Голоса в ночи

Дом за городом стоял на холме, поросшем диким плющом. Тонкие ветви, похожие на пальцы покойников, медленно ползли по стенам, как будто хотели добраться до окон, в которых почти не горел свет. В этом доме начинала ломаться тишина.  Сначала Морана думала, что это просто ветер. Старые стены скрипели, крыша потрескивала, трубы шептали. Ничего необычного. Так бывает в старых домах. Но всё изменилось ночью — на пятую ночь после того, как Ронан заперся в подвале и отказался разговаривать с ней.  Она лежала под одеялом, не в силах заснуть. Глаза горели от усталости, но разум был, наоборот, чересчур чётким, чересчур бдительным. Она слышала, как по полу кто-то ходит босиком — но, поднимаясь проверить, никого не находила.  Иногда в зеркале на лестнице появлялся её отражённый силуэт, ещё до того, как она подходила. А потом — начались голоса.  Сперва едва различимые, как будто кто-то шептал сквозь сон. Они говорили на старом, странном языке, похожем на латынь, но искажённом. Эти звуки были слишком человеческими, чтобы быть шумом, и слишком нечеловеческими, чтобы быть голосами.  Она спрашивала Ронана, слышит ли он что-нибудь. Он лишь смотрел сквозь неё, как сквозь окно, и снова возвращался к своей кисти.— Ты перестала спать, да? — однажды тихо спросил он, не отрываясь от холста.— Я не могу, — ответила Морана. — Дом... говорит. Шепчет.— Это не дом, — прошептал он в ответ. — Это ты.                                   * * *  Она начала записывать сны. В маленький тетрадный блокнот, весь в чёрных каракулях и обрывках фраз:«Он стоит у изголовья и считает мои вдохи». «Мама шепчет сквозь стену. Но мама умерла».«Голоса не дают закрыть глаза. Они гладят волосы, когда я одна».  Однажды она проснулась от того, что кто-то сидел у неё в ногах. Темнота была полная, как в закрытом гробу. Но она чувствовала тяжесть на кровати. Как будто кто-то невидимый просто сидел и смотрел. И тогда голос — женский, почти нежный — прошептал. — Ты не проснёшься, если заснёшь.С тех пор она боялась спать.                                      * * *На шестую ночь всё стало хуже. Она спустилась на кухню, чтобы выпить воды. И вдруг услышала вздохи из подвала. Они были громкими. Надрывными. Как будто кто-то плакал. Но это был не Ронан.  Когда она подошла ближе, поняла: это её собственный голос. Как будто кто-то снизу... имитировал её плач.— Хватит, — прошептала она. — Пожалуйста, хватит.  Но тогда кто-то внутри стен рассмеялся. Смех был женским. Но в нём было что-то мертвенно-детское, как у куклы, которую давно выбросили.  Она пыталась выйти из дома. Просто выйти. Вдохнуть холодный воздух, уйти. Но дверь не открылась. Замок не поворачивался. Даже окно не поддавалось. Будто дом не хотел её отпускать.  Когда она наконец выломала старую раму и высунулась в сад — сад был не тем. Трава мертва. Воздух густой, как масло. Словно весь мир свернулся внутрь себя, оставив её и Ронана внутри этого пульсирующего, гниющего пузыря. Той же ночью Ронан подошёл к ней, впервые за долгое время.— Я почти закончил, — сказал он.Она посмотрела на его руки. Под ногтями была чёрная краска, но пальцы — в мелких порезах, будто он царапал холст.— Ронан... ты слышишь их?Он кивнул. Не удивлённо — спокойно. Буднично.— Они просто хотят, чтобы ты знала: ты не одна. Никогда.                                      * * *  На седьмую ночь ей приснилась бабушка. Сухая, осунувшаяся, как мумия. В чёрном платке, глаза — пустые, как выбитые стеклянные глаза куклы.— Не смотри в зеркало, дитя. В нём ты — не ты, — прошептала она и улыбнулась. Зубов не было.  А потом началась тишина. Дикая, абсолютная, как перед бурей. Ни шагов, ни скрипов, ни голосов. Просто пустота. Морана стояла в центре комнаты, и её дыхание — было единственным, что существовало.  И в этой тишине... она услышала своё имя. Не в голове. Не в ушах. А внутри костей.— Морана...Она обернулась. Никого. Но зеркало напротив неё — запотело. И на нём было написано пальцем:"Я уже здесь."