Те, кто выбрал не ту сторону

Прошла неделя.

Амелия не говорила.После перелома челюсти врачи поставили фиксирующую шину, и каждое движение причиняло адскую боль.Но боль не мешала ей видеть.

Видеть, кто теперь улыбается Нелли.Кто отводит взгляд, когда проходит мимо неё.Кто перестал кланяться.

Амелия Уокер запоминала.

Адам сидел рядом с ней каждый вечер. Молчал. Держал за руку.Ронан медленно учился заново ходить, и с каждой пройденной ступенью поднимал голову выше, возвращая себе силу.

В доме появилась тишина, полная страха.Нелли вела себя как хозяйка.Смеялась в зале. Командовала охраной. Спорила с Элеонорой.Она верила, что её мать не осмелится тронуть её вновь.

Но Амелия не была Элеонорой.

Через две недели Амелия сняла фиксатор.

— Ты уверена? — спросил Адам, тревожно глядя на неё.

— Да. Я уже не чувствую боли, — холодно сказала она.

Ночью особняк вновь наполнился звуками... но это были крики.Те, кто смеялся с Нелли, начали исчезать. Один за другим.

Один — сброшен с балкона, другой — заживо сгорел в своей машине, третьего нашли подвешенным за ноги у входа, с надписью на груди:«Я выбрал не ту сторону».

Элеонора не вмешивалась. Она знала: процесс запущен.— Это ты? — прошептал Ронан, войдя в комнату сестры.

Амелия смотрела на карту дома. На ней — крестики. Много крестиков.

— Это справедливость, — ответила она. — Кто-то должен был её вернуть.

— Адам волнуется, ты отталкиваешь его.

Амелия подняла глаза, впервые за долгое время тёплые:

— Я не могу быть мягкой. Но я никогда не предам вас. Ни тебя, ни его.

На следующее утро Амелия вошла в зал, где сидели старейшины мафии.Нелли там не было — её держали в запертой комнате, без связи.И никто не осмеливался ей помочь.

— Кто встанет против меня — тот труп, — сказала Амелия.

— Ты больше не человек, — пробормотал один из старейшин.

— Хорошо, — усмехнулась она. — Значит, вы сами выбрали, кого впускать в кошмары.

В особняке наступила странная, гнетущая тишина.Слуги передвигались бесшумно, охрана стояла по стойке «смирно», не смея ни взглянуть на Амелию, ни тем более заговорить первой.

Амелия сменилась.Боль, предательство, безумие, пытки — всё это превратило её в нечто иное.

Она сидела в старом кабинете Мартина Уокера, теперь — её кабинете.На столе — папки. В каждой — информация на одного из верхушки мафии.

— Начнём, — коротко бросила она.

Первой на «встречу» вызвали Андреа Карлоса, старейшину с испанскими корнями. Он славился хитростью и тем, что всё держал в равновесии, но... именно его подпись стояла на разрешении убийства Мартина, ещё до того, как Амелия выстрелила.

— Знаешь, что это? — она кинула лист бумаги на стол.

Андреа молчал.

— Это — твой приговор, — хладнокровно произнесла она и в следующую секунду сработала кнопка.

Из тени вышли два человека в чёрных масках, взяли Андреа под руки и утащили. Его больше никто не видел.Следующей была мадам Вэл, пожилая женщина, державшая в руках сеть информаторов. Она надеялась, что возраст защитит её.Амелия вошла в комнату, вся в чёрном, с распущенными волосами и взглянула на неё холодно:

— Ты продала информацию моим врагам. Приговор: утопление.

— Это против правил! — закричала Вэл.

— Я и есть правила, — сказала Амелия и ушла.

Один за другим, кланы теряли головы.Те, кто пытался сопротивляться, исчезали.Те, кто клялся в верности — становились пешками.

Адам всё видел.Он пытался поговорить с ней, но она только бросала в ответ:

— Мой мир требует крови. Ты не обязан быть частью этого.

Но он всё равно оставался.Не как муж. Как тот, кто знал, что в ней всё ещё есть та, прежняя Амелия.

Через неделю от высшего совета мафии осталась лишь половина.Остальные либо мертвы, либо исчезли, либо ушли на покой.

Элеонора наблюдала за действиями дочери с одобрением.Ронан — с тревогой.Адам — с болью.

Но никто не вмешивался.

Потому что теперь Амелия была королева без пощады.И никто не знал, когда она насытится кровью.

Амелия стояла у окна, глядя на рассвет. Её руки были в чёрных перчатках — чтобы никто не видел, насколько они дрожат. Снаружи всё было спокойно, но внутри неё бушевал ураган. Очередная ночь, полная крови и криков. Очередной список устранённых.

За её спиной появился Адам. Он всё чаще приходил молча, просто смотрел на неё, будто пытался достучаться до чего-то, что, как ему казалось, всё ещё жило в её душе.

— Нам нужно поговорить, — спокойно произнесла она.

Адам только кивнул. Он знал этот голос. Ровный, безэмоциональный. В нём не было ни тепла, ни гнева — только ледяная решимость.

— Срок годности нашего фиктивного брака истёк, — произнесла она, не оборачиваясь. — Ты свободен, Шиллер.

Молчание.

— У тебя есть право уйти. Никто тебя не остановит.

Он подошёл ближе.

— А если я не хочу уходить?

— Не смеши меня, — она холодно усмехнулась. — Тебе невыносимо здесь. Я — не человек. Я чудовище. Я не даю тебе любви. Я не даю тепла. Я...

— Ты даёшь мне причину оставаться живым, — перебил он.

Она медленно обернулась. В её глазах мелькнула слабая искра, почти незаметная.

— Я не подпишу развод, — продолжил Адам. — Наоборот. Я хочу, чтобы мы расписались официально. Без контракта. Без лжи. Настоящая роспись. И не потому, что я обязан. А потому, что я...Он сделал шаг ближе.

— ...люблю тебя, Амелия. Даже в твоей тьме. Даже с твоими шрамами.

Её лицо дёрнулось. Не от эмоций, а от боли. Потому что эти слова ранили. Потому что где-то глубоко внутри она всё ещё хотела верить, что способна быть любимой.

Она отвернулась.

— Делай, что хочешь, Шиллер. Только не смей надеяться, что я стану кем-то другим.

— Мне не нужна другая. Мне нужна ты.

И он ушёл. Оставив её наедине со своими демонами.

А в груди — в том месте, где у неё давно всё окаменело, — что-то тихо и слабо дрогнуло.