1. муравьи (1)

Ты ведь с самого начала это знал. Или догадывался.

Только через страдание приходит истина... Не помню, кто это сказал. Кажется, Достоевский. Мы бродим во тьме, не ведая, что творим. Не задумываясь ни о чем. Без тени сомнений. Плывем по течению реки. Топчем грязь дорог. Живем в камне. Спим на железе. Едим из пластика.

Боже мой, как я был наивен! Как я мог быть таким наивным? А сейчас? Что — сейчас? Сейчас уже ничего. Груда черепков. Ничего нельзя изменить, всё отболело... когда в твоей груди уже давно всё пусто, всё сгорело...

Что это — уныние? преждевременная старость? или просто плохое настроение? Встряхнись, ты же еще не старик. И перестань делать вид, что читаешь книгу. А вместо этого думать бог знает о чем!

Даниил отложил книгу в сторону и не спеша взял со стола вчерашнюю газету.

Что пишут нового? С ума сойти, сколько можно ее ждать!

Так...

Наши выиграли у чехов по буллитам.

Ясно, уже и третьему месту радуемся. Постмундиальный синдром. Что еще?

«Рыбопромышленника опять обвинили в организации похищения человека».

Ай-я-яй, да неужели? Впрочем, чему я удивляюсь.

«Россияне заняли на жизнь: кредиты физлицам резко выросли в апреле».

Это хорошая новость или плохая?

«Пассажиропоток аэропорта Домодедово снижается на фоне роста перевозок».

Ничего, вчера вечером я его немного поправил.

Всё тоска, унылая тоска. Сплошная липкая жижа.

Что я хочу найти тут? Что прочитать?

Мне противны и эти новости, и эта газета, и сам я себе противен, всё осточе...

— Ваш запеченный судак с овощами.

А эта официанточка мила со мной. В общем-то, в этом уличном кафе всегда вежливо обслуживали. Но эта — явно чертовка! Карие глаза, длинные ресницы. Размер, наверное, второй? Или даже третий.

Разволновался. Сердце тут же напомнило о себе. Вот здесь, слева. За ребрами. И пульс опять зашкаливает.

Он пощупал большим пальцем левое запястье. Воображение дрожащей рукой начертило в воздухе корявую синусоиду.

Интересно, из-за чего? Газета или девица? Говорили мне — не читать наших газет перед обедом!

Он пододвинул тарелку к себе и с недовольным видом поковырял в ней вилкой. Отодвинул на край половинку томата. Отрезал ножом небольшой кусочек и хотел съесть, но потом передумал и отложил приборы. Взял половинку лимона и яростно сдавил в кулаке. Желтая плоть податливо сжалась. Из открытой раны в тарелку хлынула мутная пахучая жидкость. Даниил полил всю рыбу целиком, но продолжал давить нежную кожу плода, пока та не начала лопаться, уступая напору онемевших пальцев.

Тогда он взял вилкой отрезанный кусок и положил в рот. Нежное, сочное филе с тонким ароматом итальянских трав. Сдобрено белым вином, в меру пропеченное и подсоленное. Увлажненное свежим лимонным соком, оно быстро растаяло без следа. Оставило на кончике языка благородное послевкусие. Волшебно, просто изумительно!

Он отрезал и съел еще. Потом почмокал языком.

Да, судак определенно неплох. Даже очень. Delizioso, maestro! Обычно здесь довольно вкусно готовят. Сколько раз я тут ел за последние десять лет — ни разу не подвели.

Конечно, теперь, когда у меня нет стабильного дохода, для меня здесь довольно дорого. И всё же — сложно отказываться от старых привычек. Особенно таких приятных. Хамон и сангрия под открытым небом. ­В столичном кафе я бы себе такого позволить не смог!

Опять деньги. Деньги сюда, деньги туда. Как я устал от этого. А как хорошо здесь было пять... даже десять лет назад!

Он доел и аккуратно сложил приборы на тарелку — слева направо под углом сорок пять градусов. Потом вытер губы и, небрежно бросив салфетку, рывком отодвинул тарелку. Вилка звякнула об асфальт. Сзади послышался девичий смех. Даниил обернулся. Обслуживающая его официантка стояла вместе с подружкой у кассы. Увидев, что он смотрит, она сразу подавила смешок и отвела взгляд.

Залезать под стол было неудобно. Места там немного, а он с детства был мальчик немаленький. Ему пришлось скрючиться так, что сразу заныло в спине. Вилка лежала у дальней металлической ножки столика. Потянувшись за ней, он заметил, как по растрескавшемуся от жары и старости асфальту ползет муравей. Он деловито перебирал лапками и двигался в известном одному ему направлении. Иногда он останавливался, делал небольшие зигзаги или полукруги. Но, в целом, довольно уверенно продвигался к намеченной цели. То есть он ее знал. Она у него была.

Приглядевшись, Даниил заметил и других муравьев. Они также уверенно спешили по своим делам. Не сталкиваясь и не мешая друг другу. Каждый был занят выполнением своей задачи, осуществлял свою миссию. Каждый что-то значил. Имел смысл.

Девушка за спиной снова прыснула со смеху. Осознав, насколько глупо он выглядит со стороны, Даниил вылез из-под стола и сел прямо.

Кто эти люди, мельтешащие вокруг? Куда они бегут? Знают ли они это? Есть ли у них цель? Скорее всего — никакой. Они думают, что знают. А на самом деле — бессмысленно суетятся по кругу. Носятся со своими бредовыми затеями и несбыточными мечтами. Ничтожества, изображающие из себя людей. Человеков. Праведников.

С досады он наступил ногой и расплющил ближайшего муравья. От него осталось едва заметное пятнышко на асфальте. И что? Разве это что-то меняет? Он топнул ногой еще и еще раз. Войдя в раж, он давил и давил насекомых, пока не задохнулся от душившей его злобы.

Нужно отдышаться! Нельзя же так.

Он немного успокоился, потом виновато осмотрелся по сторонам и взглянул на асфальт под столом. Мало что напоминало о случившемся здесь минуту назад погроме. На потрескавшемся асфальте вновь ползали муравьи. У них был такой же важный вид. Они были одеты в такие же черные деловые костюмы. Двигались примерно теми же маршрутами и ничем не отличались от погибших собратьев. Им не было дела до предшественников. Нет дела до того, кто их давит.

Даниил откинулся на спинку стула.

Ничего нельзя изменить... Даже муравьев.

Нам кажется порой, что мы боги, и жизнь принадлежит нам. Но мы не можем ничего в ней исправить. Даже крошечных муравьев. Мы можем причинять боль, заставить других страдать. И это может дать нам на мгновение ощущение выбора или чувство свободы. И всё же — мы лишь можем наблюдать этот План, но нам не дано его редактировать. Ведь если подумать — со стороны мы и сами такие же муравьи. Куда-то бежим без конца. Пока однажды кому-то более значимому и важному не понравится, как мы тут бегаем. И он решит, что у него есть право всё изменить.

____________

Примечания

...Только через страдание... кто это сказал. — На самом деле эта фраза — из цикла «Записки на манжетах» Михаила Булгакова.

... когда в твоей груди уже давно всё пусто, всё сгорело... — Строки из стихотворения Р. Киплинга «Заповедь» в переводе М. Лозинского.

... Наши выиграли у чехов по буллитам. — В хоккее с шайбой: штрафной удар с ходу по воротам, аналог пенальти в футболе. Серия буллитов пробивается, если основное и дополнительное время матча за медали окончились вничью. Сборные Канады и Чехии (ранее Чехословакии) — традиционные соперники сборной России (ранее СССР) в борьбе за золотые медали в мировом хоккейном первенстве. В чемпионате 2019 года сборная России играла и выиграла 26 мая в матче за третье место у сборной Чехии, а в финале в тот же день встретились сборные Канады и Финляндии — выиграли финны!

... Постмундиальный синдром. — то есть результат прошедшего в России Чемпионата мира по футболу (от исп. mundial — чемпионат мира по футболу).

...Рыбопромышленника опять обвинили в организации похищения человека. — Даниил читает заголовки газеты «Коммерсант» за понедельник, 27 мая 2019 года №89/П(6569).

...Говорили мне — не читать наших газет перед обедом! — В оригинале герой романа Михаила Булгакова «Собачье сердце» профессор Преображенский Филипп Филиппович говорит: «И, боже вас сохрани, не читайте до обеда советских газет!»