«Шорохи под кожей»

Лёгкий сквозняк пронёсся по лестничной клетке, когда Лена открыла тяжёлую железную дверь, ведущую в подвал. Она медленно спустилась вниз, чувствуя, как сердце сжимается с каждым шагом. Ступени были покрыты пылью, а лампочка над входом слабо мерцала, будто предупреждала: дальше — не возвращаются.

Ключ в её руке холодил ладонь. Она сжала его крепче, будто надеялась, что металл сможет защитить от страха, что начинал шевелиться внутри неё.

Внизу пахло влажной штукатуркой и ржавчиной. Стены были облупившимися, и где-то капала вода — медленно, размеренно, как будто считала минуты. Лена подошла к двери с номером 3, как было указано в письме. Замок щёлкнул тихо, почти уважительно, будто знал — его давно не тревожили.

Внутри было темно. Она включила фонарик на телефоне, и свет выхватил из тьмы старый письменный стол, обклеенный выцветшими вырезками из газет. На стенах висели карты, фотографии, какие-то заметки, соединённые нитками, как в фильмах о сыщиках.

В центре доски было прикреплено её фото.

Лена отшатнулась. Она не помнила, чтобы кто-то её снимал — кадр был сделан издалека, через окно, когда она сидела в своей комнате, листая дневник. Под фото чёрным маркером было написано: «Она — ключ».

Её дыхание сбилось. Она обернулась — тишина. Но ей показалось, будто за спиной мелькнула тень. Она резко повернула фонарь, но ничего не было — только пыль и шорох ветра.

Лена подошла ближе к доске. Рядом с её фото была старая вырезка из газеты. На пожелтевшей бумаге заголовок бросался в глаза:

«Таинственное убийство на улице Лейтенанта Грина: подозреваемый исчез»

Под заголовком — чёрно-белое фото. На нём был он. Тот самый парень, с которым она столкнулась в тумане.

Но дальше было страннее: под фотографией кто-то дописал от руки — другим почерком:

«Он тоже ищет правду. Но кому он служит — свету или тьме?»

У Лены задрожали пальцы. Она вдруг почувствовала, что здесь кто-то есть. Настоящий, живой. Или уже нет?

Скрип.

Где-то за спиной. Лена обернулась, фонарь метнулся по углам.

Тишина.

Но теперь она точно знала: за ней следят.

Лёгкий скрип не повторился, но Лена чувствовала его отголоски в каждой клетке тела. Пальцы дрожали, как будто сама тьма касалась её кожи. Она подошла к столу и осторожно выдвинула верхний ящик. Он открылся с тяжёлым скрежетом.

Внутри — старый диктофон.

Она включила его, и в комнате раздался хриплый, уставший голос:

«Если ты это слышишь, значит, они уже рядом. Я пытался остановить всё, но мне не хватило времени. За домом номер 47 не просто убийство... Там дверь. Дверь, которую нельзя открывать.»

Лена замерла. Диктофон щёлкнул и выключился. Разрядился.

Дверь, которую нельзя открывать?

Она посмотрела на стену — карта города. Дом номер 47 был обведён красным маркером. А рядом — стрелка, указывающая в подвал. Туда, где она сейчас.

Сердце застучало громче. У двери что-то зашуршало.

Лена схватила диктофон, сунула его в карман и медленно подошла к выходу. Но на пороге стоял он. Тот самый парень. Глаза — тёмные, как ночь, волосы растрёпаны, а в руках — коробка.

— Ты не должна была приходить одна, — тихо сказал он.— Ты знал, что я найду это место, — прошептала она.— Не только ты ищешь ответы, Лена. И не все, кто ищет, хотят найти правду.

Он протянул ей коробку. Лена медленно открыла крышку. Внутри — старая видеокассета, окровавленный кулон и обрывок письма.

«Если ты читаешь это... значит, он уже знает, кто ты.»

Лена подняла взгляд.

Парня не было.

Как будто он исчез.

Или...Никогда и не стоял перед ней.