Глава 5

    Первый раз Лили проснулась, когда Джон нежно поцеловал ее в щеку, собираясь на работу. Второй раз, когда выспалась сама и открыла глаза через несколько часов после ухода Джона. Она временно не работала и была в поисках хорошей вакансии. Быть домохозяйкой и сидеть дома ей не нравилось, но вариантов не оставалось.

Глаза слипались после сна, и было очень тяжело их открыть. Белоснежный свет из окна также резал зрачки, как острый нож прорезает кусок свежего мяса. Лили собралась с мыслями и села на край кровати с пониманием того, что ее голова весит тонну, словно в нее залили цемент.

После сна ее тело дрожало и покрывалось мурашками. Снимать с себя одеяло ей не хотелось еще минут десять. Она надела на себя спортивные штаны, футболку и натянула на ноги теплые носки.

Лили зевнула и двинулась на первый этаж. Она прошла в ванную комнату и посмотрела на свое отражение в маленьком зеркале, висящем над раковиной.

– Ну, я и уродина, – попыталась выговорить она осипшим голосом прокуренного старика.

Такое случалось с ней почти каждый день и у нее уходило много времени, чтобы привести себя в чувства и превратиться в принцессу. Но в этот раз она не стала прихорашиваться и наносить макияж. Желудок уже давал знать о себе и требовал еды. У нее складывалось чувство, что он начинал поедать сам себя.

Она вывернула кран с водой, набрала воды в ладони и плеснула себе в лицо. Чувство бодрости моментально настигло ее, хотя глаза, словно наполненные песком, напоминали ей, что Лили проснулась только недавно. Она открыла шкафчик над раковиной, на дверце которого и было маленькое зеркало, достала из него зубную щетку и пасту. Когда она надавила на тюбик, первый слой пасты упал мимо щетки и попал на раковину. Лили осознала, насколько она сонная, хотя проспала больше, чем требуется. Второй слой пасты лег ровно на щетку.

После ванной комнаты, она прошла на кухню и поставила кипятиться чайник. В холодильнике она нашла пачку сосисок и сделала себе самодельный хот-дог, продырявив дырку ножом в булке и разогрев ее в микроволновой печи.

Пока она ждала чайник, который вот-вот должен был засвистеть, она подошла к окну в прихожей, чтобы посмотреть какая погода поджидала их город сегодня. На удивление снег не сыпал, но им вполне было достаточно и того большого количества сугробов по метру в высоту.

После она развернулась, чтобы вернуться на кухню и перед ее взглядом было их старинное зеркало, которое Джон охотно предложил продать. Лили вспомнила его слова. «Порой, я пугаюсь собственного отражения». А после этой фразы в голове сразу возникли воспоминания вчерашней ссоры. С одной стороны ей было стыдно за то, что она не заступилась за любимого человека и не попыталась его выгородить. Джон был так настойчив вчера в своей правоте. А с другой, Лили понимала, что зеркала не обладают свойством разлетаться сами по себе на мелкие осколки.

От раздумий Лили прервал гудящий чайник на плите. Она поспешила к нему, выключила газовую конфорку и принялась заваривать себе кофе. Приготовив завтрак она, наконец, уселась за стол и стала жадно поглощать хот-дог. Когда она с ним управилась за пару укусов, в голову ей пришло воспоминание о передаче, где люди на скорость соревновались, кто съест больше хот-догов. Ей стало дурно от глупости проведения таких соревнований. Она помотала головой в стороны, выражая свое недовольство, и запила застрявший в горле кусок булки.

Зевнув, не прикрывая рот, Лили дернулась от испуга и ее сердцебиение участилось. В дверь кто-то постучал. Сделали это очень громко, явно прикладывая к этому всю силу, даже полки в коридоре задрожали.

Лили подождала секунду другую и удары в дверь повторились, хотя гостей она не ждала вовсе, как и почтальона. Она встала со стула, поставив чашку с кофе на стол, и медленным шагом продвинулась в сторону окна, в котором недавно узнавала погоду. Хоть метод выглянуть в окно и староват, нежели проверить погоду на своем смартфоне, но все также оставался более действенным и практичным.

Подойдя к окну, она аккуратно отодвинула шторку в сторону, указательным пальцем. Гость, стоявший перед их домом, был нежданным. Перед дверью стояла Оливия – их соседка.

Отношения с соседями у них с Джоном не были превосходными или хотя бы дружескими. Если требовалась какая-либо помощь, они могли помочь друг другу, но не больше. Никаких посиделок за столом, приглашений в гости выпить по бокалу вина от них не поступало, причем, с обеих сторон. Максимум, что Оливия и Льюис могли себе позволить в последнее время так это зайти за специями или каким-либо инструментом. А последний случай, когда они помогали друг другу чем-то глобальным и долгим - когда машина Льюиса заглохла прямо перед их домом. Джона попросили помочь подтолкнуть автомобиль до гаража, на что он охотно согласился. Лили тогда пришлось долго стоять рядом с Оливией и терпеть неловкое молчание, так как общих тем для разговора у них не было. Возможно, это происходило в силу возраста: Оливия и Льюис были гораздо старше, чем Джон и Лили. Но тут скорее было разногласие в интересах людей.

Джон, в целом, относился к соседям гораздо лучше, чем это делала Лили. Он всегда отвечал, что сохраняет нейтралитет на случай чего важного. Пару раз, ему в голову приходила мысль познакомиться с ними поближе, подружиться. Но каждый раз, когда он предлагал что-либо подобное Лили, например, пригласить их на ужин, то сразу же слышал резкий отказ, который никак не мог оспорить. Джон желал это лишь по одной причине – они были его соседями, а значит с ними надо иметь хорошие отношения, хотя бы чуть больше, чем нейтральные. Но такая причина не устраивала его девушку в корне.

Лили вздохнула и направилась к входной двери, чтобы спросить Оливию, чего ей нужно.

– Здравствуй. – Женщина улыбнулась во все свои зубы, на удивление белоснежные, как у голивудской актрисы.

– Здравствуйте, Оливия. – Лили попыталась выдавить из себя улыбку, похожую на настоящую, а не наигранную.

Джон говорил хотя бы улыбаться им при встрече, подумала Лили про себя.

– Дорогая, я тебя не отвлекаю? Вид у тебя уставший.

Улыбка полностью сошла с лица Лили. Скорее переросла в недовольно сдвинутые брови.

– Нет, не отвлекаете. Я просто только недавно проснулась. Вам чем-нибудь помочь?

– Нет, нет. Я тут просто... – Оливия запнулась на мгновенье, а затем продолжила. – Я видела, как Джон утром уехал на работу, а то я-то просыпаюсь рано...

Я-то просыпаюсь рано! Она пришла еще и поиздеваться? Серьезно? Я должна после этого улыбаться дорогой мой Джон?

Оливия кидала взгляд то в ноги, то смотрела прямо в глаза Лили. В конце концов, собралась с мыслями и закончила фразу:

– Льюис у меня тоже уехал на работу, и я подумала, почему бы не заскочить к своей соседке и не выпить чашку чая с ней. Мы же с вами так редко общаемся, только рукой успеваем помахать. Да и дома сидеть одной скучно и одиноко. Если конечно у вас есть время, дорогуша.

Лили застыла как вкопанная. Сказать, что она растерялась, не сказать ничего. Мысли в ее голове смешались. Она вспоминала, как Джон предлагал подобные с ними посиделки для налаживания контакта, но в то же время эти мысли перебивали другие, те самые, которые недолюбливали соседей. Но вот Оливия стоит прямо перед ней и вместо того, чтобы сказать, что она занята, Лили ответила:

– Я не занята, проходите. Как раз сидела на кухне, завтракала. И вам сделаю кружку чего горячего. – Лили впустила соседку в дом, не понимая, зачем она это делает.

Оливия зашла в дом очень медленно, будто вспоминая, в какой последовательности нужно переставлять ноги. Лили сразу приметила ее странное поведение. Соседка осматривала весь дом с ног до головы, словно пришла в дорогой музей и не хочет упустить ни малейшей детали, потому что на следующее посещение у нее не хватит денег или придется слишком долго копить с зарплаты, пенсии.

Когда человек посещает чей-то дом в первый раз – это нормальное поведение, осматривать помещение, но когда человек, почти полностью остановившись, начинает разглядывать дверной проем, то это вызывает подозрения у хозяина дома и у всех, кто будет находиться рядом.

Из-за не очень теплых отношений между соседями, Оливия впервые зашла в этот дом. Лишь ее муж однажды удостоился пройти чуть дальше прихожей и то, зайдя за инструментом. Причиной захода стала сильнейшая снежная буря, которая была года два или три назад.

Либо ей что-то нужно, но скрывает, либо ей действительно настолько одиноко дома, подумала Лили. Оливия продолжала углубляться внутрь дома, осматривая его целиком и полностью. После чего ее внимание привлекло зеркало, висевшее в проходе между прихожей и кухней.

– Оливия, вам случайно зеркало не нужно? Мы с Джоном собирались его продать на днях. – В голову ей пришла идея, что потом, Джон будет говорить, почему она не предложила соседям чертово зеркало бесплатно. Ведь это бы так укрепило их соседские, дружеские отношения.

Оливия замерла и продолжила смотреть на свое отражение, словно собиралась на свидание и не могла решиться, какое платье ей надеть под туфли.

– О, нет. Спасибо большое. У нас дома предостаточно зеркал. Одно на первом этаже, другое на втором, ну а третье находится в ванной комнате. Можете зайти как-нибудь на днях. А то мы так и не навещали друг друга за многие годы. – Оливия надменно улыбнулась и уставилась на соседку. Та, в свою очередь, натянуто улыбнулась в ответ.

– Ну, тогда проходите. – Лили указала рукой в сторону кухни.

Улыбка сошла с лица Оливии. Она развернулась и пошла прямо, не осматривая каждый угол дома. Вместе с Лили, она присела на кухне и стала ожидать, пока ей чего-нибудь предложат.

Сидя на стуле, Оливия снова начала с подозрением осматривать кухню, проверяя каждый сантиметр комнаты. Такое выражение лица и беглый взгляд Лили видела только в фильмах, где за главным героем гонится серийный убийца или толпа зомби. После чего он, в свою очередь, начинает бегать взглядом по комнате, ища предметы, которыми можно защититься, а также места, где можно спрятаться или на случай зомби – заколотить окна.

Лили смирилась с таким выражением лица ее соседки, но восприняла этот жест как полное недоверие к человеку.

Чайник долгое время не закипал, и в доме наступила неловкая, мертвецкая тишина. Лили пыталась избежать встречи взглядами с соседкой и успела пожалеть еще сильнее, что пустила гостью на чай. Когда она осмелилась посмотреть на Оливию, то увидела, что та, смотрит в стол, не поднимая взгляда.

– Чай или кофе? – Оливия продолжала смотреть в стол с задумчивым видом. Спустя две секунды, она подняла голову.

– Прости, дорогуша. Что ты сказала?

Лили сохранила каменное лицо без эмоций.

– Вы хотите чай или кофе?

– Чай. Зеленый, если есть.

– Да, есть. Джон недавно купил какой-то. Не пробовала еще.

Оливия снова опустила голову и о чем-то задумалась.

– Сахар?

Наконец, Оливия оторвалась от стола, словно неожиданно для себя проснулась за школьной партой.

– Да, две ложечки, пожалуйста.

Лили схватила две кружки, с верхней полки, и заварила два пакетика чая. Зеленый для Оливии и черный чай с лимоном для себя.

– Вот, держите, – сказала Лили, поставив дымящуюся кружку перед Оливией. – Может, пройдем в гостиную? Там удобный диван стоит с чайным столиком.

– Да, конечно, милая. Пойдем.

Оливия поблагодарила Лили за чай, взяла свою кружку и направилась следом за ней. Проходя мимо зеркала, Оливия резко остановилась, будто невидимая стена преградила ей путь. Она тяжело вздохнула и закрыла глаза, закатив глаза. Если бы Лили, которая шла впереди, увидела бы Оливию, она подумала бы, что той стало плохо, подскочило давление или чего похуже.

Соседка открыла глаза и посмотрела в сторону зеркала. Там она увидела свое отражение. Только изменялось оно с каждой секундой. Хоть Оливия и была уже преклонного возраста, но в отражении она начала стареть на глазах. Морщины углубились еще больше, волосы изменились с седого цвета на белоснежный. Также у нее появились синяки под глазами размером с мячик от пин-понга. Кожа местами стала свисать. Выглядела она лет на девяносто, не меньше.

Лили повернулась в ее сторону и с подозрением на нее посмотрела.

– Все-таки приглянулось зеркало?

Оливия моргнула, и искаженное отражение вновь стало обычным. Оливия выглядела, как и в жизни.

– Боюсь, что нет, но если надумаю, обязательно тебе сообщу, – ответила Оливия и мило улыбнулась, смотря на хозяйку дома.

Вместе они прошли в гостиную, сели на диван и сделали по глотку вкусного чая, который так приятно пить в холодную зимнюю погоду.

– С вами все хорошо? Плохо себя чувствуете? – Лили отхлебнула еще немного.

– Нет, нет. Все хорошо. Просто немного задумалась. Похожее зеркало висело в комнате моей бабушки. Ну, я имею в виду такое же по размеру, во весь рост.

Лили выдавила милую улыбку, услышав эти слова. В комнате снова воцарилась кладбищенская тишина. Вдвоем они не были ни подругами, ни родственниками, да и общих интересов не наблюдалось. Говорить было не о чем. Эта ситуация напоминала Лили картину, когда она была в школе и однажды совсем не подготовилась к уроку. Преподаватель вызвал ее к доске и постоянно задавал один и тот же вопрос. Ответа, конечно же, не следовало. В классе царила тишина, молчали все – Лили, преподаватель и все остальные ученики, сидящие в кабинете. Пауза эта казалось бесконечной, учитель не спешил ставить отметку «неудовлетворительно», но и стрелки часов словно остановились и не хотели выдавать школьный звонок, означающий конец урока.

В конечном итоге, учитель все-таки посадил Лили на место, а сам поставил ту самую отметку, которую так многие боялись. Впредь, она всегда готовилась к этому предмету. Но тогда было проще, ты знал, к какому дню и что готовить. Сейчас же, чаепитие с соседкой было не в планах. Даже, если бы ее и предупредили об этом, вопрос что именно готовить и что говорить остался бы открытым и не имел никакого решения. Скорее всего, Лили бы не открыла дверь или ушла бы в магазин, чтобы прогулять такой неприятный «урок».

В комнате по-прежнему царила тишина и напряженная атмосфера. Лили боялась сказать чего лишнего, а Оливия словно и не собиралась продолжать разговор. Она молча пила свой чай, не выпуская кружку из рук. Единственное на что она отвлеклась, это поправить свою челку и смахнуть маленькую прилипшую нитку с ее рукава. Кофта была болотно-зеленого цвета – того самого, который так любили надевать женщины пенсионного возраста. Откуда пошла такая мода в этом городе Лили не знала, но ее это сильно не волновало.

Выпив половину кружки зеленого чая, Оливия продолжила их интересный диалог:

– Скажите, дорогая, вы с Джоном звали в дом священника?

Лили чуть не подавилась своим чаем, а кислый вкус лимона застрял в глотке и нервировал горло.

– Священника?

– Да. Именно он. Ну, или может, вы хотя бы в церковь ходите? – спросила Оливия, как мать, отчитывающая своего ребенка. Лили уставилась на нее с широко раскрытыми веками.

Хорошо, что Джона нет здесь, или наоборот плохо, разговор перешел бы сразу в другую стезю, подумала Лили. Джон был атеистом на протяжении многих лет. То ли агностиком, то ли атеистом, она так и не смогла запомнить. Он всегда начинал спорить по поводу религиозных тем, которые обсуждали люди, находящиеся в его окружении.

Началось это давно, будучи подростком. Хоть он и имел глубоко религиозных родителей, шел он строго против них. Он всегда приходил в ярость, если против его доводов говорили: «Да ты просто не понимаешь», «Да ты еще слишком молодой, глупый, станешь старше, поймешь, уверуешь». Джон лишь закатывал глаза и отвечал: «С возрастом придет только старческое слабоумие, а там и до религии недалеко».

Конечно же, эта фраза вызывала многие дополнительные споры и разногласия, но он никогда не отступал от своих убеждений.

С возрастом Джон осознал, что зачастую, спорить с такими людьми бесполезно. Во-первых, зря потраченное время. Во-вторых, нет никаких причин трепать свои нервы из-за таких людей. Проще остаться при своем мнении и не вступать в спор с людьми с кардинально другим мировоззрением. Но Лили была абсолютно уверенна, что при такой обстановке и разговоре, Джон бы не выдержал вставить свои пять копеек в разговор. А возможно просто бы промолчал – с соседями надо налаживать дружеский контакт. Для Лили было проще, если бы этих соседей вообще не существовало.

Она продолжала пялиться на Оливию с полным недопониманием. К чему такие вопросы и уместны ли они при первой в жизни соседской встрече. Возможно, Лили зря сильно возбудилась от такого вопроса, и Оливия лишь хотела узнать верующие ли они с Джоном или нет.

– Эм, а с чего такие вопросы?

Оливия продолжала смотреть на Лили с укором.

– Ох, вы не подумайте ничего плохого. Мне просто интересно.

Хозяйка дома, держа кружку черного чая, начала чувствовать, как ее ладони слегка вспотели от волнения. Чем оно было вызвано, она не понимала.

– Нет. Ничего такого. Мы с Джоном люди неверующие. Так что держимся подальше от церквей и всего святого, – ответила Лили и тяжело сглотнула слюну, словно ком чего-то твердого.

– Ну, понятно.

Лили возмутилась этим ответом. Прозвучал он слишком твердо и грубо, будто ее оскорбили прямо в лицо.

– Что понятно? – Ее тон изменился на более серьезный. Оливия в свою очередь осмотрела Лили с ног до головы, осуждая еще больше.

– Я не понимаю, как можно не верить в нашем мире. Надо быть очень глупым человеком. Я бы даже сказала – идиотом.

Лили начала краснеть от злости, сжала кружку сильнее так, что костяшки рук побелели. Она поставила чай на стол и откашлялась.

Ох, Джон, где же ты сейчас, когда так нужен. Ты бы сразу передумал налаживать отношения с соседями, проговорила Лили у себя в голове. Реакция Джона ее волновала больше всего, даже после услышанного оскорбления в лицо. Начал ли бы он повышать тон и ругаться или повел бы себя спокойно. Лили ставила на первое.

– А я считаю, что надо быть конченным кретином, чтобы придти в гости и бросаться такими заявлениями! – Лили встала с дивана, выпрямила спину во весь рост и продолжила говорить. – Вам пора идти. Разговор у нас явно не задался. Да и я не потерплю выслушивать какие-либо оскорбления в свою сторону. В особенности от чужих мне людей!

– Милочка, мы с вами далеко не чужие люди. Живем все-таки по соседству несколько лет.

– Ты мне никто, абсолютно.

– Дорогуша, успокойтесь. И мы с вами кажется, не переходили на «ты».

– Мне наплевать. – Лили начала краснеть от злости, словно голова у персонажа в мультфильме. Вена на шее надулась и начала пульсировать.

– Лили, дорогая, вы меня неправильно понимаете. Я же хочу помочь, поверьте мне. Садитесь обратно, мы не договорили.

На этом моменте терпение Лили в конец лопнуло.

– Пошла вон. Живо.

– Что? – Оливия сделала вид, как будто действительно не услышала слов Лили, хоть и стояла она почти вплотную к ней.

– Вы меня прекрасно услышали, добавлять я ничего не собираюсь. Выметайтесь из моего дома и больше здесь не появляйтесь. Или мне придется вызвать полицию.

– Лили, уверяю вас, сядьте обратно на диван. Выпьем чай до конца и успеем обговорить несколько важных вещей.

– Понятно. С вами, видимо надо немного иначе, разговаривать.

«Иначе» ее научил пользоваться Джон. Он всегда ей твердил, что иногда только таким методом можно добиться хоть чего-то полезного в разговоре или споре. Лили чуть не взорвалась от злости и выговорилась:

– Пошла на хер.

Оливия отодвинула кружку от губ и приподняла брови от удивления.

– Прости?

– Я последний раз повторяю. Пошла на хер из моего дома.

– Ладно, видимо поговорить не получится. Зря ты так Лили, потом пожалеешь. Поверь мне.

Лили не ответила, но продолжала злостно смотреть на ее соседку. Оливия тяжело вздохнула, положила кружку с чаем на столик и встала с дивана. Молча, она медленно двинулась в сторону прихожей. Лили также молча, проводила ее до двери. Когда Оливия вышла из дома, Лили не выдержала и выкрикнула напоследок:

– Больше к этому дому не подходи. Подойдешь ближе, чем на десять метров и я вызываю полицию. Без каких-либо предупреждений.

Оливия не обратила на нее внимания и даже не повернулась к ней лицом. После громкого хлопка дверью, Лили направилась к окну, чтобы проследить, куда Оливия направиться. Она уже не подросток и вряд ли попытается от злости или обиды разбить окно камнем или еще как напакостничать. Но Лили хотела убедиться, куда та направится и будет ли что кричать в ответ.

Оливия остановилась на тропинке, ведущей к дому. По обеим сторонам были высокие сугробы. Она начала что-то искать в кармане, словно человек, который не смог нащупать связку ключей или телефон. Также Лили заметила, что Оливия наклонила свою голову и сумбурно приговаривала. Сначала она подумала, что та ругает ее, но после, эта картина больше напоминала человека, проговаривающего молитву или какое заклинание. Спустя мгновенье, Оливия нашла в кармане то, что искала. Лили пыталась приглядеться и увидеть, но предмет был слишком маленьким, и ладонь полностью прикрывала предмет. Через мгновенье, маленькая вещица полетела в сугроб, слева от Оливии.

– Ты серьезно? Просто выкинула мусор из кармана перед нашим домом? Полоумная ты тварь, Оливия.

Лили вспомнила, что рассуждала о проступках подростков, которые могут отомстить, если вы их обидели. Но ничего такого она не ожидала от взрослого человека. Любимая девушка Джона на время превратилась в яростного зверя. Она вышла на улицу и сделала глоток холодного, свежего воздуха, неприятно ударившего ее по шее. Лили съежилась, сложила руки, попытавшись обнять саму себя, чтобы немного согреться.

Оливия уже подходила к своему дому, было лишь видно ее отдаляющуюся спину. Лили не стала звать ее или каким-либо способом снова привлекать внимание. Разошлись, значит разошлись. Хватит тратить силы и свои нервы на неадекватных людей, которые хотят создать псевдо дружбу. Ей и так хватает всех этих фальшивых улыбок и приветствий, когда они видятся каждый день. Она знала, что для Джона это действительно больная тема и с его стороны нет никакой фальши и лжи, но, тем не менее, начала эту сору не сама Лили. Джон бы вступился за нее при таком раскладе. В этот момент она вспомнила, как не стала защищать его сторону в магазине, когда зеркало оказалось разбитым. Ей стыдно, но много времени на раздумья она не потратила. Холод начал пронизывать каждый сантиметр ее кожи. Казалось, еще немного и она получит обморожение.

Лили подошла ближе к сугробу, наклонилась и присмотрелась чуть ближе. Предмет, который выкинула Оливия, немного углубился в снег, и его было практически не разглядеть. Изначально никакого желания лезть внутрь рукой и искать мусор Лили не проявляла, но интерес взял над ней верх.

Она зачерпнула ладонью снег и откинула в сторону. Предмет стал виден отчетливее, но что это было именно, Лили еще не догадывалась. Аккуратно засунув указательный и большой пальцы глубже в сугроб, она нащупала нечто ей непонятное и вытянула наружу.

Лили выпрямилась и подняла руку так, чтобы предмет находился на уровне глаз. Нахмурив брови от полного непонимания, и посмотрев на дом соседей, Лили прошептала:

– Психически больная?

В этот момент входная дверь в доме соседей хлопнула. Оливия зашла в дом. Предметом оказалась утиная лапка. Обычная отрезанная утиная лапка. Нормальные люди не станут носить их в кармане. Хотя бы в те моменты, когда идут пить чай с соседями. При знакомстве, конечно, желательно предупредить о своем приходе или принести чего-нибудь с собой. Например, торт, пирог или кексы. Но такие мелочи Лили решила опустить, раз уж Оливия так нагло напросилась к ним в гости.

Лили подошла ближе к проезжей дороге. Около нее находился мусорный бак, который полностью покрыл снег. Если бы люди посмотрели впервые на него, то никто бы не понял, что это мусорный бак. Скорее он напоминал огромный сугроб, собранный лопатой.

Крышка, открывшись до конца, сбросила с себя толстый слой снега. Утиная лапка полетела в центр бака и смешалась с черными пакетами мусора, что там находились. Мороз, казалось, уже пронзил сам мозг, но Лили это перестала замечать. В мыслях только были созревающие теории того, зачем Оливии в кармане утиная лапка. Если она готовила перед приходом, то кто кладет отходы себе в карман. Самое адекватное объяснение было то, что Оливия действительно сумасшедшая, просто они с Джоном об этом не знали. Лили на время зависла, смотря на лежащую лапку на мешках мусора. Ответов никаких в голову не пришло. Она захлопнула крышку бака и отправилась домой, согреваться и пить горячий чай, что остался на маленьком столике в гостиной.