Тандер-Бэй. Часть I

Бонусный рассказ из вселенной «Ночи Дьявола»

Обращение Автора:

Действие этого эпизода разворачивается в мире «Ночи Дьявола», но основные персонажи в нем не участвуют. Кроме того, у этой истории открытый финал — ведь в Тандер-Бэй ничто не заканчивается по-настоящему, не так ли? История мне показалась увлекательной и подходящей для этой вселенной, поэтому, пожалуйста, не читайте бонус, если вам не понравился финал «Сумрака» и новелла «Ночь огня». Нет необходимости читать этот бонус, чтобы понять всю серию.

На протяжении многих лет я размышляла о том, как остальные жители Тандер-Бэй празднуют это время года и что думают о своём городе, о Ночи Дьявола и всадниках. Мне всегда хотелось взглянуть на всё глазами кого-то, кто не связан с основными персонажами, и заодно проследить, как изменились традиции с тех пор, как всадники окончили школу.

А изменилось с тех пор действительно многое.

Большинство из вас этого не знает, но изначально я задумывала «Испорченного» так, что флешбэки охватывали бы три ночи, а не одну. События между Рикой и парнями должны были развернуться в Ночь Дьявола, на Хэллоуин и в День Всех Святых. Однако по ходу написания планы поменялись. Мой уровень мастерства тогда не соответствовал амбициям: в Ночь Дьявола происходило слишком много событий, и книга получилась бы размером сцелую Библию, если бы я реализовала свой замысел. Поэтому я отказалась от идеи и свела всё к одному вечеру.

Но... Ночь Дьявола не может застыть во времени — ей пора меняться! Она уже не та, что была, когда парни учились в старшей школе. Новое поколение учеников школы Тандер-Бэй просто заскучали бы от проказ Майкла, Кая, Дэймона и Уилла. Поэтому, чтобы традиция не канула в Лету, ей пришлось переродиться. Сейчас Ночь Дьявола превратиласьв трехдневное торжество под названием Ночь Преисподней, охватывающее саму Ночь Дьявола, Хэллоуин и День Всех Святых. И хотя я знаю, что многие из вас искренне тоскуютпо старым временам, не волнуйтесь: в Тандер-Бэй всегда мутят воду. Все жители — немного безумцы.Приятного чтения!

P.s. Несмотря на то, что основных персонажей в бонусе вы не увидите, но о них вспомнят. И-и-и-и-и, возможно, даже чуть больше, чем просто вспомнят.

НОЧЬ ДЬЯВОЛАЭлис

Где-то глубоко внутри я понимаю, что стоило бы переодеться, но я уже и так сильно опоздала.И зачем притворяться, будто что мне рады на празднике в честь Ночи Преисподней?Меня там даже не ждут. Всё равно, что нарядиться на ужин со своей мамой и, спустившись вниз, узнать, что тебя никуда на самом деле и не звали... И на ужин с собственной мамой тоже.

Да, и такое случалось.

Ты заперла дом?

Ухмылка расцветает на моих губах, когда я смотрю на сообщение от отца. В целом отчим из него неплохой — с ним легко жить, тем более что дома он почти не появляется.Когда-то он был преуспевающим адвокатом в большом городе, а теперь обслуживает лишь одного клиента — Грэймор Кристейн — холдинговую компанию, принадлежащую четырем семействам Тандер-Бэй: Фэйнам, Мори, Грэйсонам и Торренсам.Он мотается по их поручениям, скупает для них недвижимость, проворачивает сделки... Откупается от нужных людей и устраняет любые проблемы, которые всплывают.За всё это они платят ему вдвое больше, чем он получал в «Сандерс, Хоган и Уордвелл». Где, кстати, деньги лились рекой.

Ох, чёрт возьми... — набираю я в ответ, вслушиваясь в хруст пожухлых листьев под подошвой своих армейских ботинок.

Элис!

Я медленно качаю головой, с трудом подавляя смех, хотя прекрасно понимаю, из-за чего он волнуется. И дело не только в том, что его дочь будет одна возвращаться потемным улицам в пустой дом в Ночь Дьявола.

«Если они захотят войти — они войдут, папа», — Но я не говорю ему об этом.

Да, я заперла дом. Мне пора.

Хорошо. Будь осторожна.

Я прячу телефон за ворот белой рубашки-поло, засовывая его в бюстгальтер, потому что у меня нет карманов. Подворачиваю подол своей темно-синей клетчатой школьнойюбки, как делают почти все девчонки, едва прозвенит последний звонок, и туже затягиваю волосы в хвост. Понятия не имею, чем закончится эта ночь, и холод на улице пробирает до костей, но это мой последний год в школе. Так что у меня есть повод для праздника.

Я складываю ладони у рта и согреваю их теплым дыханием, ощущая, как напряжённые соски отчетливо проступают сквозь ткань рубашки, а пар просачиваетсямежду неплотно сжатых пальцев.

Глаза присутствующих устремляются на меня, пока я спускаюсь с небольшого холма и иду по направлению ко входу в лабиринт, созданному на кукурузном поле. Пристальные взгляды прожигают мою спину.Некоторые из них не могут поверить, что я осмелилась показаться здесь, другие же — в невероятнейшем восторге от того, что я всё же пришла.

Я останавливаюсь рядом с Арден, когда она запрокидывает голову, делая глоток из фляжки, и протягивает её мне. Я жестом отказываюсь от её предложения.

— Где ты пропадала? — шепчет она, пока Эрик Фельдман раздает своим друзьям маски.

— Барнс заставила меня сдавать кросс, — отвечаю я ей.

Она качает головой, снова поднося фляжку ко рту.

— Пора бы тебе уже перестать огрызаться на неё.

— Я знаю.

Я постоянно препираюсь с нашим тренером по теннису, потому что она единственная, с кем я могу спорить. Барнс ничего мне не сделает. Мой папа защищает меня, а «Грэймор Кристейн» защищает его. Жители города нас ненавидят, но вынуждены терпеть, потому что у них нет выбора.

— Ты ведь заходила в собор Святого Килиана? — шепотом спрашивает Арден.

— Конечно, — бормочу я.

Перед торжеством нужно отдать дань уважения собору Святого Килиана – старой церкви, которая на протяжении десятилетий оставалась заброшенной и забытой.Но не всеми. Много лет назад всадники, правящие городом Тандер-Бэй, запустили традицию в честь праздника Ночи Дьявола и превратили собор в место своих сборищ,вечеринок и всех тех безобразий, которые подростки творить не должны.

Сейчас они уже выросли, и с тех пор сменилось немало других всадников, но никто из них не был таким легендарным, как Уилл Грэйсон, Дэймон Торренс, Кай Мори и Майкл Крист. Причем последний сейчас живет в отреставрированном соборе со своей женой идетьми.

Возможно, эпоха славы всадников не была такой уж славной, как рассказывают легенды, но тем не менее ежегодно каждый старшеклассник проходит через ворота соборав начале Ночи Дьявола, спускается по аллее и бросает полено в костёр, который горит все три дня торжества.

За кардиналов и их замыслы.

За зов бездны.

Арден делает большой глоток и цветочный аромат джина отчетливо наполняет воздух. Я и не осознавала, что именно этот обволакивающий аромат исходил от моего сводного брата, когда мне было четырнадцать лет. И теперь, когда я узнаю этот запах, мне стало понятно всё, на что я раньше даже не обращала внимания. И его перепадынастроения. И его падение.

Та самая ночь.

Сухие листья кружатся на траве, пока ветер играет с моими волосами. Я делаю глубокий вдох и на мгновение закрываю глаза. Сейчас мне столько же лет, сколько было брату, когда он сел за руль, погубив всех своих трех друзей. Одни говорят, что он был пьян. Другие утверждают, что он намеренно устроил аварию.

Все это не имело никакого значения. Случайно или нет, но, когда ты убиваешь трех всадников и все они – звездные баскетболисты, правящие Тандер-Бэй, ты становишьсяврагом народа. Его друзей оплакивают. Мне же приходится скорбеть о брате в одиночестве. Молча смотреть, как его имя стирают со всех трофеев и табличек на стендах в школе. Терпеть свист, когда на школьных собраниях показывают записи старых матчей с его участием. Видеть манекены в его спортивной куртке, подвешенные на мосту.

Боже, как же я скучаю по нему.

Целых четыре года я держалась подальше от этого города, опасаясь, что местные используют Ночь Преисподней в качестве прикрытия, чтобы отыграться на мне, раз они немогли отомстить моему сводному брату Мэйну. Разве это не идеальное время года, чтобы совершать плохие поступки и оставаться безнаказанным?

Маски, бутафорское оружие, суматоха, безумие, алкоголь, толпы людей, темнота и множество укромных местечек по всему городу, где можно что-то спрятать.

Но время не стоит на месте — мне уже восемнадцать лет. Выпускной класс. Это мой последний шанс насладиться праздником в статусе старшеклассницы.

— Не снимайте маски, — продолжает свои наставления Эрик Фельдман. — И не стирайте грим с лица. То, что происходит в лабиринте, остается в лабиринте. И не забывайте... — Его голубые глаза сверкают озорным блеском. — Вас могут поймать, продолжение же зависит только от вас.

Толпа начинает приглушенно хихикать и перешептываться, пока большинство парней похотливо поглядывают из-за своих масок, а девушки тщетно скрывают улыбки под слоем грима.Эрик предупреждает нас на случай, если кто-то будет снимать происходящее на видео. Кто-то всегда снимает.

— Но... — добавляет Дориан Касл, встретившись со мной взглядом сквозь маску в виде белого черепа. — если уж ты замарался, то почему бы не замараться как следует, нетак ли?

Раздается новый взрыв смеха и хохота, пока он смотрит на меня и проводит ладонью по своей обнаженной груди, демонстративно размазывая черную краску по каждомуоткрытому участку кожи, включая руки.

Никто не знает, что на самом деле происходит в лабиринте на кукурузном поле в Ночь Дьявола. Но, когда ты наконец выходишь из него, то точно знаешь, что к тебе прикасались и за какие именно места тебя трогали.

Я смотрю на слой грязи, скопившийся на костяшках его пальцев, и живот сводит от отвращения.Мои ноги уверенно упираются в землю, словно приковывая меня к месту. Мне осточертело это безвыходное положение. Все эти насмешки. Угрозы. Ненависть. Я усталавечно прятаться.

Я пристально смотрю на Дориана, не желая разрывать зрительный контакт. Мой брат отнял у него брата. Теперь он заберет меня.Если только я не успею сбежать оттуда прежде, чем он меня поймает.

— Всем приготовиться! — кричит Эрик.

Участники рассредоточиваются, создавая пространство для безопасного входа в лабиринт и избегая при этом столпотворения. Я же просто остаюсь позади в ожиданиисвоей очереди, перевожу взгляд и всматриваюсь в темные заросли кукурузы и едва заметную тропинку, которая теряется вдали. Пока Дориан продолжает испепелять меняглазами.

Бездна...

Мысль о том, что там может случиться что угодно, приводит меня в ужас, но в глубине души я жажду перемен.

— Это не самая лучшая идея, — бормочет Арден.Я встречаю взгляд Дориана.

— Это всего лишь прелюдия, — говорю я ей. — Он не причинит мне вреда.

Однако меня всё же терзают сомнения. Его лицо скрывает белая маска, которая не была похожа на те маски в виде черепов, которые раньше носили парни. Она подобнавыточенному лицу с острым подбородком, четко очерченными скулами и черными глазами, от которых замирает моё сердце, потому что я точно знаю — Дориан смотрит на меня.

— Если твой план заключается лишь в том, чтобы просто убегать от них, почему бы не остаться дома?

— Я не убегаю. — отвечаю я, взглянув на неё. — Они преследуют меня. Это разные вещи.

И я больше не собираюсь прятаться.

— Добыче дается фора, — говорит нам Эрик. — Но эти тропинки в лабиринте проложены нами, так что мы знаем каждый поворот, все выходы и тупики. Да поможет вамБог, если вы угодите в один из них.

Волнение охватывает всех собравшихся, и я опускаю взгляд, чтобы убедиться, завязаны ли мои шнурки.

— Вы готовы? — кричит Эрик.

Дориан слегка наклоняет голову, пока два других всадника – Слэйтер Чикконе и МакГиверн Эллисон — освобождают вход в лабиринт и надевают свои маски.

— Три! —Эрик начинает обратный отсчет.

Ветер развевает высокие стебли, а лунный свет пробивается сквозь облака. Мышцы моих ног напряглись от пробирающего до костей холода.

— Два! — кричит он, и все готовятся к старту. — Один!

И мы срываемся с места. В воздухе раздается вой, когда мы буквально влетаем в заросли кукурузы. Смех, визг и крики эхом разносятся вокруг. Не в силах сдерживатьэмоции, я улыбаюсь, потому что сейчас не могу по-другому справиться со страхом. Я бегу изо всех сил, упираясь пятками в землю все быстрее и быстрее. Обгоняю Арден иоборачиваюсь, чтобы ухмыльнуться ей.

Но она, качая головой, подаёт мне знак следовать за ней и скрывается между рядами высокой кукурузы. Я резко торможу, и пробегающие мимо участники врезаются в меня,едва не сбивая с ног.

По правилам она не должна сходить с тропы. У меня возникает сильное желание последовать за Арден, вот только я не хочу нарушать правила. Пусть даже Арден и пытается помочь, я пришла сюда не для того, чтобы искать обходные пути.

Я оглядываюсь назад, на длинную тропу перед входом, где парни в масках ждут своего часа, и ощущаю невидимую связь между ними и мной. Они придут. Просто выдерживают формальные тридцать секунд форы.

Улыбка сползает с моего лица, но эта разразившаяся в животе буря уже не так сильно меня беспокоит.Резко развернувшись на месте, я скрываюсь за поворотом, и мои армейские ботинки тут же вязнут в грязи, когда по городу раздается бой церковных колоколов. Юбка скользитпо бедрам, и по коже пробегает приятная дрожь, вызванная явно не холодом.

Я делаю глубокий вдох и мои легкие наполняются ароматом дерева, земли, травы и огня. Я ощущаю аромат факелов, обрамляющих границу лабиринта. Костров, яркопылающих по всему городу. Фонарей, освещающих всю деревню. И едва уловимый запах моря возле скалистых утесов, откуда доносится звон колоколов.

Спускаясь по тропинке и сворачивая налево, я мчусь вперед и затем снова поворачиваю налево, но плотные ряды кукурузы преграждают мне путь.

Я замираю, тяжело дыша. Тупик.

— Черт! — Я разворачиваюсь на месте, но внезапно воздух пронзают громкие крики.

Со всех сторон доносятся безумный вой и рев. Я резко оборачиваюсь и судорожно втягиваю воздух.

— Эээээлииис! — кричат они.

Мои плечи безвольно опускаются.Я мчусь обратно по той же тропинке, откуда пришла, и делаю ещё один поворот, слыша за спиной их низкие голоса.

— Выходи. Выходи, где бы ты ни была!

Смех эхом разносится в ночи, и я тщетно поворачиваю головой то в одну, то в другую сторону, прислушиваясь к голосам. Спотыкаясь на неровностях, я теряю счет поворотам, но, заметив справа длинную тропу, срываюсь с места и бегу по ней, не жалея ног. Даже если я сейчас решу укрыться в зарослях кукурузы, я всё равно не пойму, гдевыход.

Как только я резко останавливаюсь и бросаю взгляд налево, а затем направо, то вижу только то, что конец тропы словно растворяется под высокими, нависающими стеблямикукурузы. От осознания безвыходности у меня кружится голова. Мир передо мной закружился, и я не могу даже вспомнить, в какую сторону бежала. Я поворачиваюсь сноваи снова. Откуда же я пришла?

Где все? Пугающая ночная бездна поглощает все тропинки, уходящие то влево, то вправо. Но одно можно сказать точно: я здесь одна.

Вместе с ними.

Справа от меня раздался хрустящий треск, и я затаила дыхание, застыв на мгновение. Затем, медленно наклонившись вперед, я заглянула в заросли кукурузы.

Высокие стебли устремляются ввысь, раскинув в стороны густые, сочные листья и еще несобранные початки кукурузы. Я осматриваюсь по сторонам, стараясь хоть что-то разглядеть, но через несколько шагов всё тонет в кромешной тьме. И так на протяжении множества акров кукурузы и скрытых темнотой рядов растений.

Слишком тихо.

Стоит мне об этом подумать, как раздается еще один выкрик, на этот раз громче и ближе, чем в прошлый раз, — Мы тебя найдем!

Затем послышалось хриплое рычание, и кто-то чуть тише добавляет:

— И мы планируем тебя трахнуть.

— И убить, — доносится шепот позади меня. Я сдерживаю вопль ужаса и медленно оборачиваюсь, слыша, как вдали эхом отдается зловещий смех.

Я бросаюсь бежать, постоянно меняя направление, пока не улавливаю шорох среди зарослей. Притворяюсь, что сворачиваю направо, но выбираю другой путь влево, и голосадоносятся буквально в нескольких шагах от другого ряда.Мое сердце пропускает удар, и я ныряю в заросли кукурузы, сходя с курса и нарушая правила. Да и черт с ними!

Пробираясь сквозь плотную посадку растений, я стараюсь двигаться как можно тише и незаметнее, чтобы всадники не смогли меня обнаружить. И для этого мне придетсязайти как можно глубже в посадку кукурузы. Все-таки стоило переодеться в другую одежду. Надеть белую рубашку было очень плохой идеей.

Моё внимание привлекает движение, и я тут же прячусь за двумя стеблями кукурузы, приседая и поворачиваясь лицом к тропе, которая находится примерно в четырех метрах от меня.

Я замечаю, как чьи-то ноги подбегают и останавливаются, встречаясь с другой парой ног, идущей с того направления, откуда только что пришла я.

— Ты видел её? — интересуется один из них.

— Нет, — выдыхает другой. Его голос звучит так, будто у него астма. Скорее всего, это Слэйтер Чикконе. Он курит с четырнадцати лет.

— Ты пришел со стороны выхода? — требовательно спрашивает первый парень, но его слова едва слышны из-за маски.

Я медленно поднимаюсь, пока не встаю в полный рост, и вижу полностью красную маску дьявола. И понимаю, что его напарник — это МакГиверн. По правилам они не должны были заходить в лабиринт со стороны выхода и не перехватывать участников прежде, чем те успеют сбежать. Но и я сама прячусь, что тоже считается жульничеством, так что...

Я не слышу, чтобы Слэйтер что-то сказал, но МакГиверн рычит:

— Ты гребанный идиот...

Где, черт возьми, Дориан? Он единственный, к кому эти двое прислушиваются. Если они поймают меня, только он сможет их остановить. Если захочет, конечно. И он должених остановить, так ведь? Они ведь не собираются меня убивать, правда? Просто хотят припугнуть.

Я делаю шаг назад, и под моими ботинками трескается засохший стебель. Я задерживаю дыхание и вижу, как они замирают, поворачивая головы в мою сторону.Я прикусываю щеку изнутри.

— Держи её! — кричит один из них.

И я бегу. Ветер беспощадно треплет мои волосы, когда я проношусь сквозь кукурузные дебри. Где-то позади меня раздается смех.

— Уууу! — орёт кто-то из них мне вслед.

— Ты нужна мне, детка! — кричит другой.

— Ну же! — говорю я, но не уверена, обращаюсь ли я к ним или к себе. Я выпрыгиваю из рядов стеблей, пересекаю тропу и снова ныряю в ближайшие заросли, петляя и убегая изо всех сил, пока не чувствую себя в безопасности.

Пригнувшись, я внимательно осматриваюсь и вытаскиваю нож из ботинка.Обычно я не ношу его с собой, но ходят слухи, что кардиналы всегда держат при себе нож. Особенно Бэнкс Мори и наш мэр Эрика Фэйн. Говорят, что у Бэнкс на бедре закреплен ремень с ножами, а Фэйн умеет мастерски их метать. Она способна попасть вам в голову с пяти метров.

Конечно же, это всё чушь. Ещё одна жуткая легенда, которая гуляет по городу, как и слухи о том, что муж мэра убил своего родного брата, а Дэймон Торренс жестоко расправился со своими родителями. Потому что в Тандер-Бэй все боготворят их. Если бы хоть что-то из этого было правдой, они давно сидели бы за решёткой.

Но как же заманчиво представить, что всё сказанное — правда. В прошлом году весной я нашла на распродаже нож с выкидным лезвием и тут же его купила. Такие ножизапрещены, так что кто знает, когда мне повезет найти его вно.

Теплый пар струится изо рта, растворяясь в холодном воздухе, а спина становится влажной от пота.

Я прислушиваюсь. Шаркающие шаги эхом отдаются на грунтовой дорожке, и я вижу, как мимо медленно проходят ноги в черных штанах.

Дориан? Или может Слэйтер? Именно для этого и нужна была маскировка. Какой-нибудь маскировочный костюм, который я должна была надеть. Каждый может дурачитьсяздесь, как ему вздумается, и не сталкиваться лицом к лицу в школе с другими участниками.

Или найти тех, кто хочет уйти от ответственности.Я поднимаю взгляд и вижу сквозь колосья красную маску.

— Если ты выйдешь прямо сейчас, — говорит МакГиверн.

— То это буду только один я.

Я напрягаю каждую затекшую мышцу, чтобы оставаться неподвижной, и зажимаю рот ладонью, скрывая дыхание в морозном воздухе.

Он лжет.

Слева раздаётся громкий хруст, и я поворачиваю голову. Я ни черта не вижу в темноте, но понимаю, что окружена.

— Найди меня, пока мои друзья не нашли тебя, — дразнит он.

Оглядываясь на МакГиверна, я чувствую, как стены смыкаются вокруг меня, и щелкаю рычажком, тихо обнажая острое лезвие. Да пошел ты!

Я покидаю своё временное убежище из кукурузных зарослей и в этот момент его голова резко поворачивается в мою сторону, а наши взгляды встречаются.

Его обнажённый торс полностью покрыт черной красной, на ногах такие же угольно-черные армейские штаны и ботинки, а лицо скрывает маска кроваво-красного цвета — единственное яркое и различимое пятно на фоне всей его темной фигуры. Его взгляд тут же падает на лезвие в моей руке.

Каждые несколько лет власть переходит к новой группе всадников, но самих всадников никто не выбирает. Просто трон достается тому, кто сможет его захватить.МакГиверн, скорее всего, просто гребанный альфач, но с моей стороны было бы глупо недооценивать его, даже когда он один.

— Твой брат убил трех всадников, — заявляет он. — Город заслуживает возмездия, что бы там ни говорили кардиналы.

— Кардиналы знают, что те всадники заслужили такой участи.— Я крепче сжимаю рукоятку ножа, а уголки моего рта приподнимаются в ухмылке, — Но тебе плевать...

— Да, мне глубоко плевать.

Верно. Потому что людям не хватает сплоченности, особенно тем, кто не может постоять за себя. Плевать, что последние всадники до смерти замучили ребёнка. Они так сильно издевались над ним однажды ночью в пещерах, что он умер. И плевать, что мой брат тоже погиб в той аварии. Плевать, что жители ненавидели всех, кто сгорел тогда в машине, потому что Лорен Фостер не заслуживал того, что с ним сделали. Его мучители останутся безнаказанными и им в очередной раз всё сойдет с рук. Мой брат Мэйн былвсадником и находился в пещерах в ту ночь. Он стал свидетелем происходящего зверства и не мог позволить им избежать наказания.

Плевать, что кардиналы защищали мою семью после случившего. Долг должен быть оплачен, потому что у парочки тех уже мертвых отбросов остались братья, которые сейчасвыросли.

— Давай, — провоцирую его я.

Он опускает подбородок, и я расставляю ноги на ширине плеч.

— Давай же, — рычу я.

МакГиверн отводит одну ногу назад, готовясь оттолкнуться ею, но прежде, чем он успевает сделать хоть шаг, я рычу и с размаху бью его ногой прямо в пах.

Он резко втягивает воздух, я же срываю с его лица маску и развернувшись, резко бросаюсь в противоположном направлении.

— Ты гребаная сука! — вопит он.

Но я продолжаю бежать без остановки. Я выберусь отсюда с маской всадника в качестве трофея, черт возьми. Их унижение станет мне наградой.

Я поворачиваю направо, пробегаю шесть метров, затем сворачиваю налево и попадаю в тупик, но меня это не останавливает. Я пробираюсь сквозь густые стебли,вступая с ними в борьбу и отбрасывая с пути толстые листья, и продолжаю бежать, пока воздух наполняется воплями и злобными возгласами.

— Элис! — раздается вокруг, и потом еще громче: — ЭЛИС!

Лунный свет плавно просачивается сквозь облака, освещая тропу, на которую я выхожу. Кто-то приближается, и обернувшись, я вижу несущегося на меня МакГиверна. Явскрикиваю и спотыкаюсь о початок кукурузы, отчего мы оба падаем в грязь, и МакГиверн оказывается сверху.

— Нет! — кричу я. Он, черт возьми, знал короткий путь. В конце концов, именно они проложили тропы в лабиринте на кукурузном поле.

Я бросаю маску и пытаюсь оттолкнуть его одной рукой, но он хватает меня за запястье и бьёт им о землю до тех пор, пока я не выпускаю нож.

— Что ты собираешься делать? — вырывается у меня. — Ты собираешься поступить со мной так же, как с Лорен Фостер, и снова устроить всадникам настоящий ад? Да?

Школа Тандер-Бэй не выдержит очередного скандала. Если ученики продолжат терять контроль, придет кто-то, кто возьмет под контроль уже их.

Он прижимает мои запястья к земле, пока я отчаянно сопротивляюсь.

Но затем я резко останавливаюсь. Я поднимаю на него взгляд, заставляя себя дышать спокойнее и ровнее, а свои мышцы — расслабиться.

— Только... — Я едва не задыхаюсь от волнения. — Только не делай мне больно, хорошо?

Я всхлипываю для правдоподобности, и МакГиверн замирает на мгновение.

Медленным движениям я раздвигаю ноги, сгибая их в коленях, и позволяю его пострадавшему паху опуститься между ними.

— Давай это будешь только ты один, хорошо? — произношу плачущим голосом.

МакГиверн замирает, его грудь начинает вздыматься и опускаться немного сильнее, но он лишь продолжает смотреть на меня.

— Пожалуйста, — снова умоляю я. — Только не делай мне больно.

В его глазах загорается лихорадочный блеск, и, сделав толчок, он начинает тереться об меня сквозь одежду, а затем поддается вниз и кусает мою челюсть.

— Черт... — выдыхает он.

Его холодные и влажные губы медленно скользят по моему лицу, оставляя поцелуи и лёгкие укусы, а затем он прижимается к моим губам. Я приглушенно стону и целую его в ответ, двигаясь ему навстречу, пока он трется об меня в одежде.

— Трахни меня без презерватива, — умоляю я, после чего засовываю язык ему в рот, и его стон вибрацией отдается в моем горле. — Сними с меня трусики.

И МакГиверн не выдерживает. Он отпускает мои запястья. Я тянусь вниз и расстегиваю его ремень и ширинку, а он, тем временем, задирает на мне юбку и хватается за мои трусики.Пока он стягивает их вниз, я успеваю засунуть руку ему в штаны и схватить его маленький, полутвердый член, и впиваюсь зубами в его ухо. Не проходит и секунды, какМакГиверн резко дергается и издает леденящий душу крик.

— А-а! — кричит он.

Я вгрызаюсь ещё сильнее, ощущая во рту металлический вкус крови. Его тело содрогается от внезапной боли. Я отпускаю его ухо и тянусь за своим ножом, сталкивая МакГиверна с себя.

Но он добирается до него первым, заносит его высоко, и я отшатываюсь, прикрывая лицо руками в защитном жесте, но...

Ничего не происходит. Он не наносит мне удар.

Его грузное тело исчезает. Слышится чьё-то сопение и хрип, до меня доносятся звуки шороха. Открыв глаза, я вижу перед собой уже две фигуры.

Кто-то схватил МакГиверна.

Я принимаю сидячее положение и начинаю тихо отползать назад, наблюдая за их дракой. На обоих черные армейские штаны. У обоих черной краской раскрашены тела.Только вот на втором парне черная маска. Никто из четверки всадников не носит черную.У Дориана маска белая. У МакГиверна – красная. У Эрика – серебристая, а у Слэйтера – синяя. Кто же это?

МакГиверн начинает убегать, второй участник следует за ним, пока я поднимаюсь на ноги. Что, черт возьми, произошло? Кто это был? Я подбегаю к ножу, лежащему в грязи, и хватаю его, чтобы убежать, разумные мысли покидают меня.

Прихватив красную маску МакГиверна, я устремляюсь в заросли кукурузы, следуя за ними по следу из сломанных стеблей и надорванных листьев. Мне следовало бы уйти.Выбраться отсюда, пока есть возможность, но я не могу объяснить происходящее. Я хочу понять. Это какая-то уловка? Или розыгрыш?

Какого черта тут происходит?

Чем дальше я иду по следу, тем больше меня пронизывает страх, что я никогда не вернусь обратно, но я продолжаю упорно шагать вперед. Я дала ему отпор. Я, чертвозьми, дала ему отпор!

Вдруг я замечаю перед собой две пары ног и тут же останавливаюсь. Скольжу взглядом вверх по их телам и вижу, что они оба стоят передо мной и смотрят на менясквозь заросли кукурузы.У меня перехватывает дыхание, и я инстинктивно отступаю, делая шаг назад.

Черная маска, напоминающая белую маску Дориана, такая же рельефная и мускулистая, обращена на меня. Темные глаза за ней кажутся чем-то нереальным. С его-то ростом в метр восемьдесят он легко возвышается над МакГиверном.

Должно быть, он один из его товарищей по баскетбольной команде. Я крепче сжимаю ноги, мой живот болезненно сводит, как будто я на американских горках.

Он держит МакГиверна перед собой, обхватив рукой шею, а острие его ножа приставлено прямо к яремной вене.

— Элис... — едва выдыхает МакГиверн.

— Какого хрена происходит? Помоги мне.

Он думает, что я замешана в этом. Или же просто мастерски притворяется. Всё происходящее — розыгрыш.

Второй парень усиливает хватку, даже не моргнув при этом, как будто бросает мне вызов остановить его. Он отводит нож назад, словно готовится ударить, замирает на секунду, наблюдая за мной, и ждет, когда я закричу в знак протеста, но...Я качаю головой.

— Сделай это.

И он вонзает нож в шею МакГиверна, полностью погружая лезвие в плоть. Парень вскрикивает, но его крик тут же заглушается в струе крови, хлынувшей из фальшивойраны.

У меня внутри всё сжимается от того, насколько это выглядит реалистично: его глаза закатываются, пока жгучая, алая кровь бьет фонтаном из шеи и стекает вниз по груди.

Мужчина в черной маске продолжает наблюдать за мной, пока МакГиверн выскальзывает из его рук и падает на землю. Я смотрю на него, думая, что розыгрыш скоро закончится, но он хватается за шею, а кровь, тем временем, продолжает хлестать.

МакГиверн хрипит, брызжет слюной и хватает ртом воздух, пока его тело содрогается в конвульсиях.

И в тот момент, когда он перестает двигаться и просто замирает на месте, волна ужаса накрывает меня, и я не могу отвести взгляд от его безжизненного тела. Я не двигаюсь, не дышу и не моргаю, пока убийца наблюдает за мной... и за тем, как я смотрю на МакГиверна.

Кровь продолжает растекаться, окрашивая гниющие стебли кукурузы на земле.

Черная Маска подходит ко мне и прижимает палец к моим губам.

— Ш-ш-ш, — говорит он мне.

Нервная дрожь сковывает моё тело, и я чувствую тёплую жидкость, стекающую по ноге. Вот дерьмо!

Боже мой!

Начинаю пятиться назад, ожидая, что он погонится за мной. Я поворачиваюсь, едва ли не падая, и собираю всю свою силу, чтобы бежать отсюда со всей скоростью. Я продираюсь через кукурузное поле, не тратя времени на поиск тропинок, ибезостановочно бегу до тех пор, пока не выбираюсь на какую-то дорогу. Я не знаю, где нахожусь, но понимаю точно, что это не выход. Вокруг никого нет. Где же все?!

Я спешу вдоль линии дороги и наконец вижу знак поворота к Колдфилду. Мне нужно вернуться за машиной, но я не могу. Я не знаю, что только что произошло и кто в этом замешан. Я мчусь домой, оглядываясь назад каждые несколько секунд, а оказавшись внутри, запираю дверь, включаю сигнализацию и достаю телефон, чтобы позвонить в службу 911. Но тут слышу странный шум и взлетаю по лестнице в свою комнату, чтобывыглянуть из окна. Господи. Что это было? Кто это был?

Я грубо растираю лицо руками. Все было не по-настоящему. Такое не могло случиться. Скорее всего, они снимали всё это на видео, а я, черт возьми, обмочилась, как маленький ребенок. Завтра, когда я проснусь, моё унижение будет поистине грандиозным.

Я вглядываюсь в темноту за окном, чтобы заметить движение среди близрастущих деревьев. Всё казалось таким реальным.Таким реальным... Расстроюсь ли я, если это случившееся окажется правдой? Если МакГиверн действительно мертв? Боже, мне нужно всё обдумать.

Я кладу телефон на прикроватную тумбочку, срывая с себя грязную школьную форму, после чего запрыгиваю в душ. Откидывая назад намокшие пряди волос, я оттираюгрязь и следы высохших слез. Стоя под струями воды, я энергично провожу бруском мыла по коже и рукам, и стараюсь вычистить грязь из-под ногтей. Намыливаю ноги и тщательно промываю внутреннюю часть бедер.

Выключив душ, я вытираюсь и надеваю старые боксеры брата и свою зеленую тенниску с эмблемой команды Тандер-Бэй. Затем забираю с собой в спальню полотенце и подсушиваю им волосы, попутно запирая дверь и проверяя окна. Взяв в руки телефон, я смотрю на него. Надо позвонить папе. Он придет домой.

Но внезапно телефон звонит. Я вздрагиваю от неожиданности и едва не роняю его. На экране высвечивается незнакомый мне номер, а кроме Арден мне почти никто не звонит.

Пытаюсь прикинуть, кто бы это мог быть, но что-то слишком много совпадений, чтобы сразу не догадаться.Я сглатываю ком в горле и заставляю себя свайпнуть по зеленой кнопке.

— Тебе не стоило сегодня это видеть, — произносит спокойный голос.

На мгновение я перестаю дышать. Откуда у него мой номер? Он уже знал кто я, когда мы были на кукурузном поле.

Он продолжает:

— Но мне понравилось смотреть, как ты намочила свои маленькие трусики.

Слезы жгут мои глаза, но я не могу прервать звонок.

— Ты знаешь меня, — говорю я.

— Я знаю всех вас. — Его слова звучат решительно и терпеливо, словно змея, медленно и спокойно ползущая в моем ухе, что никак не вяжется с тем, что я видела влабиринте. — Тандер-Бэй — моя суть. Моё сердцебиение.— И затем он бормочет: — Я знаю всех вас.

Я обхожу свою кровать, облизывая пересохшие губы, и в голове крутятся вопросы, на которые у меня нет ответов. Это Дориан? Или Эрик? Никого из них я не видела в лабиринте. Возможно, кто-то из них надел другую маску...

Но зачем им убивать своего друга? Они так защищали меня?Или они хотели оставить меня себе?

— Где МакГиверн? — спрашиваю я.

— Там, где мы его оставили.

Холодок пробегает вдоль моего позвоночника. Он говорит «мы», как будто мы сделали это вместе.

— Ты думаешь, я не пойду в полицию? — наконец, со всей свирепостью спрашиваю я.

Но в ответ лишь мрачный смех щекочет моё ухо.

— Завтра будет намного интереснее, если ты этого не сделаешь.

Что?

— Я ещё не закончил, — уточняет он.

Моё сердце пропускает удар, и я крепче сжимаю телефон в руках.Звук дедушкиных часов отбивают полночь в вестибюле на нижнем этаже, и он, должно быть, слышит это через телефон, потому что говорит:

— Уже за полночь, Элис.

Я вздрагиваю от звука своего имени, произнесенного из его уст.

— Хэллоуин, — поясняет он. — Лучше бы тебе остаться дома.

Он кладет трубку, а я застываю на месте с прижатым к уху телефоном.Хэллоуин. Колдфилд. Сладость или гадость.Он только начинает.