Глава 15. В больницах ни одна тайна не держится дольше часа.

Полутёмный коридор давил на плечи тишиной, которую нарушал лишь тихий голос Кейти, уже несколько минут уговаривавшей брата. Она переминалась с ноги на ногу, скрестив руки на груди.

— Билл, ну пожалуйста, переведи его ты! Ты же сам слышал, что он творил!

Мужчина лениво перевёл взгляд с бумаг в руках на сестру, уголки губ дёрнулись в насмешке.

— Серьёзно? Ты боишься какого-то мелкого пацана?

— Пацана, которого изолировали из-за агрессии! — вспыхнула она, с вызовом глядя в глаза Биллу. — Ну кто из нас старше? Ты! Так что давай, защищай сестру. Мало ли, набросится...

Билл тихо выдохнул, проводя рукой по лицу. На секунду прикрыл глаза, словно смиряясь с неизбежностью, а затем покачал головой.

— Что ж с тобой поделаешь, Кэй... — проворчал он.

— Спасибо! — протянула девушка, поправляя выбившуюся прядь светлых волос.

— Погоди ты. Я ещё не согласился. Это пациент Уилла по документам... Где этот... пострадавший? — приподнял бровь Билл, замечая, как Кейти замешкалась.

— Ну... В общем... М... Там... — она нервно потёрла руки, пытаясь подобрать слова, но лишь неуверенно улыбнулась.

— Всё с вами ясно, голубки, — хмыкнул Билл и, закатив глаза, театрально закрыв их ладонью, отвернулся, чтобы скрыть свою усмешку. — Ладно, иди уже, пока я не передумал.

— С меня твоя смена, обещаю! — выпалила Кейти и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом исчезла за поворотом.

Билл всегда смотрел на Кейти с лёгким недоумением и неизменной усталостью старшего брата, который знает: рано или поздно ему снова придётся разгребать последствия её очередного любовного приключения. Для него она навсегда осталась той девочкой, что по вечерам мечтательно рассказывала о новом парне, обвивая на палец прядь волос, цвет которых менялся чаще, чем её симпатии.

Она была кукольно-хрупкой, нежной, почти невесомой — идеальный образ для сотен влюблённых взглядов, которые следили за ней, зачарованные грацией и лёгкостью. Но те, кто видел только это, ошибались. В ней не было ни капли инфантильности или стремления к чужому вниманию. Кейти могла разбить сердце так же легко, как раньше разбивала коленки в детстве — без лишних сожалений и слёз. Она не терпела пренебрежения, не прощала ошибок и всегда сама выбирала, кому позволить приблизиться. Именно поэтому её выбором были тихие мальчики с первых парт — задумчивые, слегка рассеянные, с привычкой прятать взгляд за запотевшими линзами очков. Те, кто всегда знал ответ, но редко поднимал руку. Кто жил в мирах формул, нот, строк и гипотез, пока остальные шумно существовали в коридорах школы.

Кейти очаровывала их без труда — ворвалась в их аккуратно упорядоченные вселенные, переворачивала всё с ног на голову, заставляла забывать о чёткости схем и логике вычислений. Она была для них солнечным зайчиком, танцующим на страницах конспектов, случайным порывом ветра, сбивающим с ног и оставляющим след в самых потаённых уголках души.

Её привлекала эта зыбкая граница между наукой и эмоцией. Она любила наблюдать, как их осторожность сменяется восторгом, как робкие взгляды становятся увереннее, а несмелые слова — твёрже. Но самое интересное начиналось потом: когда она проверяла, смогут ли они удержать её в своём мире или сдадутся, позволив ей вновь раствориться в толпе, в поисках нового молчаливого гения с глазами, полными звёзд.

В этом они были полной противоположностью с Биллом. Он не знал, что значит «искать» любовь, потому что нашёл её ещё в школьные годы. Ту самую, единственную, которая так естественно вписалась в его жизнь, что стала её продолжением в счастливом браке. Их история не была бурной или пылающей, она развивалась размеренно и спокойно, шаг за шагом, словно тщательно отстроенный ритм дыхания. Она была его домом — постоянным, надёжным, неизменным в хаосе, где приходилось спасать чужие жизни, теряя частички своей. Не каждый человек, увы, может вытерпеть постоянную занятость своего партнёра, его отсутствие рядом, когда ты нуждаешься в нём или даже просто когда хочешь его видеть. Это может в какой то момент стать причиной расставания, или даже если не расставания, то ссор. Но не в их случае...

Представьте себе Билла – уравновешенного, собранного реаниматолога, который привык действовать чётко и без паники даже в самых критических ситуациях. И теперь представьте его жену - страстную цирковую акробатку, которая живёт по принципу «чем больше хаоса, тем веселее».

Она прыгает по квартире, используя мебель как реквизит для тренировок, может ни с того ни с сего начать делать стойку на руках прямо перед телевизором, когда Билл после долгой смены пытается просто посмотреть новости. Любит устраивать неожиданные представления в супермаркете, используя тележку как реквизит для импровизированного номера.

Билл, привыкший работать на грани жизни и смерти, не понимает, как можно быть таким беспечным человеком. Он терпеливо заклеивает её очередные царапины и ушибы, сдерживает вздохи, когда она снова приносит в дом экзотическое животное

«Дорогой, это не енот! Это... миниатюрный енотик!».

Но самое абсурдное – это их разговоры. Пока он рассказывает о реанимационных процедурах, она отвечает историями о том, как однажды случайно запуталась в трапеции и чуть не слетела с высоты. Они два противоположных мира – он борется за человеческие жизни, она балансирует между жизнью и риском ради искусства. И почему-то это работает.

Их любовь прошла через испытания временем и расстоянием. Билл никогда не был человеком, который разбрасывался чувствами или искал лёгких путей. Его преданность жене была такой же незыблемой, как и его убеждения. Он мог задерживаться на работе, пропускать важные даты, забывать о мелочах, но при этом оставался тем, кто всегда держит данное слово.

В этом они с Кейти были полной противоположностью. Она горела быстро и ярко, легко загоралась новыми чувствами, но столь же легко угасала, разочаровываясь в людях. Для неё любовь была искрой, увлекающей за собой, а не тихим пламенем, согревающим долгие годы.

Однако, как бы они ни отличались, Билл всегда видел в Кейти свою маленькую сестру — ту самую девчушку, которая раньше верила в сказки и искала принца, а теперь, взрослея, всё больше понимала, что настоящие чувства — это не вспышка, а что-то гораздо глубже. В задумчивости Билл брёл по коридору, пока не остановился у двери знаменитого «карцера». В его представлении за ней скрывалось нечто дикое и неуправляемое – зверь, развитый не по годам, с пронзительным взглядом и упрямым нравом, а не худощавый мальчишка, который, спрятав лицо в сгиб локтя, недовольно бормотал что-то невнятное, натянув одеяло до самого носа, словно надеясь спрятаться от всего мира.

— И это ты устроил тот балаган? Удивительно... — Билл усмехнулся, небрежно облокотившись на дверной проём.

- Что? Какой балаган? Дайте поспать...- Итан вновь отвернулся, поджав под себя ноги, даже не потрудившись открыть глаза.

- Знаешь...- мужчина задумался, перебирая в голове бумаги, чтобы вспомнить имя мальчишки. Точно. - ...Итан, тебе не кажется, что нормальная комната была бы удобнее? Та, в которой ты был раньше.

Несколько секунд в комнате царила тишина, пока вдруг не взметнулось в воздух лёгкое одеяло. Резким движением Итан сел на кровати, пробежался взглядом по собеседнику, оценивая ситуацию, и, видимо, взвешивая все «за» и «против».

- А я думал это по мою душу пришли...Точнее по частичку, для анализов, – буркнул он, нехотя поднимаясь на ноги.

— Я такой ерундой не занимаюсь, прости, что не оправдал твоих ожиданий, — Билл хмыкнул, чуть склонив голову. — Но привыкай, теперь ты пациент этой богадельни, а значит, видеться будем часто. Я Билл, если что.

— Невероятно полезн... — фраза Итана утонула в глубоком зевке, — ...ая информация. Это из-за этого меня переводят?

— Да. Сара поверила, что ты больше не будешь буянить. Надеюсь, мне не придётся гоняться за двенадцатилетним чудом по больнице? Я не в форме, — Билл с прищуром оглядел мальчишку, отмечая его довольно высокий рост, и одобрительно хмыкнул.

— Да мне пятнадцать! — возмутился Итан, устало проводя руками по лицу.

— Да хоть восемнадцать! Конечно, в таком случае мне пришлось бы приложить больше усилий, но...- Билл осёкся, будто спохватившись, что болтает лишнее. Он едва заметно качнул головой, возвращая внимание обратно к подростку. — В общем, сегодня твой счастливый день, ведь экскурсию проведу именно я. Благодарить можешь мою сестру, которая... скажем так, близко общается с твоим беднягой-Уиллом.

Итан скептически вскинул бровь, плотнее обхватив себя руками. После резкого пробуждения тело дрожало, несмотря на теплоту вокруг.

— Кем? — протянул он, явно не уловив знакомого имени.

Билл чуть сощурился, усмешка мелькнула в уголках его губ.

— Оу, всё настолько плохо... Тот парень, которому ты стулом по башке заехал. Такие дела...

Итан замер на секунду, затем шумно выдохнул и прикрыл глаза, надеясь, что если он их откроет заново, собеседник просто исчезнет.

— Я и сам не горю желанием всё это рассказывать, но нужно, понимаешь? — Билл устало потёр переносицу, качая головой. — Чем быстрее пройдёмся, тем быстрее закончим. Ты ляжешь в тёплую кроватку, а я, наконец, смогу выпить кофе в тишине. Сойдёт?

Итан тяжело вздохнул, обдумывая, стоит ли ему спорить, но, видимо, решил, что сил на это нет.

— И без приколов, — добавил Билл, предупреждающе прищурившись.

— Ну да, конечно, без приколов... — протянул Итан, закатив глаза. — Куда уж мне.

— Вот и славно, малой. Пошли... – Билл вздохнул, засунув руки в карманы. В его голосе сквозила лёгкая усталость, будто это не он только что вытащил подростка из изоляции, а наоборот, Итан отвлёк его от заслуженного отдыха. – Итак... Ты у нас находился в прекрасном месте – карцере. Он располагается на одном из нижних этаже... Ах да, забыл упомянуть. Мы же под землёй.

— Что?.. – Итан резко нахмурился, его взгляд, полный непонимания, метнулся к «экскурсоводу».

— В прямом смысле, – невозмутимо продолжил мужчина. – Эта больница построена под землёй. Точнее, под тем зданием, которое ты видел перед... В общем, это не особо важно. И не перебивай меня.

Он небрежно пригрозил пальцем, ухмыльнувшись, но Итан лишь скептически приподнял бровь, всем своим видом говоря: «Ты сейчас серьёзно?» Утро — тот самый период, когда человечество лучше оставить в покое и вообще сделать вид, что оно не существует... по крайней мере, до первой чашки кофе. А Билл не просто существовал — он ещё должен был что-то вспоминать, анализировать и говорить. Совершенно невыносимое испытание, особенно в компании несовершеннолетнего скептика, который, судя по всему, не разделял его боли.

– Короче, мы сейчас практически в самом низу нашего уютного гнёздышка. Ниже только... если ты труп, – Билл лениво повёл плечом, зевнув. – Там у нас патологоанатомический отдел, морг, ну и склад, но вряд ли туда захочется заглянуть. А здесь... – он сделал широкий жест рукой, указывая на шкафы, выстроившиеся рядами - молчаливые стражи, оберегающие чьи-то забытые судьбы, – ...у нас архив. Подобные пылесборники встретятся тебе и выше, но именно эти — самые старые, забытые, покрытые вековым слоем бюрократической паутины. Здесь хранятся отчёты, анализы, истории, о которых уже некому вспоминать... или те, о которых вспоминать не хотят.

Итан провёл ладонью по холодному металлу одного из шкафов, оставляя на гладкой поверхности едва заметный след.

– А чего так много? Дети начали пропадать относительно недавно...

Билл поджал губы и покачал головой, будто парень только что сморозил глупость.

– Ты правда думаешь, что только дети попали под раздачу? Наивный малыш... Я тут давно и помню времена, когда вместо вредных подростков приходилось терпеть ещё более невыносимых мартышек и другую живность. А потом начался настоящий кошмар – пришли люди.

– Смешно... – пробормотал Итан.

– Я не шучу. И про то, что хомо сапиенс отвратительны, тебе говорит реаниматолог, который, на минуточку, спасает жизни. Ирония, не находишь? - он почти пропел последнюю фразу, усмехаясь.

Они молча двинулись дальше, поднимаясь по узкой лестнице. Итан краем глаза следил за Биллом, пытаясь понять, когда тот шутит, а когда говорит всерьёз. Но выражение его лица оставалось прежним – ленивым, насмешливым, почти безразличным. — На самый верхний этаж и второй идти не будем – это рабочая зона, доступ только для персонала. В теории, я мог бы устроить тебе экскурсию, но, боюсь, Эми и Милли загрызут меня, а потом ещё и донесут Саре... — Билл махнул рукой, отгоняя саму мысль о подобном раскладе, проигнорировав смешок со стороны подростка. — Там лаборатории, смотровые, всякие интересные колбочки, понимаю... А ещё и наши комнаты — те самые, где мы моемся, а может, иногда даже спим.

— Так вы тут живёте? — удивлённо поднял брови Итан.

— Ну, знаешь, довольно неплохой вариант. Тепло, кормят, не обижают... — хохотнул мужчина, описывая точно не больницу, а пятизвёздочный отель.

— Ужас... — почти шёпотом протянул подросток, снова уставившись себе под ноги.

— Сейчас мы на четвёртом этаже, грубо говоря, твоём. Четвёртая палата, в которую тебя перевели, находится здесь. Ещё есть пятая и шестая, а также... - он осёкся, заметив, что его спутник даже не пытается слушать. - Ты меня вообще слышишь?

— Мне неинтересно, — равнодушно отрезал Итан, даже не взглянув в его сторону, не заметив внезапной остановки.

Билл драматично закатил глаза и театрально всплеснул руками.

— Да что ж за поколение пошло! Совсем не уважают чужой труд! — с преувеличенным возмущением заявил он. — Я тут, между прочим, провожу тебе экскурс, открываю перед тобой тайны здешних коридоров, а ты...

— Да-да, я очень тронут, можешь продолжать. - Итан фыркнул, бросив косой взгляд.

— Пф, ещё чего. Сам разбирайся тогда, раз такой всезнайка, — и, сунув руки в карманы, неспешно двинулся вперёд.

Несколько секунд подросток молча следил за ним, пока не раздался невозмутимый голос впереди:

— Слушай, ты хоть знаешь, где туалет?

— В смысле?

— Вот и я о том же, — довольно усмехнулся мужчина, оборачиваясь. — Так что хочешь ты этого или нет, а слушать меня придётся. Туалеты, к слову, всегда справа по коридорам. Но тебе, впрочем, это без надобности — в палате всё есть. Билл уверенно зашагал дальше, не оборачиваясь, но по его расслабленной походке было ясно: он отлично знает, что подросток последует за ним. Так и случилось — Итан, чуть нахмурившись, двинулся следом, но делал это с таким видом, словно принимал участие в исключительно принудительном мероприятии.

— Ладно, раз уж ты у нас такой несчастный узник судьбы, — Билл издевательски приподнял бровь, — сделаю тебе подарок. Покажу самое важное место на всём этаже.

— Это какое ещё? — недоверчиво уточнил Итан.

— Святыня, храм спасения, уголок утешения и тихого блаженства.

— Ты меня пугаешь...

— Кафетерий, малой! — с преувеличенным торжеством объявил Билл и, раздвинув перед ним двойные двери, широким жестом пригласил внутрь.

Итан нерешительно заглянул внутрь, явно ожидая чего-то ужасного, но, вопреки ожиданиям, помещение оказалось довольно уютным. Просторный зал, расставленные вдоль стен столики, приглушённый свет.

— Еда здесь так себе, — предупредил Билл, засовывая руки в карманы, — но, если хорошенько поискать, можно найти кое-что съедобное.

— Ты не особо вдохновляешь, — скептически заметил парень.

— А я и не кулинарный критик, малой. Может кому-то и понравится.

Мужчина двинулся к стойке, жестом велев подростку следовать за ним. Тот нехотя поплёлся следом, всё ещё оценивающе осматривая помещение.

— Берёшь что-то или хочешь просто постоять рядом, страдая? - Билл взял себе кофе — чёрный, крепкий, спасительный, вдыхая его горький аромат.

— Это... «Орео» с мятой? — с неприкрытым восхищением протянул Итан, замерев, словно перед артефактом из древнего храма.

Билл, не скрывая усмешки, покрутил в пальцах небольшую пачку и, немного помедлив, ловко бросил её парню. Тот едва успел перехватить печенье, но, судя по горящим глазам, был доволен неожиданной добычей.

— Не знал, что у нас такое продаётся, — пробормотал тот, с благоговением оглядывая упаковку.

— Оно и не продаётся, — лениво отозвался Билл. — Мне, по старой дружбе, жена передаёт, а я отдаю сюда.

— А... И ты просто так мне её дал?

— Просто так? — приподнял брови мужчина, хитро улыбаясь. — Посмотрим, насколько ты мне будешь полезен в будущем. Считай это... инвестицией.

Итан лишь закатил глаза, но всё же поспешно вскрыл упаковку, пока реаниматолог не передумал.

— Короче... Добро пожаловать в нашу скромную обитель, — протянул он, усаживаясь за ближайший столик. — И запомни, малой, в этой больнице есть только три вещи, которые могут удержать тебя в здравом уме: кофе, сарказм и надежда на то, что в выходные тебя не поставят в ночную смену.

— У меня, кажется, только один вариант, — буркнул Итан, открыв пачку.

— Ага, сарказм, — без тени сомнения подтвердил Билл, с искренним удовольствием сделав глоток кофе.

Диалог не клеился. Один задумчиво пил горячий напиток, прикрывая глаза, наслаждаясь пусть и временным, но таким редким покоем. Второй молча жевал печенье, погружённый в свои мысли. Они просто сидели рядом в тишине, точно два незнакомца, случайно оказавшиеся за одним столом. Забавная картина, особенно если учесть, что кроме них в помещении не было ни души.

— Доел? — наконец спросил Билл, небрежно выбрасывая пустой стаканчик в урну.

Итан коротко угукнул, стряхивая крошки с ладони. Они поднялись и снова двинулись по коридорам. Не прошло и пары минут, как на пути появилась Кейти. Девушка шла уверенно, с лёгкой полуулыбкой, но её взгляд сразу зацепился за подростка рядом с братом.

— Милая, а где твой возлюбленный? Потеряла? — с усмешкой протянул Билл.

— Заткнись, — парировала она, ухмыльнувшись в ответ, прежде чем подойти ближе. Её внимательный взгляд скользнул по Итану, оценивая его с явным интересом. — И это тот самый монстр, который разукрасил наших санитаров?

— Я? Монстр? О, прикол... — протянул парень, гордо выпрямившись, но тут же получил под рёбра лёгкий тычок локтем от реаниматолога.

— Он и не безобидный, — хмыкнул Билл. — Мозги насилует только так.

Итан возмущённо уставился ему вслед, но тот уже удалялся, посмеиваясь вместе с сестрой.

— Догоняй, а то бросит, — с весёлым подмигиванием добавила Кейти, прежде чем продолжить свой путь.

— Прости, не удержался... Но это правда, — Билл всё ещё посмеивался, поднимаясь по очередной лестнице. — Ладно, шутки в сторону. Сейчас мы поднимемся на последний для тебя этаж. Там три палаты и ещё одно место, где, пожалуй, я тебя оставлю.

— Не поверю. Настолько доверяешь? — с ухмылкой спросил Итан, скрещивая руки на груди.

— Доверяю санитарам на входе в комнату отдыха, — покачал головой Билл.

— Оу, прикольно. Комната отдыха. А что, я теперь могу свободно гулять по больнице?

— Ни в коем случае, — Билл бросил на него многозначительный взгляд. — К тебе приписан Уилл. Если ты начнёшь творить дичь — его статус, карьера, жизнь, семья, мама, папа... Короче, все страдают. Так что за тобой хвостиком будет ходить медсестра или медбрат.

— Не прикольно... — скривился Итан, поджимая губы, но уже в следующую секунду его лицо предательски расплылось в улыбке, разрушая всю серьёзность.

Стоило им свернуть за угол, как перед ними открылось просторное помещение, словно перенесённое из какой-то видеоигры. Уютные диванчики, мягкие кресла-мешки, яркие фотообои с детскими рисунками, полки с пазлами, игрушками и настольными играми. На стенах развешены плакаты, а на потолке поблёскивают искусственные звёзды, которые в темноте, наверное, светятся мягким зелёным светом.

— Ого... — выдохнул Итан, заходя внутрь и оглядываясь по сторонам. — Даже на потолке звёзды влепили...

— Они тут уже четвёртый год, не удивляйся, — махнул рукой Билл, здороваясь с кем-то позади парня.

Итан почувствовал движение за спиной, и любопытство взяло верх. Он обернулся... и замер.

Его сердце дрогнуло, в горле застрял комок. Время замедлилось, вокруг всё потеряло значение. Перед ним, в этом абсолютно незнакомом месте, стояло знакомое до боли лицо. Те же черты, те же глаза, полные недоверчивого удивления. Гримаса шока, столь же искренняя, как и его собственная.

Улыбка медленно сползла с лица Итана. Губы чуть приоткрылись, но слов не нашлось. Он даже не мог моргнуть — вдруг это просто наваждение? Иллюзия? Он так увяз в заботах, что... что совсем забыл о своей цели.

— Эй, что такое? — голос Билла прорезал пространство, но Итан его не слышал.

— Ким... — едва слышно выдохнул он.

— Итан? — в ответ раздался такой же потрясённый голос.

— Ким!

Они не сговаривались. Просто в один момент медленно пошли навстречу, с каждым шагом ускоряя темп, пока не сорвались на бег. И вот — столкновение. Они влетели друг в друга с такой силой, будто боялись, что, если отпустят, всё это окажется лишь сном. Руки сжали плечи, пальцы вцепились в ткань одежды, как доказательство, что это — реальность.

— Ты живой! Идиот, ты живой! — голос Итана дрожал, смешиваясь с порывистым, взволнованным дыханием. Ким сжал плечи друга, проверяя, настоящий ли он, а затем так же резко отстранился, оглядывая его с головы до ног.

— Ты... Это правда ты... — его голос сорвался на едва слышный шёпот, в глазах читалось всё: шок, облегчение, недоверие.

Итан же никогда не был сентиментальным, не любил все эти слезливые сцены из фильмов, но сейчас... Сейчас у него будто перехватило дыхание.

— Ким, ты ведь... Чёрт, я думал, тебя больше нет...

— Такие как я так тупо не умирают, идиот.

Билл и Сильвия, всё это время молча наблюдавшие за сценой, наконец, вмешались:

— Ну, конечно, мы любим драму... — хмыкнул мужчина, скрестив руки на груди. — Может, вы хоть объясните, что происходит?

Но парни его не слушали.

— Как ты здесь оказался? — почти одновременно спросили они, после чего коротко рассмеялись, не веря происходящему.

— Если коротко... — Итан чуть склонил голову, словно не знал, с чего начать. — Это долгая история.

— У нас есть время, — уверенно заявил Ким и бросил короткий взгляд на Билла, который лишь закатил глаза, всем своим видом показывая, что сдаваться не намерен.

— Ладно, раз уж я вас тут оставлю... — он тяжело вздохнул. — Только без истерик, ладно?

— Какие ещё истерики, мы же мужики, — ухмыльнулся Итан, наконец-то отпуская друга.