Эпилог

Семь месяцев спустя...

Молли.

Я не понимаю почему писатели делают из садиста - влюбленного, а из мазохиста - тоже влюбленного? Садист – это одержимый человек, больной на голову человек жаждущий чужой крови и человеческой плоти, больной на голову человек, он одержим желанием увидеть боль другого человека. Он наблюдатель за чужой физической болью. А мазохист - человек, который любит терпеть боль. Он никак не влюбленный... Я знаю о чем говорю, потому что я сама мазохист, мне нравится смотреть как кровь стекает по моей руке окрашивая ковер в алый оттенок. Нравится боль, которую я могу почувствовать физически, поскольку моральная боль невыносима. Нет, я не самоубийца. Дух самоубийцы не подчиняется никому, и мне очень жаль тех людей, которые лишают себя жизни. Души самоубийц обречены, на существование в ином мире. Ведь они понятия не имеют, что их ждёт там. Но есть ли это «там»? Рай и ад? Моё желание гореть в аду. Я заслужила его.

У каждого человека своя вера. И каждый сам выбирает во что верить, а во что нет. Люди с давних времён верят в Бога. Но существует ли он? Из библии и легенд, мы знаем, что Бог создал людей и мир. Но, от куда он сам взялся? От святого духа? Он же сам им является! Я скорее поверю в легенду о драконе, который своим огнем создал вселенную, а потом уснул вечным сном на Марсе – планете огня. Или же, в научную теорию о вспалахе, который создал вселенную. Бога придумали люди, которым не хватало веры в себя, и они его создали и сами стали слугами своего творения. Есть миф, что рост Адама и Евы был около трёх метров, тогда почему мы всего до двух? Откуда эволюция из обезьяны в человека? Просто так что ли? Религия – значение спорное. Лично я верю в надежду, даже когда она последней умирает в моих руках. Я веру в себя, даже когда понимаю, что возможно я ошиблась, но вера убирает подобные мысли твердя, что я смогу. Зачем верить в кого-то, и убеждать человека, что он может все, что в этом мире нет ничего не возможного, когда ты себе это доказать не можешь? А ведь мы такие! Верим в других, но верим в себя. Мы утешаем всех, а сами погибаем от боли внутри, и не подпускаем к себе других.

Можно верить в время, которое способно отнять у нас любимых. Которое может отнять у нас жизнь, которой я не очень-то и дорожу. Можно верить и смотреть как капают секунды, как стрелка идёт по замкнутому кругу, который принадлежит только часовому механизму. Но ещё время умеет останавливаться. Оно застывает вместе с стрелкой, когда нам плохо. Когда нам кажется, что хуже быть не может, но вот время пошло и жизнь опять дала тебе пощечину в виде какой-то проблемы. Время коварно, ведь именно с текущим временем, мнение и чувства людей меняются.

Чувства и эмоции скопились в один огромный узел, который давит на мозг, контролирует душу, сбивает систему сердца. Иногда так хочется кричать, но вместо этого, я беру тетрадку, ручку и начинаю писать. Пишу до боли в руке и мозолях на  пальцах. Пишу буквы объединяя их в слова, а слова в фразы, которые я понимаю только после написания. Понимаю насколько мои мысли ужасны. Иногда в своих рукописях хочется поставить огромную точку, но получается лишь жирная запятая, которая заставляет продолжить писать. 

Даже сейчас сидя в аэропорту с музыкой в голове и наушниками в ушах, чтобы не слышать голос матери, я пытаюсь сосредоточиться на своих мыслях. Блокнот, который напоминает книгу, лежит у меня на коленях, и я пытаясь писать красивым почерком, записываю все красивые мысли из головы.

— Когда прилетим, я съезжу в дальний угол страны. — доносится до меня голос матери, когда музыка затихает делая паузу перед тем как включить следующую. Мой плейлист под названием: «Ночной рейс», играет. Там песни, которые я люблю слушать, когда в пути. Наш рейс сегодняшний, курс его лежит в Англию. В Англии пройдет презентация моей первой книги. Пол года назад я сдала рукопись в издательство, и ее приняли.

Я поднимаю глаза от блокнота и прохожусь взглядом по залу ожиданий и в моё поле зрения попадает...

О, нет. Русая шевелюра Сэма попадает мне в глаза, а меня всю передёргивает, когда рядом с Сэмом я вижу Джину и Эдварда. Рука Эда лежит на плече девушки и прижимает к себе. Они втроём стоят что-то бурно обсуждают и громко смеются.  А рядом и он... Сидит на стуле смотря в телефон. Такой красивый. Такой идеальный. Все это время я скучала. Я сидела у себя в комнате и думала о том, чем он занимается. Представляла как он спит. Вспоминала о нашем времени. Я и Иен - все, что мне было нужно.

— О, смотри Молли. — доносится до меня эхом звонкий голос подруги. Похоже она меня заметила. Я смотрю на его реакцию, и я впечатлена. Как только мое имя слетело с уст Верджинии он отвлекся от экрана телефон и начал смотреть вокруг. Пока его взгляд не встречается с моим.

Я тону в его глазах. Омут его голубых глаз позволяет нам встретиться. Все было так, словно я упала, но осталась жива. Земля от его взгляда исчезала из под ног, дрожь по коже. Он поднялся со стула и застыл на месте, не отводя от меня взгляд.

Мы не встречались, но были гораздо больше чем друзья. Мы были одним и при этом были двумя. Мы были вместе и любили. Мы были друг для друга всем и при этом были никем.