Часть 108. Ещё один шанс.

За стопкой новых, пугающе огромных учебников лица Азраэля было невидно. Он лишь крикнул небрежное: "Поберегись" и скинул на пол пыльные книги. Я помахала рукой перед своим лицом, отгоняя пыль, и почти сразу мы оба принялись за изучение старинных письменностей. 

За несколько часов усердной работы без какого-либо перерыва Азраэль сумел научить меня базовым знаниям, рассказав, что сигилы делятся на группы, каждая из которых выделяется для определённого объекта. Для одних только душ использовались около пятисот сигилов, и все они имели разное значение. Одни не сочетались с теми, что должны были помочь увидеть свет или тьму в душе, а другие просто бы разорвали душу на части, если произнести их не с той интонацией. Это и было основной проблемой создания заклинаний: найти те сигилы, которые можно комбинировать с другими и никого при этом не убить. 

Для создания заклинания, предназначенное просто для того, чтобы увидеть душу, нужно было соединить сигилы из групп "глаза", "душа", "свет" и "тьма", а в каждой группе было с сотню таких значений. Это всё равно, что дать одному предмету с сотню синонимов и использовать каждое в зависимости от дня недели, времени года, того, кто это произносит, в какое время дня и с какой целью. 

Была отдельная группа сигилов, которые не имели значения, а служили связующим звеном между двумя другими.

Когда я спросила у него, почему никто ещё не создал это заклинание, Азраэль рассказал, что Высшим просто они не нужны, потому что "видеть" души это часть их магии, а не отдельной системы. Проще говоря, чтобы увидеть чистоту души, необходимо либо обладать редкой магией Высших или Древних, либо в идеале знать систему сигилов. Довольно часто одно смешивали с другим. 

Оказалось, та часть работы, которую я уже выполнила, никуда не годилась, поэтому всё пришлось составлять заново, и к часам восьми вечера, когда мы смогли соединить два символа, мы позволили себе устроить перерыв. 

Наши спины откинулись на холодный пол, а с губ слетели измученные вздохи. Голова кипела от огромного количества новой информации, а перед глазами ещё летали различные символы и иероглифы.  

— Теперь ты понимаешь, почему я сдался в их изучении?

— Определённо. А остальные? Что насчёт других Высших? Они продолжают изучение?

— Некоторые тоже забросили это дело, а другие выделяют какое-то время чуть ли не каждый день. Габриэль, например, занимается сигилами по шесть часов в день. Михаил выделяет два часа, а Лерой и Кассиус по часу усердной работы по выходным. Уриэль и Анаэль вообще игнорируют их существование, а вот Галим настойчиво рекомендует продолжить их изучать. Он сам их обучает, как и Джоэль. Они считают, что это необходимо, а вот Лео делает это из интереса и никогда ими не пользуется в реальности. Сумасшедший... — Тихо добавил он, пялясь в потолок. — А ты? Сколько ты их изучала?

— Мама ещё при жизни научила меня некоторым простым комбинациям, которые позволили бы мне выжить, а остальные я изучала сама. Она дала мне несколько сотен символов и заставляла учить, чтобы те сохранились в памяти, а дальше я всегда их переписывала и зубрила, а потом уже сама придумывала некоторые легчайшие заклинания. На большее я и не рассчитывала — мне это не было нужно. Но у меня такое чувство, что за сегодня я выучила куда больше, чем за всю свою жизнь... — Устало я потёрла глаза. Со стороны Азраэля послышался смешок. — Иногда она являлась ко мне во снах или видениях и показывала ещё несколько сигилов. Я ими не пользовалась, но всегда записывала и учила на крайний случай. Какие-то пригодились, а какие-то — до сих пор нет. 

— Значит, у тебя уже есть опыт в создании заклинаний?

— Одно дело создать заклинание для быстрого сна, другое дело — для искупления души. Я использовала простейшие формы, а здесь... Это хуже китайских иероглифов. Я знаю десятки языков, но этот... Этот просто кошмар для мозгла и глаз. 

— Не забудь, что их ещё нужно уметь выговаривать, если не знаешь невербальную магию. — Шутливо напомнил он.

— С невербальной я знакома, однако тоже с элементранейшими формами. Чтобы суметь произнести эти, нужно язык сломать. 

 — Какое заклинание для тебя было самым трудным?

Я повернула голову в его сторону и тут же встретилась с его глазами. В них не было презрения или осуждения, а простой интерес, какой люди проявляют в банальных диалогах, а не в дискуссиях о высших целях. 

— Смерть. — Ответила я чуть погодя и снова устремив взгляд в высокий потолок.

Азраэль молчал, явно ожидая более развёрнутого ответа или просто давая мне время, чтобы собраться и рассказать всё самой.   

— Я готовилась к этому заклинанию несколько лет. Оно было самым важным в моей жизни. Его начала составлять мама ещё при жизни, а мне пришлось закончить; иногда она помогала мне. Я потратила несколько лет, чтобы закончить его и научиться читать без ошибок. Моя последняя жизнь прошла в Англии в Аббатстве Святого Августина в Кентербери, и там я прочла заклинание на смерть и возвращение собственного тела. 

 Мы ещё немного помолчали, и, когда я периферийным зрением заметила, что Азраэль повернул голову в мою сторону, я встретила его взор, однако такого вопроса, вылетевшего с его губ так внезапно, я не ожидала:

— Ты была когда-нибудь по-настоящему счастлива?

Кажется, я пялилась в его глаза целую бесконечность, молчание растянулось, и весь мир перестал существовать и улетели даже мысли. Я не раз задумывалась над этим, но никогда — никогда — не приходила к единому умозаключению и даже ни разу не приближалась к нему. Часто мысли либо утекали в другое русло, иногда приходилось занимать их необходимыми вещами, но чаще всего сам вопрос просто исчезал, точно стёртый сознанием как какое-то табу. 

Я снова воззрилась вверх. 

— Были моменты. Очень мимолётные. Я не знаю, была ли действительно счастлива, но я занималась тем, что мне нравилось. Я играла в "Глобусе", в театре Уильяма, бороздила моря около двух тысяч лет назад и писала картины, но всё это я делала для того, чтобы сблизиться со следующей целью и подчинить его разум, — мрачно закончила я. — Для меня спокойствие это счастье, а спокойной моя жизнь никогда не была. Я жила в страхе и гневе, но здесь...

Говорить вдруг стало тяжело, и мне пришлось искать помощь в его глазах. За всё время моего ответа он ни разу не отвернулся, а теперь не могла оторвать взгляда и я. 

— Здесь я живу в сомнениях и отчаянии, и люди, которые меня окружают, всё отчётливее дают понять, что я стану причиной хаоса. Даже если это против моей воли. Но мне здесь нравится. — Быстро добавила я. — За всю свою жизнь я ещё не встречала такого места, где зло принимают с теплотой и дают ещё один шанс. Может, это не второй или даже не десятый, но ещё один. На один больше. Может... Вдруг мне тоже дан этот шанс?