так что случилось, друг мой?

– Всё пошло по наклонной. Моя бывшая жена покончила с собой из-за меня, а девушке, которую я люблю, сказал, чтобы она не ждала меня и жила своей жизнью. Мне казалось, что так будет правильнее, но как же мне плохо!

– Твоё сердце кровоточит, а разум молит о смерти? Это нормально. Тем более, в таком месте и после таких новостей.

– Я понимаю, но почему это происходит именно со мной? Ещё недавно думал, что я стану успешным писателем, а сейчас я сижу в тюрьме, моя бывшая жена покончила с собой из-за меня, а любимую девушку я вообще уверил в том, что меня не нужно ждать. Почему это происходит со мной!? – я оперся кулаками о стёнку. – Что я сделал не так? Где я свернул не туда? Я ведь старался идти по истинному пути, старался прийти к своей цели.

– Истинный путь у всех разный. Может ты ступил не на свою тропу, вот и пришёл не туда, куда тебе нужно. Тебе нужно понять, как же встать на свою тропу и что нужно делать, чтобы прийти к цели. Подумай о том, почему всё происходит именно так, и найди ответ на этот вопрос. Поройся в себе, и найди этот чёртов ответ. Он должен быть где-то рядом, надо лишь найти зацепку.

– Ты прав, Владимир. Спасибо тебе.

– Не за что! И знай, что я всегда рядом.

Моя кровать показалась мне слишком твёрдой, но когда я лёг на неё, томгновенно забыл обо всём, и провалился в сон.