Глава 21.Перерождение

Он не мог поверить.

Ран был… слишком умен. Он говорил с ним, как с равным, как с другом, как с пациентом, который давно выздоровел. Это не было просто игрой. Это было настоящим предательством. И он чувствил это в каждой клетке своего тела. Трепет. Страх. Но больше всего — недовольство.

Ён стоял перед Раном, его лицо было непроницаемым. Он не любил такие моменты. Они были тяжелыми, как… как напоминание о том, что он был виновен. Но, черт возьми, он не мог позволить ему выходить за пределы. Нельзя было позволить никому увидеть, что в глубине он тоже сомневается.

— Ты не должен был делать этого, Ран, — сказал Ён тихо, подходя ближе. Его голос был холодным, но с едва уловимым оттенком… сожаления.— Ты выбрал свой путь. Но я выбрал свой, — ответил Ран, глядя на него с удивительной для такого состояния ясностью. — Ты меня не сломишь. Ты не можешь.

Ён почувствовал, как внутри всё сжалось. Он не мог допустить, чтобы Ран стал чем-то большим, чем он сам. Он был идеей, которую Ён строил. Его первым «пациентом», первым «процессом». Он не мог позволить, чтобы тот превратился в монстра, который разбудит в нём сомнение.

— Ты был моим шедевром, Ран, — сказал Ён, его голос стал едва слышным. — Но ты вышел из-под контроля.Он подошёл к нему и схватил его за шею. Ран не сопротивлялся, его взгляд оставался непоколебимым.— Ты думал, что я оставлю тебя живым после этого? — с усмешкой произнёс Ён. — Ты был хорош, но ты больше не нужен.

Он сжал пальцы, и Ран задёргался, но не закричал. Он просто смотрел в его глаза, как будто пытаясь найти хоть искорку прежней человечности в этом чудовищном выражении на лице Ёна. Но не нашёл. И вместо этого произнёс:

— Ты не сможешь жить с этим. Ты никогда не сможешь.

Ён вздохнул, ощущая тот холод, который пронизывал его с головы до ног. Он закрыл глаза на секунду, чтобы удержаться, и потом…Резко.

Скальпель, скрытый в его руке, прошёл через шею Рана, оставив за собой шрам, из которого начало выливаться кровь. Ран схватился за горло, но не смог сделать ни одного движения. Он просто упал.

Ён стоял, наблюдая, как жизнь медленно покидает его тело. Всё шло по плану. Всё шло как нужно.

Он не чувствовал ни боли, ни сожаления. Только чистое удовлетворение от того, что всё наконец-то завершилось.

Но когда кровь уже была почти вся вытекла, и Ран окончательно замер, Ён посмотрел на его лицо. На его непокорное, умное лицо, которое всё равно оставалось для него… слишком чужим.

— Прости, лапуля, — произнёс Ён тихо, закрыл глаза и повернулся. — Я сделал это ради тебя. Ты был слишком сильным. Слишком умным для меня. Но в этом мире не место тем, кто слишком сильно… видит.

Он оставил тело Рана на полу, как полотно, которое больше не нуждается в художнике. И вышел.

А внутри него медленно, почти незаметно, начал расползаться холод. Холод, который говорил ему, что он не остановится. Он продолжит. Он был идеальным. И никто не мог ему помешать.