5. солнце (глава 9)

В этом смысле, нам со Светой ничего не грозит. Единственное, что омрачает наши отношения — это Степан. И почему он такой? В его годы я был почти примерным сыном. Старался не огорчать мать. Уважал отца. Учился прилежно, много читал. Расстраи­вался, когда получал в школе четверку.

2 Степан — он совсем другой. Такое впечатление, что оценки его не заботят. Он ведь умный, толковый парень. Но совсем без амбиций. Плывет себе по течению. Легко получает отлично, а на следующем уроке по тому же предмету может спокойно схватить тройку или даже двойку. И даже не сможет объяснить почему. Учителя на него жалуются. Говорят, мальчик не старается. Недостаточно занимается. Как это — не старается? Я в школе занимался много, стремясь быть похожим на маму, которая окончила школу с золотой медалью. У Степана оба родителя медалисты, а ему всё равно! Посидит пару часиков за уроками и опля! — мам, я всё сделал! Света проверит — вроде всё выучил. Только в школе за этот урок он может получить любую отметку.

3 Сперва я думал, что это моя вина. Детство Степана прошло мимо меня. Я хотел дочку, мечтал с ней возиться, а вопреки всем прогнозам родился сын. У меня в то время было много работы, и детство Степана прошло под чутким маминым руководством. Или это было с точностью до наоборот? Света взяла на себя воспитание сына, а я отпустил ситуацию и погрузился с головой в работу?

4 Вынырнул я из нее, когда пацан уже пошел в школу. Начались драки, слезы, синяки под глазом. Меня снова подключили к воспитанию сына. Выяснилось, что Степан вырос у меня плаксой, маменькиным сынком. Вспомнив собственное детство, я взялся за Степана, стараясь нагнать упущенное: подъем рано утром, зарядка, пробежка, отжимания. Долгие разговоры про то, как нужно не бояться бить обидчика по лицу. Не жалеть его. Не показывать собственной боли.

5 Сначала это помогло — парень перестал приходить из школы побитым. Но уже через пару месяцев начал гнусавить мамке, что не высыпается, не успевает делать уроки. Начались плохие отметки. Я отступил. Бегать по утрам перестали. Постепенно всё вернулось на круги своя. Я работал до ночи. Они со Светой учились в школе. Парень рос, успеваемость в школе падала. Когда ему исполнилось тринадцать, про меня снова вспомнили. А точнее — вызвали к директору школы. Пришлось выслушать о сыне много нового — попал под влияние, плохая компания, сигареты, пропускает занятия...

6 Вернувшись из школы домой, я вновь решил взять воспитание сына в свои руки. Точнее — ремень. Степан со Светой резко возражали. Света даже больше Степки, хотя ей-то ремнем никто не угрожал. Она убеждала меня, что у мальчика переходный возраст. Обнаженные нервы. Что это может стать для него серьезной психологической травмой. Возможно — на всю жизнь. Ну, не знаю. Меня отец лупил, если что не так — никаких травм, всё зажило. В общем, я умыл руки. Велел, чтобы она сама ходила к директору, если отвечает за его воспитание. Она возразила, у нас очень хороший ребенок. Умный и воспитанный. Видел бы я, какие оболтусы учатся у них в школе! Сейчас все подростки такие. Время такое. На нашего Степушу-то еще грех жаловаться! С ее слов я понял, что это не наша вина и даже не его — просто такое поколение... Я махнул рукой. Вроде и мой сын вырос, а вроде и нет. Светкин, наверное.

7 В последний раз я с ним серьезно поговорил в прошлом мае. Сразу по возвращению в Москву. Долго думал, готовился, подбирал слова. Но всё пошло не по сценарию. Мне пришлось на него даже наорать! Вряд ли он меня услышал. Я не ожидал встретить такую пропасть между нами. Что он мне там наговорил, что окончательно вывело меня из себя? Что ему нет дела до того, как сложится его жизнь. Что образование он получает для нас, а не для себя. Что ему без разницы, чем заниматься в жизни, лишь бы «нърмально» платили — хватало на жизнь и оставалось время на отдых и развлечения. Какой отдых? Он даже не умеет работать, чтобы мечтать об отдыхе! Он целыми днями ничего не делает. Ни по дому, ни в институте. Нигде! Я в его годы уже совмещал учебу с работой. Не высыпался, ложился поздно и вставал ни свет, ни заря. Ездил в университет в другой город. А он от чего устает? От получасовой поездки на метро до института? От постоянной игры на смартфоне? От чего?!

8 Он лишь обронил в ответ, что я вообще ничего не понимаю. Какое на них идет давление. Как сейчас трудно жить. Что никуда не пробиться и не устроиться без помощи родителей. Поэтому нужно просто жить. Наслаждаться этой жизнью. Каждым ее мгновением. И попусту не напрягаться...

9 Просто нет слов! Какие у меня были доверительные, дружеские отношения с отцом. Человек во всём. Как мы друг друга понимали! Я любил его всем сердцем и всей душой. Старался использовать любую возможность, чтобы побыть вместе. Развеять его печаль. Поговорить о важных для меня темах. Узнать что-то об этом мире. Внимать каждому слову...

10 Я понял, что это не мой сын. Мой сын не может так говорить! Так ему и заявил. Зря мы его растили и воспитывали, раз у нас вырос обычный сорняк, неприспособленный к жизни. Перекати-поле. И еще — мне стыдно за себя и за его мать, что у нас сын — такая тряпка! Признаю, я, конечно, перегнул. С тех пор он делает вид, что меня не существует. Нет ни в доме, ни в его жизни. Живет отдельно в съемной квартире рядом с институтом. Как-то умудряется за нее платить. Подозреваю, что здесь не обошлось без Светы, хотя она свое участие отрицает.

11 Я надеялся, что его переезд в отдельную квартиру сблизит нас с женой, но получилось иначе. Света нашла себе новые занятия. Стала задерживаться по вечерам. Уходить из дома по выходным. В итоге мы стали видеться еще реже. Только за городом и в совместных поездках. Да и то в последний раз она со мной к родителям не поехала. Сказала —  едешь в командировку, вот и езжай! Я и поехал один...

12 Он перевернулся на другой бок — затекла рука. Немного подвигал ей в воздухе над собой, чтобы разогнать кровь.