Дом из теней

День, когда Сильвестр узнал, что Морана куда-то исчезает по вечерам, был таким же серым и мокрым, как их дом. Тучи тянулись низко, почти касаясь крыши, и холодный дождь стучал по подоконнику, словно пальцы тех, кто когда-то стучал в дверь — и не дождался ответа.  Морана вернулась домой поздно. Волосы были влажные, на губах — вкус ветра и табачного дыма, оставшегося после поцелуев Ронана. Её сердце билось как пульс раны, но внутри — впервые за долгое время — было тепло. Пусть и тревожное. Пусть и неуверенное. Она несла в себе ощущение, будто держит в ладонях что-то хрупкое, птичье, живое.  В комнате было темно. Телевизор работал без звука — на экране пульсировала статичная чёрно-белая рябь. Она сняла пальто и уже почти прошла мимо кухни, когда услышала, как с хрипом скрипнул пол.— Где шлялась? — донеслось из темноты. Голос был липким, пропитанным алкоголем. Злым.Сильвестр сидел в кухне с сигаретой, затянутой до фильтра. Рядом стояла почти пустая бутылка. Лицо у него было серое, с налитыми глазами. Как у выжженной иконы.Морана замерла.— Гуляла, — ответила она сдержанно.— До часу ночи? — он встал. Шатался. Руки тряслись.  Она сделала шаг назад. Он двинулся вперёд. От него пахло перегаром, холодной злобой и чем-то приторным, мёртвым. Как будто в доме давно кто-то умер, и они забыли вынести тело.— Ты к кому ходишь, тварь? — прошипел он. — Кто тебя трахает в могилах?Она сжалась. Не из страха. А от отвращения. Эта ночь должна была быть другой. Её ночь. Их ночь. Но всё снова возвращалось к боли.  Сильвестр схватил её за плечо. Пальцы впились в кожу, оставляя синие пятна ещё до того, как она успела вскрикнуть. Она вырвалась. Ударила его по лицу ладонью — впервые в жизни.  Он остолбенел. Глаза его налились ещё сильнее. Он отшатнулся, затем рванулся вперёд. Но она уже была у двери. Побежала, босиком, по мокрому асфальту. Дождь хлестал по лицу, будто наказывая за каждую ошибку, за каждую слабость, за каждую улыбку, что она позволила себе рядом с Ронаном.  Она добежала до кладбища. Там, где всё началось. Где однажды она увидела его — как чёрную фигуру среди каменных крестов. Он стоял там и сейчас. В плаще, в шапке, без зонта. Мокрый, как и она. Как будто знал, что она придёт.— Ты... — выдохнула она.Он подошёл. Просто обнял. Тихо. Молча. Без вопросов.— Он поднял на меня руку, — сказала она. — Но я ударила его первой. Это ужасно?— Нет, — прошептал он. — Это не ужасно. Ужасно — остаться с ним. Ещё хоть на один день.Она всхлипнула. Слёзы слились с дождём. Он отстранился, посмотрел ей в глаза.— Идём.— Куда?— В мой дом. Настоящий. Не флигель. Не мастерская. Там, где я живу.  Они шли долго. Мимо фонарей, которые дышали жёлтым мертвецким светом. Мимо молчаливых витрин. Мимо мира, который больше не принадлежал ни ей, ни ему.  Дом Ронана находился в старом квартале. Почти весь подъезд был забит досками. Лифт не работал. На стенах — трещины и тени. Квартира была на последнем этаже. За дверью пахло ладаном и красками.  Там было странно. Спокойно. Почти по-церковному. В углу — икона с ликом, у которого были её глаза. На стенах — портреты. Некоторые из них напоминали её, другие — были искривлёнными лицами из кошмаров.  Она осталась на ночь. Он дал ей сухую рубашку. Она сидела у окна, смотрела на город, словно впервые видела его по-настоящему.— Ты когда-нибудь убивал? — спросила она вдруг. Даже не думая.Он не ответил сразу. Потом сказал:— Нет. Но иногда мне кажется, что я мог бы. Если бы это спасло кого-то.Она кивнула. Она поняла.  Этой ночью они спали рядом. Не касаясь. Не нуждаясь в прикосновении. Их тела разделял воздух, но души были на одной линии. Линии между ними больше не было. Только дом из теней, в котором, наконец, было хоть немного тепла.