Глава 5

Я покинула Дублин в кошмарной спешке. Быстрее его покидали бы только преступники и беженцы. Даже Герман не стал мотать мне нервы, выдал зарплату за месяц вперед и чуть ли не по-отечески благословил на прощание. Накануне отъезда я выпила по стаканчику с Демидом и Вет , вручила ключи от своей квартиры подруге (она обещала исправно поливать герань) и заехала в Блэкрок проститься с морем. Сразу за линией ДАРТа[12] тянулась узкая полоса обрывистого берега, покрытая тиной. Я спустилась вниз, держась за ржавые перила, и посадила на влажный песок подаренную Терри плюшевую собачку. Мягкая игрушка из нежного белого бархата, с обвислыми ушами и розовым носом, в обнимку с которой я провела множество ночей, смотрела на меня бусинами глаз и словно умоляла не бросать. Ее бы мог взять в ручки наш ребенок, она могла лежать на нашей большой двуспальной кровати, эту игрушку я стирала бы вместе с распашонками малыша и рубашками Терри, но...Она не принадлежала мне, как и наше иллюзорное будущее. Скоро начнется прилив и унесет ее далеко-далеко, а потом соленая вода и водоросли превратят плюшевую собачку в комок грязной расползающейся ткани. Океан безжалостен, он уничтожит все, до чего доберется.К черту игрушки! К черту Терри! К черту мою никчемную жизнь!..Лилит встретила меня в аэропорту, помогла дотащить чемодан до багажной ленты и, пока служащий в форме Aer Lingus регистрировал нас, шепнула мне на ухо:– Поздравляю.– С чем?– С сегодняшнего дня ты больше никогда не будешь жертвой. Я создам тебя,Ванесс. Заново, с нуля, на осколках того, что от тебя осталось.Вскоре к нам присоединилась Изабелла– будущая ассистентка Лилит, – яркая, улыбчивая девушка-подсолнух. Кричащий, бескомпромиссный блонд и впрямь был ей к лицу.– Я еще никогда не летала бизнес-классом, это просто улетно, сорри за каламбур!– Привыкайте. Сотрудники «Мальтезе-медикал» достойны всего самого лучшего.* * *В Бостоне мы с Изабеллой поселились в гостинице с умопомрачительным видом на океан, и Лилит дала нам неделю на то, чтобы немного познакомиться с городом. Он сразу пришелся мне по вкусу. Не слишком большой, не слишком суетливый, не слишком индустриальный. Старинные церкви, чудесные парки с уточками и лебедями, небоскребы, добротные особняки – всего словно точно отмерили на весах.– Если Лос-Анджелес – это кинодива с выбеленными локонами, Вегас – красивая азартная шлюха, Нью-Йорк – деловая львица, Хьюстон – сотрудница космического центра в круглых очках, Чикаго – предпринимательница с криминальным прошлым, то Бостон – это всего лишь пожилая, хорошо одетая лекторша, которая ездит на велосипеде и зачитывается средневековыми английскими романами, – с легкой улыбкой вещает Лилит, поворачивая машину на Сторроу-драйв. – Чтобы дать вам понять, что такое Бостон, назову всего два его прозвища: Колыбель свободы и Пешеходный город Америки. Борьба за независимость Британской Америки от британской короны началась с Бостонского чаепития. Что касается второго прозвища: это один из самых удобных городов для пеших прогулок...Лилит заехала за мной и Изабеллой в наш первый рабочий день в «Мальтезе-медикал» и теперь неспешно везет нас по старинным улицам, забавно рассказывая об истории и архитектуре. Ее роскошный красный «мустанг» катит вперед, рассекая жаркий бостонский воздух. Я с интересом слушаю, рассматриваю людей и здания. Вглядываюсь в облик нового города, в котором мне предстоит найти себя.* * *Принадлежащая Лилит клиника женского здоровья, очевидно, стоила каждого вложенного в нее цента. Престижный район, вид на Бостонскую бухту, роскошные интерьеры, вышколенный персонал, невообразимое множество кабинетов. Дела у «Мальтезе-медикал» явно шли прекрасно. Я не представляла, что все здесь будет устроено с таким вниманием к мелочам, порядку, стилю. Мои нехитрые обязанности сводились к сортировке корреспонденции, приему телефонных звонков и приготовлению кофе для Лилит и ее клиентов, но уже с самого начала мне вменялось в обязанность соответствовать стилю компании: деловой костюм, безупречный макияж, туфли на высоком каблуке и – символ моей новой жизни – тщательно уложенные красивые длинные волосы. Лилит порекомендовала салон, где я накануне моего первого рабочего дня провела несколько часов, зевая и изнемогая от скуки. А потом ко мне поднесли зеркало.Курсантка военной академии ушла в небытие. Из зеркала на меня смотрела девушка из рекламы дорогого шампуня, по чьим плечам рассыпались изумительные пряди цвета красного дерева. Они эффектно оттенили мою бледную кожу и необычно контрастировали с холодным голубым оттенком глаз. Я с трудом верила, что подобное преображение в моем случае вообще возможно.– О,Ванесс! Ты ли это? – воскликнула Лилит, входя в приемную.Она приблизилась, оглядела меня с головы до ног и широко улыбнулась. Потом слегка потянула прядь моих волос и кончиками пальцев коснулась моего подбородка.– Скажи что-нибудь с этим твоим милым ирландским акцентом.– Мне стоит избавиться от него?– Ни в коем случае! Продолжай говорить так, как говоришь. И еще. Сегодня у меня важное совещание, и я хочу, чтобы ты на нем присутствовала. Как на это смотришь?Я смотрела на это с плохо скрываемым восторгом.– Подготовь заранее стол и останься в конференц-зале. Договорились?– Да.– Отлично. И,Ванесс... – Лилит подняла перед собой маленький бумажный пакет черного цвета с бантиком. – Это тебе!Я вытащила из пакета коробочку и сорвала с нее серебряную бумагу. Внутри на кусочке бархата лежал маленький значок в виде собачьей мордашки.– Какая прелесть. Что это?– Всего лишь наш талисман. Это мальтезе – мальтийская болонка – одна из древнейших пород собак.– О! Так вот в честь кого названа клиника! – догадалась я.Лилит помогла приколоть значок на лацкан моего пиджака и удовлетворенно кивнула.– Не снимай его. Я верю в талисманы.* * *Я поместила в центр стола вазу с карамельным печеньем, расставила бутылки минералки и стаканы и, не представляя, куда себя деть, принялась наворачивать круги вокруг стола. Вскоре ко мне присоединилась Изабелла, которая нервно поглядывала по сторонам.– Я так волнуюсь. Как будто первый раз выхожу на сцену.– Кем ты работала в Ирландии?– Я не работала, училась в школе драмы. А ты?– Вкалывала официанткой. Если что, я умею жонглировать бутылками.– А я умею смеяться и плакать по заказу. Выглядит и звучит очень натурально, – заявила Иза. – По-моему, мы классная команда,Ванесс.Мое имя она произнесла уже шепотом. Дверь открылась, и в конференц-зал вошла незнакомая девушка. Высокая, светлоглазая, с короткой стрижкой под мальчишку. В обтягивающих черных джинсах, короткой кожаной куртке, в смело расстегнутой на груди блузке. Не здороваясь, она бросила на стол сумку и с меланхоличным видом уставилась в окно.– Хотите чаю, кофе? – заговорила во мне официантка.– Что? – сказала девушка, обращая ко мне равнодушное лицо.– Я могу приготовить кофе или...– Если захочу долбаный кофе, я схожу на кухню и сварю его себе, – перебила она меня.Я отошла от нее подальше и больше не лезла со своими предложениями. Вслед за ней в конференц-зале появился еще десяток хорошо одетых красоток. И, слава богу, эти оказались куда приветливей, чем первая. Весело переговариваясь и одновременно снимая верхнюю одежду, они расположились за столом. Я узнала среди них Брук, которую видела в кафе в Дублине вместе с Лилит: эффектная копия Майли Сайрус в дерзком узком платье. Она приветливо кивнула, оценивающе оглядев меня с ног до головы.Потом к нам присоединилась Лилит, и я стала свидетелем первого делового совещания в моей жизни. Я так и не поняла, в чем именно специализировались девушки, но сложилось впечатление, что проекты, в которых они принимали участие, сулили серьезные прибыли.– Наоми, что там с Альфой? Идеи есть?– Не густо, – отвечает Наоми, одна из красивейших девушек в за столом: белокожая, с утонченными чертами лица и длинными темными волосами, завитыми в крупные локоны. Ни дать ни взять графиня средневекового замка, затерянного в лесах Трансильвании.– Нашла его слабое место?– Разведение лошадей. Планирует купить поместье в Миннесоте под все это дело.– Любопытно. Ты уже начала просвещаться?– Да. Смотрю ролики сношающихся коней на ютубе.Все смеются.– Брук, что у тебя?Дальше идет обсуждение тайных увлечений людей, чьи имена никто не произносит вслух. Вместо них называются буквы греческого алфавита: Альфа, Бета, Гамма и прочие.– Закончите проекты к концу недели, – подытоживает Лилит. – Прорабатывайте несколько слабых мест одновременно и изучайте детали. Наоми, я хочу, чтобы к концу недели ты говорила о лошадиных забавах как о своих собственных – с таким же знанием дела.От смеха дрожит вода в бутылках. Я сама едва сдерживаюсь, чтобы не захохотать. Не знаю, что происходит, но мне хочется быть частью всего этого.– Селена? – говорит Лилит, и к ней поворачивается девушка, которая вошла первой. – Как твои дела, милая?– Я уже сдала свой последний проект, поэтому не понимаю, зачем я здесь, Лилит.– Мне тяжело тебя отпускать, Си, даже не представляю, кем тебя заменить.Селена прикрывает глаза и поглаживает пальцами висок, как будто испытывает мучительную головную боль.– Мы можем идти, Лилит? – подает голос юная полногрудая афроамериканка. Она озабоченно поглядывает на Селену и нервно сжимает карандаш в руке.– Да, девушки. По шутке с каждой – и можете быть свободны. Твой рецепт успеха, Брук?– Хм... Дай подумать... – чешет подбородок Брук. – Мой рецепт заключается в умении хорошо делать семьдесят вещей.– И что это за вещи?– Шикарно готовить и «шестьдесят девять». Девушки за столом одобрительно шумят и хихикают.– Молодец, Брук! Наоми, ты бы могла стать вегетарианкой?– Ой нет. Боюсь, из-за него моя интимная жизнь станет невыносимо скучной, – серьезно отвечает та. – Ну, вы понимаете... Вегетарианки не берут мяса в рот.Я громко смеюсь, пока наблюдаю со стороны за этой странной то ли игрой, то ли тренировкой: Лилит задает девушкам простые вопросы и получает ответы, от которых мои щеки пылают.– Сегодня, что, вечер пошлостей? Кто-нибудь может шутить невинно?Ванесс?Я подскакиваю от удивления.– Да,Ванесс, ты, – кивает Лилит. – Тебе нравится океан?Сидящие за столом девушки все как одна поворачивают ко мне голову и улыбаются так широко, что у каждой можно пересчитать все зубы. Я закусываю губу от волнения.– Твоя задача – дать нестандартный ответ, одновременно веселый и запоминающийся.В моей голове пусто, как в холодильнике диетчицы.– Э-э... Океан... Да, он мне нравится, но... – Пытаюсь сочинить что-то неординарное. – Но не думаю, что у нас с ним что-то выйдет: он голубой.Оглушительно смеются все, кроме Селены, которая сидит за дальним от меня концом стола и нервно покусывает губы.– Как ты, Селена, дорогая? – снова обращается к ней Лилит.Селена молчит, разглядывая свое отражение в лакированной поверхности стола.– Шутку, Си, мы все ждем шутку!– Разве я недостаточно смешила тебя все эти годы, босс?С этими словами она вскочила со стула, подхватила свою куртку и выбежала из конференц-зала.* * *Я собрала стаканы, унесла тарелку с печеньем (кажется, ни одна из девушек к нему так и не притронулась), забежала напоследок в уборную и... приросла к полу: над одним из умывальников, уперев руки в стену, нависла Селена. Сейчас она была еще бледнее и выглядела еще потеряннее, чем за столом в конференц-зале. Мне показалось, что ей очень плохо и она вот-вот потеряет сознание.– Эй, ты в порядке? – спросила я.Я была уверена, что сейчас она снова меня отошьет, но Селена вдруг быстро оглядела помещение уборной, потом молча взяла меня за руку. Я не сопротивлялась, она словно загипнотизировала меня взглядом и этим неожиданным прикосновением. Селена склонилась к зеркалу, подышала на него и что-то быстро написала пальцем на помутневшем месте.«Уноси», – прочитала я про себя и вслух спросила:– Что?Селена прижала палец к моим губам, подышала на другое место и написала:«Отсюда».Убедившись, что я это прочла, она дохнула на зеркало в третий раз и вывела еще одно слово:«Ноги».И пока эти три слова складывались у меня в голове в предложение, Селена стремительно выбежала из туалета.УНОСИ. ОТСЮДА. НОГИ.Взволнованная, с гулко колотящимся сердцем, я рванула за ней следом. Мне удалось нагнать ее у дверей лифта. Я молча встала рядом, ничем не выдавая своей паники.– Мне в Бикон-Хилл, а тебе? – спросила я ровным голосом.– А мне посрать, – отрезала она.Мы вместе вошли в лифт, и, как только дверь закрылась, Селена вытащила из сумочки жидкую помаду и быстро написала у себя на ладони: Бар «Призрак». 21.00. Едва я успела это прочитать, она потерла одну ладонь о другую и спрятала помаду в сумочку. Больше мы не говорили. Селена вышла из здания «Мальтезе-медикал» и затерялась в пестрой толпе. Я взглянула на часы: 18.15. У меня два часа и сорок пять минут, чтобы собрать свои мысли воедино и найти бар «Призрак».* * *Неприметный фасад, вежливый вышибала на входе и залитое ярко-синим светом внутреннее помещение, забитое людьми. Я пристроилась у края барной стойки, попросила безалкогольный коктейль и огляделась. И тут блондинка, сидящая на соседнем барном стуле, протянула ко мне руку.Я инстинктивно отпрянула, а в следующее мгновение застыла от изумления: это была Селена, и выглядела она так, что ее бы родная мать не узнала: длинный светлый парик, вульгарные накладные ресницы, автозагар. Она снова прижала палец к моим губам и потянулась к лацкану моего пиджака.– Обойдемся без скалящих зубы шавок, – шепчет она и отцепляет значок. Потом кладет его на барную стойку и накрывает пустым стаканом.Я слежу за ее действиями, как зачарованная. Селена постукивает пальцем по стакану, из-под которого мне улыбается симпатичная мордашка мальтезе.– Белая пушистая собачка – это только видимость. Стоит тебе зазеваться, и она с легкостью перекусит тебе горло.– О чем ты? – выговариваю я.– Это жучок,Ванесс. Они будут следить за каждым словом и, уж поверь, за каждой твоей мыслью. Пока ты будешь послушной девочкой, тебе не придется ни о чем волноваться. У тебя будут дорогие машины, безделушки за пятизначную цену и бабла столько, что тебе хватит на собственный маленький рай до конца дней. Но если ты только осмелишься взбунтоваться...– Чем они занимаются? Что это за клиника? Селена подается ко мне так, что ее ярко накрашенные губы оказываются у моего уха.– Чем они только не занимаются, – понизив голос, отвечает она. – Есть вещи вполне легитимные, вещи на грани законности и вещи, о которых, надеюсь, ты никогда не узнаешь. Потому что узнавшим о них следует опасаться за свою жизнь. Именно поэтому я ничего тебе не скажу, чтобы у тебя был шанс просто сбежать. Без последствий...Я вцепляюсь в ее руку.– Продолжай!– Не верь никому из девушек в своре, у каждой из них свой интерес. И тем более не верь Лилит. Вряд ли ты сможешь постичь до конца ее мотивы, ее интересы, ее саму, а от существ непостижимых лучше держаться подальше. Сегодня они тебя кормят и поят, а завтра окажется, что готовят на убой. Послушай меня. Сейчас я дам тебе самый лучший совет из всех, что тебе доводилось слышать: отправляйся в аэропорт, купи билет на ближайший рейс и никогда сюда не возвращайся. Лилит попробует уломать тебя, околдовать, но ты сильная, ты найдешь способ от нее отделаться. Пока не поздно.– Уломать меня? Зачем я ей?– Она готовит свое коронное блюдо, в котором роль главной специи отведена тебе? Разве ты не видишь, не чувствуешь, как тебя опутывают ее щупальца?Мою шею словно сдавливает стальной обруч. Перевернутый стакан бликует, отражая свет синих ламп, а мне кажется, что это светятся дьявольским электричеством глаза на значке.– Какая еще, блин, главная специя? – выдыхаю я судорожно. Это уже не лезет ни в какие ворота. – Я официантка из второсортной кафешки. С физиономией, как у хомяка, и...Селена смеется, но смех выходит натужным и горьким.– Люди с заниженной самооценкой – самые лучшие работники. Дурацкое извращенное чувство долга делает из них самых послушных исполнителей. Не успеешь оглянуться, как Лилит купит тебя с потрохами и заставит танцевать собачий вальс...Она заглядывает мне в глаза.– Ты – та, кого она долго искала. Ее коронному блюду не хватало главного ингредиента, и вот она его наконец нашла. Другой вопрос – захочешь ли ты быть частью всего этого, когда поймешь, что к чему. Клянусь, ты пожалеешь, если останешься и станешь ей прислуживать.– И что же это за блюдо? Отвечать на звонки и варить кофе?– Ты на самом деле такая тупая или просто прикидываешься? – Селена смотрит на меня с плохо скрываемым раздражением. Такое выражение лица я часто видела у своего менеджера Германна, когда тот не мог втолковать что-то особенно упрямому клиенту. – Я тоже начинала секретаршей,Ванесс, а потом... знаешь, чем мне пришлось заняться? Теперь я, блин, ОХОЧУСЬ. НА ЛЮДЕЙ.Я нечаянно опрокидываю свой стакан: коктейль льется ручейком по барной стойке, затекает под перевернутый стакан, которым Селена накрыла мой значок. Внезапно слышится короткий треск, и я вижу крохотную искру на поверхности намокшего значка. Это и в самом деле какая-то крохотная электронная штука, которая способна на гораздо большее, чем просто украшать лацкан моего пиджака.– Как это – охочусь на людей? – шепчу я Селене. Она не слышит: ее лицо обращено к входу в зал.Кожа у нее на плече, перечеркнутом бретелькой платья, покрыта мурашками.– Селена?Я не представляла, что эта девушка может быть такой быстрой: мою собеседницу как ветром сдуло с барного стула, она низко пригнулась и рванула сквозь толпу. Я подхватила свою сумку и бросилась за ней следом. То ли пытаясь не дать ей уйти, то ли спасаясь вместе с ней от неведомой опасности.Но я потеряла Селену в толпе. Я пробралась сквозь толпу вдоль стены, вошла в подсобное помещение – три года работы в кафе научили меня безошибочно ориентироваться в подобных местах, – а оттуда попала на улицу. Похоже, Селена сбежала именно этим путем. Я оглядела темный пустынный проулок, подсвеченный светом далекого фонаря, и...Тишину переулка вспорол истошный крик и тут же резко оборвался. Мое тело вытянулось в струну, в ушах зазвенела кровь. Вернуться в людное место. Как можно скорее. Исчезнуть в толпе... И тут кто-то, бесшумно подошедший сзади, обхватил меня за шею и зажал мне рот ладонью, обдав горьковато-острым запахом одеколона.– Молчи, или придушу, – прохрипел мне в ухо мужской голос.Я затрясла головой, шумно втягивая носом воздух. Ладонь убралась от моего лица.– Что вам от меня нужно?– Тебе разве разрешали говорить, дрянь? – Тяжелая, жестокая рука ударила меня по лицу, и у меня подкосились ноги. А потом меня потащили по переулку. Снова зажав мне рот и стиснув мою шею. Страх парализовал меня, наполнил горло и легкие, как вода наполняет тело утопленника.Меня почти втолкнули в лаково-черный седан, когда в проулок влетел алый, как кровь, «мустанг» и резко затормозил рядом с машиной похитителя. В окно высунулась рука с пистолетом, и острый, как отточенная сталь, голос отчеканил:– Руки прочь от нее! Быстро!Меня тут же выпустили, и я рухнула на землю, кашляя и задыхаясь.– В машину,Ванесс! В машину! – крикнула Лилит, держа на прицеле похитителя.Я не помню, как открыла дверь «мустанга» и забралась внутрь. Все, что отпечаталось в памяти, – это запах ее духов в салоне, гневный блеск глаз Лилит в зеркале заднего вида и ни с чем не сравнимое ощущение безопасности, проникшее в каждую клетку моего тела.* * *– Это моя вина. Я должна была предупредить тебя, но не подумала, что они могут добраться до тебя так быстро.Лилит вывела меня из машины, приобняла и увлекла за собой. Лифт, лестничная площадка какого-то современного жилого комплекса, красные ковры, зеркала. Она открыла дверь и включила свет. Приглушенное, теплое сияние залило роскошную гостиную в темно-серых тонах. Вот это квартирка!.. Я бы не смогла заработать на такую, даже если бы продала душу дьяволу. Лилит усадила меня на диван и закутала в плед.– Кто эти люди? Чего они хотели?– Конкуренты. Пытаются уничтожить меня и мое дело. Селена шпионила на них, и я ее уволила. Им это не понравилось, и они решили отыграться. Твой значок, она забрала его, так?Я окончательно перестала понимать, кто мне друг, а кто враг. Кто пытается спасти меня, а кто навредить? Селена была так убедительна, и она же посоветовала никому не верить, особенно Лилит. Но Лилит спасла мне жизнь!–Ванесс. – Она присела рядом и сунула мне в руки чашку горячего молока. – Я не смогу защитить тебя, если ты мне не поможешь. Сначала они отнимут у меня всех моих работников – напугают их до смерти, как тебя сегодня, пока те не сбегут, – потом уничтожат клинику, а потом возьмутся за меня.– Тот значок – в нем в самом деле было подслушивающее устройство?– Да. Это ради твоей же безопасности. Все мои сотрудники их носят. Жаль, что я не сказала тебе раньше. Я не знаю, что наговорила тебе Селена, но она не тот человек, которому можно верить. Подумай сама, она смогла полностью завладеть твоим вниманием меньше чем за полчаса. Ты последовала за ней в не самое безопасное место. А потом ловила каждое ее слово. Обычные люди на это не способны,Ванесс. Она обучена всем этим уловкам и опасна.– Чем занимается клиника, и какая роль в ней отведена мне, Лилит? – спросила я напрямик.Она устало прикрыла глаза.– Я не могу сказать. Ради твоей же безопасности, пока не могу. Что, если мы заключим сделку, Ванесс? Ты работаешь на меня ближайшие два месяца, выполняешь мои поручения и не задаешь вопросов. А потом – сразу после вечеринки в честь десятилетия компании – я рассказываю тебе все, от и до. О том, чем конкретно мы занимаемся и каковы твои перспективы. Если они тебя устроят, ты перестанешь считать деньги и будешь жить так, как тебе заблагорассудится. Если нет – я куплю тебе билет до Дублина, или куда ты там пожелаешь, и наши пути больше не пересекутся. Нет незаменимых людей,Ванесс. Незаменимы только аминокислоты.С чем, с чем, а с последним утверждением не поспоришь. Я прикрыла глаза, и перед мысленным взором снова появилась девушка в одних чулках, которая так легко заняла мое место, словно меня и не существовало.Лилит подоткнула плед мне под бедра и еще набросила свой кардиган мне на плечи.– Оставайся у меня до утра. Возьми завтра выходной, отдохни и подумай обо всем. Ты удивительная,Ванесс, и заслуживаешь лучшей участи, чем та, что тебе уготована свыше.После разговора с Лилит все сказанное Селеной показалось мне таким неправдоподобным. Таким же ненастоящим, как ее накладные ресницы и парик.– Мне не нужен выходной. Я согласна, Лилит. Я остаюсь.– Ты об этом не пожалеешь, – сжала она мою Руку.Лилит показала мне одну из спален, и я осталась у нее на ночь. Потолок освещал ночной светильник, постельное белье пахло ванилью и еще чем-то приятным и восточным. Впервые после смерти матери я не ощущала себя одинокой. «Сегодня не вернусь», – написала я Изабелл, с которой мы делили одну квартиру. «Ого! Симпатичный? Не забудь про презерватив, чертовка!» – написала она в ответ.* * *Два месяца пролетели незаметно. Шестьдесят дней, полных новых впечатлений, знакомств, удивительно легкой и приятной работы. Чем больше я погружалась в повседневные заботы компании, тем крепче становилось ощущение, что «Мальтезе-медикал» – всего лишь клиника женского здоровья и не таит в себе ничего жуткого, никакой опасности или уголовщины. Только профессиональные врачи и счастливые пациентки, порхающие из кабинета в кабинет, мечтающие избавиться от интимных проблем или завести ребенка.Из этой идиллической картинки выбивался только «Клуб странных шуток», который Лилит собирала каждую пятницу в конференц-зале. Мы с Изабеллой должны были присутствовать на каждой встрече и успели перезнакомиться со всеми девушками, которые туда приходили. Обычно встречи сводились к обсуждению непонятных мне «проектов» и юмористическим упражнениям. Я спрашивала у Лилит, кто они и в чем смысл этих встреч, но она напоминала мне, что я обо всем узнаю сразу же после вечеринки.Я прилично похудела и стала носить одежду на размер меньше, почти привыкла к высоким каблукам и тесным деловым костюмам. Я быстро нашла общий язык с двумя девушками из «Клуба» – Наоми и Брук, – и те стали часто брать меня с собой в рестораны и ночные клубы. Они не считали денег и обожали спорить. Это было их любимым развлечением.– Я закадрю вон того кудрявого, спорим на штукарь? – говорила Наоми Брук. Наоми была мой ровесницей, но уже обрела самоуверенность взрослой, искушенной женщины.– Накидываю еще тысячу, если он купит тебе бутылку шампанского, – отвечала Брук.– Здесь шампанское стоит три сотни за бутылку! Ты в своем уме?– Что такое три сотни для такого, как он?! Ты только посмотри на его дорогущие часы!Иногда на кону оказывалась такая сумма, которая превышала мою месячную зарплату. Я поражалась их расточительности и тому безумному азарту, какой загорался в глазах девушек, когда они в пылу спора швыряли на стол купюры. Я всегда держалась в стороне, с молчаливым восторгом наблюдая за этой безумной игрой. Закадрить парня, чьи часы стоили десятки тысяч баксов, было для меня такой же непосильной задачей, как поймать пуму голыми руками.– Как вы это делаете? – поражалась я. – Уму непостижимо!–Ванесс, это не сложнее, чем цирковая акробатика или стрельба из лука. Практика, практика и еще раз практика – и вот ты уже гуляешь по натянутому канату. Или попадаешь в яблочко со ста метров.Я мысленно улыбалась. Это когда же нужно начинать подобную «практику», чтобы к двадцати стать мастером? В утробе матери?* * *Вечеринка в честь десятилетия «Мальтезе-медикал», должно быть, стоила компании больших денег. Шампанское лилось рекой, закуски сделали бы честь столу президента, а гостей было не протолкнуться.Мое платье балансировало на грани приличий: строгий, закрытый верх, но спина обнажена чуть ли не до самой задницы. Его выбрали для меня Брук и Наоми, а Лилит торжественно одобрила. Я бы предпочла что-то менее броское и вызывающее, но охи и ахи подруг заставили сдаться.– Тебе обязательно нужно найти сегодня кавалера, Смитт! – шепнула мне Наоми. – Это платье так и просит: «Сорви меня! Сорви меня! Изорви меня в клочья!»– Надеюсь, ты у нас не монашка,Ванесс? – подключилась Брук. – Это платье просто создано для того, чтобы быть растерзанным.После двух бокалов шампанского их шутки уже не казались мне верхом непристойности. Если начистоту, то я бы не отказалась променять сегодня свою квартиру на берлогу одинокого симпатичного парня – моя интимная жизнь находилась в замороженном состоянии. Однако где его взять? Одинокого, симпатичного, милого, который бы тоже был не прочь...– Ты только погляди! – зашипела мне в ухо Брук. –Ванесс, кажется, я нашла для тебя идеального уничтожителя платьев.Она взяла меня за подбородок и повернула голову в сторону высокого, хорошо одетого парня, в одиночестве потягивающего шампанское у дальней стены.– Слишком хорош, мне бы кого попроще...– В смысле попроще? Официанта, что ли? Я тебя умоляю...Наоми повернулась ко мне на каблуках и коварно улыбнулась:– Черт возьми! Пять штук на то, что ты закадришь этого пупсика!Я поперхнулась шампанским так, что оно потекло у меня из носа, и одновременно рассмеялась.– Чокнутая! – выдохнула я.– И еще пять тысяч, если она принесет использованный презерватив завтра утром в офис! – сказала Брук, заглядывая мне в глаза. В ее зрачках прыгали чертики, ресницы трепетали, губы растянулись в улыбке.– Девчонки, я не настолько пьяна! – запротестовала я.– Тогда выпей еще! Ты слышала? Прекрасная ночь, прекрасный парень – и десять штук на кону! – Наоми подхватила бокал с подноса официанта и сунула мне в руки.