Часть 1. «Перевод»

Утро началось с резкого звонка будильника, который Дания точно не ставила. Она резко вскинулась с кровати, чувствуя, как голова раскалывается от вчерашнего напряжения. Комната была залита мягким светом, пробивающимся сквозь полупрозрачные шторы. На полу, прислонившись к стене, спал Саша. Его длинные волосы растрепались, а на лице застыло выражение усталости. Он был одет в ту же серую толстовку и джинсы, что и вчера, только теперь на них появились новые складки и следы от сна.

— Саша, — резко бросила Дания, потрепав его по волосам. — Проснись, черт возьми! — она грубее провела по его волосам сжимая их в руке и чуть оттягивая, но так, чтобы парню не было больно. Но в конце концов не сдержалась и впилась ногтями в его шею.

Он вздрогнул, открыл глаза и медленно поднялся, потирая затекшую шею. Девушка протянула ему руку, но он ее проигнорировал, словно ему было плевать на нее, но это было совсем не так.

— Утро, — пробормотал он, пытаясь улыбнуться. Но улыбка получилось кривой, слишком уставшей, но он уже не хотел акцентировать на этом. — Как ты?

— Как будто тебя это волнует, — огрызнулась она, скрестив руки на груди. Ее взгляд был холодным и колючим, как лезвие. На ней была его розовая футболка, которая выглядела на ней слишком большой, и шорты, которые она надела вчера. Ее волосы были растрепаны, а на лице читалась смесь усталости и раздражения.

— Отвези меня в университет, — приказала она, даже не глядя на него. Аверс кивнул, но его лицо по прежнему выражало лишь недоумение и страх, который скрыть было невозможно. — Мне нужно написать заявление о переводе.

Саша вздохнул, но не стал спорить.

— Хорошо, — согласился он, он развернулся и подошел к выходу из комнаты. — Дай мне минуту.

Он вышел из комнаты, а Дания осталась стоять посреди квартиры. Комната была небольшой, но уютной. На стенах висели гитары, плакаты с концертов и незаконченные картины. На полу валялись ноты, книги и пустые чашки из-под кофе. Воздух пах краской, ладаном и чем-то сладким — возможно, вчерашним печеньем.

Через минуту Саша вернулся с вещами для Дании.

— Вот, — он протянул ей чистую футболку и свои черные шорты. — Переоденься. Эти форты удобнее будут.

— Не надо мне твоей благотворительности, — бросила она, но все же взяла вещи и вышла в ванную. Через несколько минут она вернулась, одетая в черную футболку с надписью «Rage Against the Machine» и огромные шорты до колен. На спине у нее висела гитара в черном чехле.

— Зачем гитара? — спросил Саша, поднимая бровь. Он знал ответ, но хотел узнать, услышать ее ответ снова, будто ее голос был его успокоением. Так и было, у нее приятный и тихий тембр голоса, который имел свойство успокаивать и усыплять.

— Ты что, глухой? Я уже сказала — я почти никогда без нее не выхожу, — огрызнулась она, не глядя на него. Она подошла к обувнице и вытащила из нее черные вансы, которые с легкостью надела на себя и лениво их зашнуровала.

Они вышли на улицу. Погода была прохладной, небо затянуто серыми тучами, и в воздухе витала влажность, обещающая дождь. Девушка остановилась, посмотрела на небо. Она словно наслаждалась этой погодой, она простояла так минут десять, но Аверс ее перебил. Саша открыл дверь машины, и Дания села на пассажирское сиденье, хлопнув дверью так, что стекла задрожали.

— Ты уверена, что хочешь переводиться? — спросил он, заводя двигатель, и выворачивая на трассу резко, будто он понял, что жизнь это лишь процесс.

— Ты уже второй раз спрашиваешь, — резко ответила она, глядя в окно. За ним словно прямо сейчас начнется дождь, но его все не было, словно этот дождь - это ее слезы, которые нет миль проливать. — Эта группа... они все лицемеры. Я не могу там находиться.

Саша кивнул, но не стал развивать тему. Он знал, что эта темя ее раздражает, что она ее ломает. Они ехали молча, только звук мотора и тихая музыка из радио заполняли пространство между ними.

Университет встретил их серым фасадом и толпой студентов, спешащих подать документы на обучение. Дания вышла из машины и направилась к зданию, не оглядываясь на Сашу. Он последовал за ней, держась на расстоянии, боясь нарушить легкое напряжение и не упасть в невидимую пропасть между ними, которая то сужиживалась, то заново расширялась.

Кабинет декана находился на третьем этаже. Дания постучала в дверь и вошла, не дожидаясь ответа. Кабинет был просторным, но неуютным. На стенах висели дипломы и грамоты, парочку из которых были Данины, а на столе стоял компьютер и стопка бумаг. Декан, Виктор Олегович, сидел за столом и смотрел на нее с ужасом и сожалением. Он смотрел на ее избитое и серое лицо, смотрел на руки в ссадинах, на ее татуировки.

— Дания, — начал он, — я рад, что ты пришла. Но прежде чем писать заявление, может, стоит поговорить с психологом? — он говорил аккуратно, зная ее отношение ко всему этому. Ей было легче ударить, сделать больно физически, но не морально. Она конечно может ранить словами, но тот кто ее хорошо знает, никогда не будет обижаться на ее грубость. А если человек ее не понимает, дело может дойти до невероятной животной жестокости, она будет избивать не думая о последствиях, о том, что она может убить.

— Мне это не нужно, — резко ответила она, садясь за стол и беря ручку, она протянула руку и попросила дать ей бланк для заявления. — Просто дайте мне бланк, и я уйду.

Виктор Олегович вздохнул, но не стал настаивать. Она схватила лист, и с пару секунд изучала текст заявления. Он наблюдал, как она быстро заполняет заявление, ее почерк был резким и угловатым. Как будто она не писала, с вырывала из себя всю боль этими движениями, и когда она закончила она кинула ручку на стол и поднялась с кресла.

— Все данные о переводе я пришлю тебе в конце недели, — сказал он, когда она закончила. Девушка обернулась, кивнула и подошла к выходу.

— Отлично, — бросила она, выходя. — Только не тяните, — протянула она, приставляя два пальца к виску и быстро вытянув руку, словно стреляя в себя.

Дания вышла из кабинета, не сказав ни слова. Она шла медленно по ступенькам главного корпуса, гитара билась об спину, создавая дребезжащий звук.

Саша ждал ее у машины, облокотившись на капот и разговаривая по телефону. Он устало стоял и курил сигарету, его голос хриплый, призрачный.

— Да, я понимаю, но... — он начал, но Дания резко выхватила у него телефон и сбросила звонок. Она положила телефон к себе в карман чехла от гитары, и открыла дверь машины.

— Ты что, не видишь, что я уже здесь? — огрызнулась она, садясь в машину. — Поехали, и не тяни резину.

Они ехали молча, пока Саша не решил прервать тишину. Тишина на него давила, сжимала в тисках не давая просто вдохнуть воздух. Девушка сидела облокотившись на панель управления машины, и что-то смотрела в телефоне Аверса. Там было фото с ее дня рождения. Он стоял рядом с ней, обнимая ее за талию, на нете черный лонг с каким-то минималистичным рисунком, черные джинсы и конверсы на высокой тракторной подошвой. Девушка же наоборот была яркой, на ней черный топ и белая юбка, волосы с розовыми вставками, и она улыбалась, впервые за долгое время. Лицо Аверса же напротив было серьезным, напряженным.

— Ну что, как новая группа? — спросил он, стараясь звучать оптимистично. Хотя знал, что она снова на него накричит. Ему было плевать, он чувствовал как нуждается сейчас в ее голосе.

— Ты что, глухой? Я уже сказала — не знаю, — ответила она, глядя на зататуированную кисть своей руки. Татуировка розы, начинающаяся с кисти и идущая до конца предплечья. — Надеюсь, лучше, чем предыдущая. Но если и там будут такие же идиоты, я просто уйду, — сказала она смотря на его грустное лицо, ей стало жалко его, он ничего плохого ей не сделал, он только спас ее от ужаса в жизни, поэтому она смягчила тон.

Саша кивнул, но не стал развивать тему. Он понимал, что Дания не хочет говорить, и решил не давить на нее.

Они ехали дальше, и только звук мотора и тихая музыка из радио заполняли пространство между ними. Дания смотрела в окно, наблюдая за мелькающими огнями города, а Саша лишь изредка бросал на нее взгляды, пытаясь понять, что творится в ее душе. Но ответа он так и не нашел.

***

Комната была полутемной, свет от настольной лампы мягко освещал гитару в руках Дании. Она сидела на краю кровати, пальцы медленно перебирали струны, стараясь играть тихо, но каждая нота словно ранила ее изнутри. Боль в груди разрасталась, как ядовитый цветок, и она не могла отогнать воспоминания. Отец, его крик, нож, занесенный над матерью... Она бросилась между ними, пытаясь выхватить оружие, но только сделала хуже. Нож вошел в ее бок, чуть ниже ребер, едва не задев печень. Она помнила, как кровь заливала пол, как мать кричала, как отец убежал, оставив ее умирать. Чудом она выжила, но шрам на теле и в душе остался навсегда.

Саша сидел напротив на полу, прислонившись к стене. Он был одет в черную футболку с выцветшим логотипом какой-то группы и серые спортивные штаны. Его длинные волосы были собраны в хвост, но несколько прядей выбивались, падая на лицо. Он напевал текст под ее игру, импровизируя на ходу. Его умение фристайлить поражало Данию, но она никогда не призналась бы в этом. Вместо этого она лишь бросила на него холодный взгляд и ударила по струнам сильнее.

— Ты сегодня особенно... мрачная, — сказал он, прерывая свой фристайл. — Может, поговорим? — сказал он поднимаясь с пола и разминая свои ноги. Худощавые, и невозможно хрупкие ноги.

— Заткнись, — резко оборвала она, не глядя на него. — Я не для того здесь, чтобы слушать твою болтовню.

Саша вздохнул, но не стал настаивать. Он продолжал напевать, но теперь тише, словно боясь нарушить ее хрупкое равновесие.

Внезапно Дания швырнула гитару на пол. Инструмент заныл, выдав диссонансный аккорд. Она резко поднялась, но голова закружилась, и она рухнула на пол, вскрикнув от боли. Ее тело было покрыто свежими ранами после очередной драки — синяки на руках, ссадины на коленях, глубокий порез на плече. Она свернулась калачиком, закрыв лицо руками, словно пытаясь спрятаться от всего мира.

Саша мгновенно оказался рядом. Он осторожно поднял ее на руки, чувствуя, как она дрожит.

— Ты в порядке? — спросил он, укладывая ее на кровать. Но она лишь сильнее сжалась, пытаясь превратиться в воздух, в воспоминание.

— Отстань, — прошипела она, но не сопротивлялась. Ее голос звучал грубо, но в нем слышалась усталость.

Он сел рядом, глядя на нее с беспокойством.

— Дания, что с тобой происходит? Ты дерешься, закрываешься, почти не говоришь... Ты же знаешь, что я могу помочь?

— Помочь? — она резко повернулась к нему, глаза горели гневом. — Ты? Ты, который живет в своей уютной квартирке, играет на гитаре и думает, что знает, как жить? Ты ничего не понимаешь!

— Тогда объясни мне, — настаивал он, не отводя взгляда. — Почему ты так себя ведешь?

— Потому что мне плевать, — ответила она, ее голос звучал холодно и механически. — На тебя, на себя, на всех. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

Саша молчал, чувствуя, как ее слова ранят его. Но он не уходил. Он знал, хотел верить, что это ложь, но подсознательно знал, что все ее слова всегда правдивы. Боль пронзала изнутри, словно стрела которая прошла насквозь и упала на пол, а тело изливалось кровью.

— Ты не одна, понимаешь? — сказал он тихо. Он старался показать, что ремне бросит ее, что он ее опора. — Я здесь. Всегда.

— Не надо мне твоих сказок, — она отвернулась к стене, сжимая подушку в руках. — Уходи.

Он вздохнул и встал.

— Хорошо. Но если что-то понадобится...

— Уходи! — она крикнула, не оборачиваясь.

Саша вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Он прошел в свою комнату, где на столе валялись ноутбук, гитара и несколько пустых банок из-под энергетиков. Он сел на кровать, достал телефон и набрал номер того, чей звонок скинула Дания.

— Привет, это я, — сказал он, когда на том конце линии ответили. — Да, извини, тут... ситуация.

— Что за ситуация? — спросил Ваня в трубке.

— Дания, — Саша провел рукой по лицу. — Она... она в плохом состоянии. Дерется, закрывается, почти не говорит. Я не знаю, что делать.

— Ты же знаешь, что она всегда была такой, — ответил парень. — Она сама должна захотеть помочь себе.

— Но я не могу просто смотреть, как она разрушает себя, — Саша сжал кулаки. — Она же... она как сестра для меня.

— Тогда будь рядом, — посоветовал Ваня. — Но не дави. Она сама придет, когда будет готова.

Аверс вздохнул и закончил разговор. Он положил телефон на стол и сел на пол, прислонившись к стене. Его комната была завалена гитарами, нотами и пустыми чашками кофе. На стене висел плакат с каким-то актером из его любимого фильма, который смотрел на него с укором.

— Что же мне делать? — прошептал он, закрывая глаза. Его руки вырывали его бледные волосы, он хотел кричать, но крик комом застрял в горле. Дело дрожало, он сжав свою голову в руках, просто заплакал.

А в соседней комнате Дания лежала, свернувшись в клубок, и смотрела в стену. Ее тело болело, но боль в душе была сильнее. Она знала, что Саша пытается помочь, но не могла позволить себе довериться кому-то снова.

— Зачем ты так? — прошептала она в пустоту. — Зачем ты вообще здесь?

Но ответа не было. Только тишина и холод, который она сама создала вокруг себя. Она понимала что сделала больно Аверсу, но она не могла ничего с собой сделать... Она хоть и знала зачем она тут, что это для того, чтобы показать всем, что он сможет, что она справится. Но она уже один раз сдалась, если если нужно будет, сдастся еще раз.