Глава 19

~°•19•°~

«James Arthur - Train wreck»

Молли.

— Знаешь, я недавно книгу читала о девушке, которая боялась быть похожей на свою мать, которая ушла из семьи ради карьеры. И когда у главной героини возник тот же вопрос, она специально выбрала ребенка только из-за того, что она не хотела быть похожей на мать. Закрыв глаза на очевидные вещи. Например то, что она была ещё сама ребенком¹.

— И чем все закончилось?

— А я не знаю. Там трилогия, а я только вторую начала читать, но пока месть все хорошо. — улыбается Джина, то ли мне, то ли своему рассказу.

Как же банален мир.

— Блэйк жив.

— Да ладно? Жив? Ты его видела?

— Да, видела. Он приходил ко мне домой месяц назад, чтобы сказать, что нашел другую — почему-то мои слова вызвали у меня улыбку.

— Он нечего не объяснил?

— Пытался, что-то объяснить, что у него была амнезия и он потерял память, но ведь не в этом дело, Джина. Он сказал, что любит другую, а я ведь только начала жить настоящим.

— Молли, скажи честно. Ты любишь Иена?

Мы с Джиной сидим в кафе при колледже. Она так смотрит на меня, что мне становится не ловко, и я прячу взгляд в чашку с тропическим чаем.

— Я...

— Вот именно. А Блэйка?

— Да.

— Вот, что требовалось доказать. Признайся, что Иен очень похож на Блэйка и поэтому ты с ним переспала. Тебе нужен Блэйк, а не Иен. Не мне признайся! СЕБЕ.

— Хватит...

— Молли, он ведь будет страдать больше чем ты.

— Почему, Джина? Почему? .. Почему сейчас ты мои чувства обесцениваешь?

— Нечего я не обесцениваю. Я не хочу, чтобы ему было больно. Он лучший друг Эдварда, а значит и мой.

— По-моему я тебя с ними познакомила и если бы не я, ты бы о его существовании даже и не догадывалась бы — злость скапливается, как капли дождя в ковш. Я стала сама не своя после визита бывшего.

— Это уже слишком, Молли. Это плохо на тебя влияет.

Ак-Лан поднимается со стула и взяв сумку уходит к выходу, а затем исчезает с моего поля зрения. Почему? Почему я перестала держать язык за зубами. Я уже месяц не разговаривала с Иеном, после той ночи. Он забрасывает меня тысячами сообщений и даже приходит к дому, но мне хватает сил лишь подойти к двери, опереться на нее спиной и реветь заткнув рот рукой, чтобы он не слышал. А ещё после визита бывшего у меня появился интерес к крышам. И после каждого немого визита Иена я смотрела из окна, на то как он уезжает, а потом поднималась по пожарной лестнице на крышу нашего с матерью дома. И вот, когда Джина ушла обидевшись на меня, я слышу как крыша меня зовет. Я не знаю как это объяснить... Один раз, я даже пыталась окунутся в полет птицы, но не смогла. Я не смогла так поступить с семьёй. Им потом бы пришлось притворяться на моих похоронах, что они скорбят. А я не хочу наблюдать как люди наигранно ноют. И вот сейчас я быстро расплачиваюсь за чай и направилась в домой только для того, чтобы залезть на крышу.

Смотрю в небо и вижу то, что ни один художник не смог описать в своих картинах. На голубом полотне были изображены белоснежные облака, местами они были в серых пятнах якобы напоминая, что человек смотрит не на идеальную картину, а на реальность. Местами голубое полотно было в белых разводах, которые оставили пролетающие самолёты. Ветер дующий мне в лицо колыхает в моей памяти хорошие воспоминания, а его вой заглушают белые наушники. Я свешиваю ноги с крыши и раз за разом переслушиваю голосовые сообщения от Иена, только бы услышать его голос. Неужели дело не в Блэйке? Неужели я действительно полюбила Иена? Нет. Такого не может быть.

Я перестала ходить к психологу. На последней нашей встречи я вывела ее своим взглядом и молчанием. Я никогда не знала, что гробовое молчание настолько сильно может вывести человека из себя. Я просто пришла. Села. И не проронила ни слова. Этим вывела ее из себя. А потом в конце нахамила. Чтобы она не хотела меня видеть. Когда мама дома, я сижу в комнате, в которую мне вернули наконец таки дверь. Опять начала запирать ее на ключ. Мама не пыталась со мной поговорить. Только подходила к двери, стучала, и когда (всегда) я ей грубо отвечала, она говорила, что пришла только для того чтобы позвать к столу на ужин, то на обед. Перестала ходить в колледж. Перестала учится. Перестала верить в розовые сопли и сахарную вату, из мелодрам в которых все идеально подстроинно. Но почему никто не показывает реальный мир? Почему не показывают реальность? Ненавижу! Ненавижу Блэйка Дарксона. Почему он так поступил со мной? Зачем разворушил старые раны. Зачем скальпелем снял с меня кожу? Зачем скальпелем проколол мне костный мозг? Как же болит позвоночник от ножа. От ножа, на котором выгравировано «предательство». Почему он просто не отпустил меня? Почему заставил жить прошлым? Зачем заставил себя ненавидить?

По телевизору идут новости, в которых запыхавшийся журналист рассказывает о падении самолёта, который летел из Швеции в США. Пассажиры к сожалению все умерли. Тысячи жертв не успели попрощаться с семьёй. Не успели сказать, как они любят дорогих им людей. Я лежу удобно на диване крепко обняв Тедди и наслаждаюсь одиночеством пока это возможно. Мама у Фрэнка с которым познакомиться мне не суждено. Точнее я с ним знакома, но как с маминым партнёром, а не с будущим мужем. Да, и все равно мне. Главное, чтобы мама меня не трогала, а так... Пусть где хочет там и ночует. Следующий репортаж о нашем городе. Единственный бар Мемфиса, который находится в главном нашем парке, вчера подожгли. И из-за осенней природы, огонь перешёл на сухую листву. Весь парк сгорел и унес за собой тысячи смертей. Теперь парк, для жителей Мемфиса является кладбищем. А я когда узнала об этом, то первая и единственная мысль которая меня посетила, была: «Жаль меня там не было. Не пришлось бы вены резать или петлю на шею вешать». Я точно чёкнутая! Честно? Мне не было жаль тех людей, которые там погибли. Наверное их время пришло, и они ушли в лучший мир, которого на мое мнение не существует. Но самообман, это дело подсознания.

Затаив дыхание и мой слух уловил звонок в входную дверь.

Опять. Опять я подхожу к этому барьеру между нами. Иен на этот раз сильно барабанит в это дерево. Его стук отдаеться в моём теле.

— Молли, — я слышу огромный вдох. Моя грудь с тяжестью поднимается. — Я не уйду пока ты не откроешь дверь и не поговоришь со мной.

Я молчу снова прислонившись к этому барьеру спиной. Да и если честно не могу голоса подать из-за чувства удушья, будто аспид вьется вокруг моей шеи. Чувствую себя невростеником.

— Молли, это эгоистично с твоей стороны просто взять и исчезнуть. Слышишь?

Я молчу. Лучше молчать. Если я хоть что-то произнесу, потом будет намного хуже ему. Не мне. Я и так разбита, но у меня ещё есть шанс спасти его. Спасти его от самой себя. Это попытка спасти живого человека от мертвого.

Вот она. Мечта. Я мечтаю увидеть его ещё хотя бы один раз, чтобы моя душа нашла покой. В последний раз услышать как наше дыхание самостоятельно подстроилось друг под друга. Мечтаю о прикосновении его губ. Мечтаю в последний раз посмотреть ему прямо в глаза. Вот она. Особая форма жестокости. Быть рядом с дорогим тебе человеком на расстоянии вытянутой руки и не прикоснутся к нему.  Быть рядом, но одновременно далеко от него. Это жестоко. Наверное просто не суждено. Наверное на большее судьба для нас не рассчитывала.

— Молли! — кричит голос сквозь дверь, которая дёрнулась так сильно, что я испугалась и вздрогнула зажмурив глаза. Но продолжала молчать.

Я молчу. Я устала жить, но быть мертвой внутри. Но у меня нет другого выбора. Я жива, но не живу на самом деле. И все считают, что душа бессмертна? Нет. Она смертна! Ещё как смертна. И иногда душа умирает раньше физического тела. Умирает раньше, чем функционирующий мозг, находящийся в куске мяса, которое мы называем нашим телом.

— Я прошу, открой эту чёртову дверь и мы спокойно поговорим. — уже звучит его уставший то ли слишком грустный голос.

— Иен,.. нет. — я качаю головой, хотя он не видит. Нет. Я не могла удержаться. Я не смогла держать молчание до конца. Я неудачница.

— Молли, Джина мне все рассказала, я прошу давай просто поговорим.

Предательница. Но я хочу это закончить.

— Нет, Иен. Ты знаешь лучше меня, что ты любишь не меня, а её. Ты хочешь ее, а не меня.

Но чего же хочу я?

— Молли...

— Иен, уходи... — пауза — Пожалуйста.

Мне не хватает голоса и я отпускаю глаза. Должен же быть какой-то выход. Я сама лишаю себя того что я могла бы иметь.

— Молли... Я без тебя не смогу.

— Молчи... Пожалуйста помолчи.

Сейчас я просто беру и свое счастье смываю в унитаз. Я убегаю от этого. Я могу сказать; «Чертов Блэйк!», но я сама во всем виновата. Внутри меня все холодеет до льда, а потом словно лёд бросили в огонь. В голове лишь мысли: «мне нужно время», «мне нужно одиночество», «мне нужна тишина», «МНЕ НУЖНА НОЧЬ».

Я уже закопала в себе мысль: «в наше время, секс ничего не значит». Для того чтобы было проще. Чтобы было менее больнее.

Я не знаю как, но чувствую как его спина тоже коснулась двери. Если бы не этот барьер, то наши спины коснулись друг друга. Но так она между нами. Как платина на обрыве между двумя концами. Она их соединяет, но в тоже время отдаляет их друг от друга.

— Я люблю тебя. ТЕБЯ, Молли. Слышишь? Я люблю тебя. Люблю тебя.

Услышав его слова я глубоко вдыхаю воздух. А он все повторяет их... И повторяет.

¹ Отсылка к книге «Барби с чёрным поясом» (БСЧП)