4

- Совсем нет замков? – спросил Рецени больше сам себя.

- Да, господин плотник, - ответствовал Вишт, справедливо сочтя, что вопрос предназначается ему. Как-никак, кроме них в холле никого не наблюдалось, и только их шаги нарушали мрачную тишину. – Очень хитроумно, учитывая происходящее.

- В смысле?

- Как же, любезный плотник. Когда нет замка – его и не запереть. Всё дело в ключниках. Господин Лардек скептически относится к моим предостережениям. По его словам, это просто неудобно, когда дверь заперта. Копаться в карманах в поисках ключа, нащупывать замочную скважину в полутьме – ему это не улыбается. Что ж. Хоть бы и так. Какая разница, если замков нет? Так мне спокойнее. Жаль, прочие так же недальновидны в своей тревоге, как и он в своём наплевательстве. Я говорил им. Говорил, что надо избавиться от замков. А они пытаются отбиться от изголодавшегося пса куском мяса. Теперь влево. Будьте аккуратны, здесь ещё темнее.

Вишт юркнул в сторону. Рецени пришлось напрячь зрение, чтобы уловить его силуэт в тёмном коридорчике.

- Почему так темно? Вы, помнится, сказали, что господину Лардеку не чуждо удобство. Такой мрак - вот что действительно неудобно, разве нет?

- Я и сам поначалу был не в восторге, - Вишт учтиво замедлился, как если бы рядом с ним шагал старичок. Рецени, и вправду, чувствовал себя подобным образом. Лишь глубоко посаженные окошки кое-как способствовали зрению, и то не вполне. – У господина Лардека на этот счёт свои убежденья. Он в принципе не любит свет. А, вот и пришли.

Рецени обнаружил себя в дверях гостиной, чуть более освещённой благодаря многочисленным окнам. Дощатый пол таился под багровым ковром, который казался почти что чёрным. Лардек, так и не снявший ни шляпы, ни шарфа, пристроился в кресле возле потрескавшегося камина, прихлёбывая вино. На бронзовом бокале резвились отблески пламени.

- Господин Лардек, вам что-нибудь требуется? – осведомился Вишт.

- Нет, ничего, - Лардек качнул верхом шляпы, не повернув головы. - Проследи только, чтобы потёмки не подкрались. Присаживайтесь, Рецени.

Вишт поклонился, без надобности – на него никто не смотрел, - и вышел. Рецени молчаливо принял приглашение и устроился в соседнем, излишне удобном на его вкус, кресле, у которого стоял невысокий железный столик.

- Не хотел портить тебе удивление, - сказал Лардек, и складки шарфа слегка разгладились. Должно быть, он улыбнулся. – Корвик работает на совесть. Поскольку обстоятельства сложились так, что тебе открылась причина его отлучки, думаю, будет нелишним предложить тебе посодействовать своему наставнику. Ты же плотник, как и он. В тебе меньше лет и больше сил. То, что и требуется.

- Боюсь, он управится раньше, чем я привыкну к этой темени.

Рецени вежливо усмехнулся. Лардек поддержал кашляющим смешком.

- Иногда свет открывает лишнее. То, чего не стоит видеть. Мой отец так говорил. Моя мать с ним не соглашалась, но суть от того не меняется.

- Если говорить о плотницком ремесле, свет – как нельзя более важен.

- К моему глубокому удручению. Как удачно, что я не плотник. Обдумай моё предложение. Я заплачу тебе втридорога против той суммы, которую получал Корвик за месяц латания крыш. Если надумаешь согласиться, приходи в поместье, я распоряжусь, чтобы тебя впустили без раздумий. А пока, уверен, ты хочешь вернуться домой, до того как наступит ночь.

Пока Лардек говорил, Рецени незаметно изучал помещение. Но было слишком темно, чтобы рассмотреть что-то ценное.

- Да, мастер Корвик попросил приглядывать за мастерской потщательнее...

- Нет-нет. Не стыдись своих опасений. Тебе дозволено страшиться темноты по тем причинам, по которым вздумается. Кто-то боится призраков, кто-то грабежа... все по-разному.

- Только не здесь, - из груди Рецени вырвался досадливый вздох. - Жители Тэрсву опасаются ночи лишь по одной причине.

- Да, кому как не мне знать. Моё семейство правит этими землями очень давно. Иногда меня посещает ощущение, что я знаю о ключниках больше, чем те, кто в них верит.

- Но всё-таки, кто они?

Рецени вдруг осознал, что до сих пор не задавался этим вопросом. А ведь он так напрашивался всё это время.

- Как ты знаешь, и в этом нет выдумки, к сожалению, десятилетия назад люди боялись ночи совершенно по иной причине. Все слышали эту историю.

- Я, признаться, много что слышал, только вот мало чего внятного.

Лардек с кряхтением вылез из кресла и подошёл к узкому столу у стены.

- Такие истории непозволительно слушать на трезвую голову, - подхватив ещё один бокал и кувшин с вином, он поставил их на столик рядом с гостем. – Считай это благодарностью за то, что ты, сам того не желая, угомонил горожан, - Рецени налил себе порцию и хранил сосредоточенное выражение, пока Лардек усаживался. – Ты же слышал о выродках, так ведь? О нечисти, заполнившей наше королевство. Это случилось очень давно. Пожалуй, больше сотни лет назад. Никто, по-хорошему говоря, не знает, откуда они взялись. Но, как выяснилось, эти существа куда более плодовиты, чем люди. Их стало так много, что темнота ночи окрасилась кровавым светом колечек, мерцающих в их глазах. Люди боялись выходить из дома, боялись за своих детей.

Рецени отхлебнул вина и непонимающе насупился.

- Почему же я их не видел?

- В том-то и штука. В Тэрсву и его ближайших окрестностях нет выродков. Больше нет.

- Но они были?

- Да. Народ молил Неизвестных о милости, но тщетно. Тогда в Тэрсву и пришёл мастер-ключник. Кто-то уверяет, что он был лишь видением, явившимся горожанам под воздействием дурманящей дымки, другие – что простым воришкой, который умел обращаться с ключами и проникать в дома. Я слышал многое, от разных людей. Как ты понимаешь, сказать наверняка не может никто. Глупо отрицать мистическое, зная о выродках, но верить во всё подряд – куда глупее. Мастер-ключник пообещал, что выродки исчезнут. Но для этого он должен запереть все замки в городе своей рукой. Уцепившись за слабую надежду, люди, не раздумывая, согласились и натаскали целую уйму ключей. В наступившую ночь хозяева были заперты в собственных домах. Утром все замки открылись, а выродки исчезли без следа.

Вино показалось Рецени чересчур кислым, и услышанное отнюдь его не подсластило.

- То есть он запер целый город?

Лардек, в свою очередь получавший от вина непомерное удовольствие, довольно причмокнул и облизал губы.

- Выходит, что так, да. Но это не всё, плотник. Не торопись. Пей вино. Как можно думать хоть о чём-то, кроме этой прелести? – слегка захмелевший правитель восторженно взглянул на свой бокал. – Не было пределов ликованию, и никто не спрашивал, что послужило такому чудесному избавлению. Хозяева потребовали свои ключи назад, но мастер-ключник сказал, что запираться нельзя, и спрятал ключи. Тогда люди втайне сделали новые, но замки больше не повиновались им, как прежде. Ни один из ключей не повернулся в замочной скважине. Тогда мастер-ключник опять явился, уже с иным предостережением. Сказал, мол, хозяева более не властны над собственными дверьми, и что ночью все они должны спать в своих постелях – ни шагу за порог. Одни испугались и остались дома. Но выискались и особо недоверчивые. Они на радостях закатили пирушку прямо на улицах города. Пили, кутили, горланили песни. Впервые за долгие десятилетия ночная округа очнулась от привычного сна. Остальные поуспокоились и заснули, убаюканные хмельным пением и хохотом. Но под утро факелы и фонари погасли, пение прекратилось, голоса умолкли. Пирующие будто растворились в ночи вслед за своими песнями.

- А при чём тут ключники?

Лардек довольно усмехнулся, допив вино.

- То-то и оно. На первый взгляд, ни при чём. Но люди стали подозревать, что мастер-ключник не управился бы со всеми замками в одиночку, и справедливо уверились, что у него есть помощники. Некоторые утверждали, что их водит за нос шайка жуликов и прикарманивает их добро, пока они спят. Вот только те, кто осмеливался подвергнуть сомнению пропажу пирующих, исчезали в ночи так же бесследно. Со временем люди до того перепугались, что перестали выходить за порог даже поздним вечером и ранним утром. Больше никто не сомневался. Дурни, что сказать.

Из коридора послышались шаги. Вскоре в дверях показался слегка нервный силуэт Вишта.

- Господин Лардек, как вы и просили, - проговорил он. – Сумерки. Любезный плотник успеет вернуться до темноты, но мешкать – непозволительно. Простите, если прерываю, но ждать дольше...

- Ничего, вино иссякло, как и моя история, - Лардек поднялся и поставил бокал на столик. – Не забудь о моём предложении, плотник.

Рецени встал и, столь же благодарно, сколь неуклюже поклонившись, последовал за Виштом, чья поступь утратила прежнюю уверенность. Они шли через холл в безмолвии, сделалось ещё темнее и куда тревожнее. Дверь передней ждала распахнутой.

- Я предпочту остаться в доме, если вы не возражаете, господин плотник, - сказал Вишт, останавливаясь у порога. – С прямой дороги не сбиться. Стража откроет ворота, а дальше... Ну, дальше вы и сами знаете.

Рецени нисколько и не возражал. Он захмелел, и порядочно, потому как в последнее время пил излишне редко. Работа не позволяла праздности. В то же время чувствовал он себя превосходно, даже расслабленно, и брёл, преспокойно вслушиваясь в скрежет камешков под отяжелевшими ногами. Надвигающаяся темнота почему-то не так волновала, как раньше. Может, слова правителя благотворно подействовали. Лардек, и вправду, говорил о ключниках в таком тоне, который использовался исключительно между делом и исключительно в досужих разговорах.

Железный лязг захлопнувшихся ворот прозвучал несколько отрезвляюще. Вино неуклонно выветривалось, а небо всё темнело. Вязы шелестели листвой.

- Приятель, припозднился же ты, - послышался знакомый голос, а за ним показался и его обладатель. Цусте выглядел продрогшим. Хотя бы потому, что все тесёмки на серой курточке были затянуты натуго. Рецени наградил его устало-изумлённым взглядом, с трудом приподняв брови вместе с веками, но не остановился.

- А ты чего здесь? – вяло спросил он, думая только о том, как бы побыстрее вернуться в мастерскую. Впрочем, теснящиеся впереди хибары и лачуги вселяли в его сердце какое-никакое успокоение, напоминая, что где-то там среди них прячется и его пристанище. – С каких пор ты гуляешь по вечерам?

- С недавних, - Цусте со стуком сжал зубы. - Как-никак я за тебя беспокоился. Но ты, по-видимому, в порядке. Лардек смилостивился?

- Мы поболтали в компании кувшинчика с вином.

Цусте со сдержанным восхищением выпятил челюсть.

- Не всякому плотнику доводилось пить с правителем. По его тону не сказать было, что он ведёт тебя на попойку. О чём таком говорили?

Рецени не находил в себе настроения на дружескую беседу. Беспокойство возвращалось по мере того, как вино ослабляло своё влияние. К тому же что-то ещё неявным образом терзало его, но определить, что именно, не выходило.

- Он рассказал историю о мастере-ключнике.

- Да, слыхали эту байку. И всё?

- И предложил поработать у него в поместье. Что-то с дверьми, - Рецени скривился и потёр переносицу. – Но мне как-то пока не хочется возиться с ними.

Глаза Цусте любопытно блеснули.

- Кстати об этом. Я же ничего толком не знаю. После того как вы ушли, горожане ещё долго тебя поносили и ключников заодно. Якобы ты им содействуешь. Вконец рехнулись. Понадеялись, что правитель прикажет стражникам с тобой расправиться или хотя бы отправит в Дервар, прибежище всякой преступной сволочи.

- К взаправдашним головорезам за то, что я не установил старухе клятую дверь? – Рецени распалился несвойственно сильно. – Вот же гнусь. Чтоб они сами попропадали все.

Переулочки опустели. Уже давненько, кстати говоря. Только немногие жители по-прежнему суетились возле домов, хотя далеко всё равно не совались. Опаска витала в сгустившейся дымке. Лишь завидев издалека край знакомой чуть поколотой черепицы, Рецени без промедления полез в карман и нащупал ключ. Холодное прикосновение железа показалось далёким. Должно быть, сказывалось вино.

- Ты чего это? – Цусте язвительно оттопырил край губ. – Дошли уже. Вон как побелел.

Рецени и впрямь разволновался, сам того не заметив. Остановившись у двери в мастерскую, он с облегчением толкнул её. Пальцы надавили на шершавую древесину и остались на месте. Дверь не сдвинулась. Рецени захлестнул жар. «В чём дело? Я не запирал».

- А ключ тебе на что? – со снисхождением напомнил Цусте. Рецени молчал, пронзая взглядом дверь, впиваясь в неё побелевшими от натуги пальцами. – Заперто, не видишь? Чего давить? Ты при мне её запер.

- Я специально этого не сделал, - в недоумении отозвался Рецени. – Я помню. Помню, как затворил, но на ключ не закрывал.

- Как же, - Цусте фыркнул и похлопал его по плечу. – Закрыл. При мне и закрыл. Ты спросонья не обратил внимания. Я как сейчас помню, что закрыл.

С недоверием Рецени вставил ключ в замочную скважину, пришлось нажать посильнее. Он медлил, подозревая скверное. Раздался дребезжащий щелчок. Ключ увяз в замке и замер, отказавшись поворачиваться.

- Заклинило, - Рецени обернул к приятелю мертвецки бледную физиономию. – Опять заклинило. Как и тогда.

- Дай-ка мне. Ты ещё не отрезвел. Так давить, ясно дело – заклинило. С девками у тебя так же? С замками, как с девицами. Настырность только вредит. Бережнее надо. Погляди. Криво же вставил, - Цусте нажал на ключ сбоку и с лёгкостью повернул. «Щёлк», - Вот. Заходи, плотник.