Глава 3: День второй

Я резко открыла глаза. Всё вокруг было неясным, будто в тумане. На секунду не поняла, где я — сон ещё держал меня в своих липких объятиях. Но стоило взгляду зацепиться за непривычный интерьер комнаты, как я села на постели, резко схватила телефон с комода и посмотрела на экран.

— Нет... — прошептала я, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Девять утра. Боже.

Я проспала.

Первая мысль — я уже провалила этот день. С первой же попытки.

Вскакивая с кровати, я лихорадочно натянула на себя простое платье с резинкой на талии, схватила расческу, в два резких движения собрала волосы в хвост. Всё. Больше времени не было. Даже на дыхание.

Я выскочила из комнаты, чуть не споткнувшись о порог, и почти бегом понеслась по лестнице вниз. Ступени дрожали под ногами — или это дрожала я сама от нервов.

Он ведь подумает, что я ненадёжная. Ленивая. Безответственная. Что каждое утро теперь будет таким. А я ведь должна была доказать, что могу справиться.

Я добежала до кухни и резко затормозила у входа, застыв как вкопанная.

Передо мной — картина, от которой на секунду сжалось горло.

Кайрен. Стоит у плиты. Только что снял сковородку, выложил яичницу на тарелку и поставил её перед Сэмуэлем. Спокойный, сосредоточенный.

Мальчик сидел за столом. Его тёмные волосы чуть спадали на лоб. Он аккуратно ел, как взрослый.

Я смотрела на них и чувствовала, как стыд прокатывается по коже. Это должна была быть я. Я должна была встать раньше. Приготовить завтрак. Быть рядом.

Вместо этого — он. Кайрен. Сам. Хозяин дома.

И не упрекает. Не говорит ни слова. Просто заботится. Как отец.

Мой взгляд снова упал на Сэмуэля. И от нежности к нему внутри что-то дрогнуло. Он и правда был удивительно милым — в своей серьёзности, в этой собранности.

Боже...

Всё, что я могла сделать в этот момент — это тихо, почти виновато улыбнуться. И пообещать себе, что завтра всё будет по-другому. Я не подведу. Ни его. Ни этого мальчика. Ни себя.

Я сделала шаг вперёд. Хотелось извиниться, но слова застряли где-то в горле, там, где жило чувство вины, перемешанное с теплом от увиденной сцены. Они не заметили меня сразу. Мальчик был погружён в свой завтрак, а Кайрен склонился к нему, что-то тихо говорил.

— Доброе утро, — наконец выдохнула я.

Кайрен поднял глаза и тут же уловил моё смущение. Его взгляд скользнул по моему лицу, по небрежному хвосту и чуть вздернутому подолу платья. Он ничего не сказал, но я чувствовала — заметил всё.

— Проснулась, — спокойно произнёс он.

— Я... прости, пожалуйста. Я совсем не хотела проспать, просто...

Он молча поднял ладонь, давая понять: тишина.

— Я всё понимаю, — его голос остался ровным, без упрёка, но твёрдым. — Первый и... последний раз. Ты устала с дороги — это понятно. Сегодня прощаю.

— Спасибо, — пробормотала я, чувствуя, как щеки налились жаром.

Мой взгляд скользнул к мальчику. Он сидел, сосредоточенно держа вилку в маленькой ладони, аккуратно ел, словно на автомате. Такой серьёзный... даже слишком. Или, может, просто закрытый?

— Привет, — мягко сказала я, стараясь звучать просто и тепло.

Он поднял на меня взгляд. Эти глаза... огромные, ярко-синие, как летнее небо. Он кивнул, не произнеся ни слова.

— Это Сэмуэль, — негромко добавил Кайрен, положив ладонь на плечо сына. — И он... пока не очень доверяет незнакомым.

Я кивнула с лёгкой улыбкой.

— Я понимаю. Всё хорошо.

Я чувствовала на себе взгляд Кайрена — не навязчивый, но ощутимый. Он словно прощупывал — не только мою реакцию на мальчика, но и то, как я впишусь в этот странный, замкнутый мир, где всё держится на хрупком равновесии.

— Если хочешь, можешь посидеть с ним немного. Мне нужно выйти — срочный звонок. А потом... нам нужно будет поговорить, — сказал он, направляясь к выходу.

— Конечно. Я с ним побуду, — кивнула я.

Дверь за ним закрылась, и я наконец позволила себе выдохнуть.

Я опустилась на стул рядом, взглянула на Сэмуэля. Он по-прежнему ел молча, но теперь его взгляд был прикован ко мне. Он наблюдал. Внимательно.

Я улыбнулась, стараясь быть искренней, не делать из него ребёнка. Он явно не такой.

— Тебе вкусно? — спросила я.

Он кивнул, глядя в тарелку.

— Папа хорошо готовит, да?

Он кивнул.

Я наклонилась к нему ближе, будто делясь секретом:

— А я умею делать блинчики. С шоколадом и бананами. Может, завтра попробуем?

Он снова кивнул. Я улыбнулась.

— Давай познакомимся? Меня зовут Айлин, — я протянула руку, стараясь быть открытой, но он даже не подумал ответить. Просто смотрел. Недоверчиво. Я неловко убрала ладонь.

— А тебя как зовут?

— Зачем спрашиваешь, если и так знаешь? Кайрен же сказал, — неожиданно отозвался он.

Я выпрямилась, будто меня окатили холодной водой. Такой дерзкий.

— Эм... Я просто... я не запомнила, — попыталась я сгладить неловкость. — Честно. Можно сказать, даже не услышала.

— Ты врёшь, — произнёс он. — А Кайрен сказал, что врать — это плохо. Значит, ты плохая.

Я замерла. Удивлённая. Но не обиженная. В этом был смысл — в его жёсткой логике, в его прямолинейности. Он не говорил это с целью задеть. Он просто... так думал.

Я поняла: к нему нужен другой подход. Не тот, что применяют к обычным пятилеткам. Его ум явно опережал возраст. Возможно, именно из-за этого он выглядел таким отчуждённым.

— Ты прав, — кивнула я, подняв ладони, будто сдавалась. — Я виновата. Обещаю больше не врать.

— Хорошо, — лаконично ответил он, и снова переключился на тарелку.

Он ел с удивительной аккуратностью. Даже пользовался ножом, отрезая кусочки еды, как взрослый. Ни суеты, ни неловких движений. Каждое движение — выверенное, спокойное, точное.

Я наблюдала за ним с тихим восхищением. Его серьёзность не казалась наигранной — она была органичной. Он держал осанку, как будто кто-то с детства внушал ему важность дисциплины. Это был не просто ребёнок. Это был мальчик, которого научили быть сильным. Слишком рано.

— А ты всегда такой серьёзный? — осторожно спросила я, склонив голову набок.

Он поднял на меня взгляд и молча пожал плечами. Ни улыбки, ни тени интереса — будто поставил между нами невидимую стену.

В этот момент в кухню вошёл Кайрен. Я сразу поднялась со стула. Его присутствие снова заставило меня напрячься — как будто воздух стал гуще.

— Познакомились? — спросил он, остановившись в проёме.

— Да, — кивнула я, стараясь улыбнуться. — Он очень воспитанный.

— Врёшь, — вдруг сказал Сэмуэль.

Кайрен нахмурился и бросил строгий взгляд на сына.

— Сэми!

— Она врёт! — упрямо повторил тот, резко вскочил со стула и убежал из кухни.

Мы с Кайреном остались в тишине. Он перевёл взгляд на меня, на его лице появилась усталая, чуть ироничная улыбка.

— Дети, — вздохнул он, почти с сожалением.

— Да, — я неловко улыбнулась в ответ.

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, — сказал он.

Теперь мне стало окончательно ясно, почему он с самого начала предложил такую щедрую оплату.

— Пойдём, Айлин, — коротко сказал он и направился к выходу. Я последовала за ним.

Мы прошли в гостиную. Он уселся в кресло, поправив ворот рубашки, и жестом пригласил меня сесть напротив. Я подчинилась и опустилась в кресло. Его взгляд был внимательным. Он удобно устроился, положив руки на подлокотники, будто собирался вести деловой разговор.Хотя это и был деловой разговор.

— Я нанимал уже нескольких нянь, — начал он ровным голосом. — Ни одна из них не справилась. Кто-то не выдерживал больше недели, кто-то сам сбегал после первого скандала. Но с тобой... другое дело. Люсинда ручалась за тебя. Говорила, ты не просто педагог — ты человек с сердцем. И что ты могла бы стать для него тем, кого он потерял. Не просто няней. Матерью.

Я молча кивнула. Слова «стать матерью» прозвучали тяжело. И важно. Теперь я понимала, что впереди меня ждёт не просто работа. Это было испытание.

Я кивнула. Постепенно до меня начинало доходить, насколько это будет непросто. Если уже в первый день ребёнок проявил такую жёсткость, значит впереди — не один всплеск гнева и десятки истерик. А может, и больше.

— С тех пор как он потерял мать, он стал... другим, — спокойно сказал Кайрен, но в его голосе проскользнула усталость. Не поверхностная, не физическая — та, что уходит в самую суть. Как будто он долго нес на себе груз, который невозможно разделить с кем-то ещё.

— Я пытался помочь ему. Психологи, логопеды, репетиторы, индивидуальные методики... Всё это работает, но очень недолго. Он чувствует фальшь. И не прощает обмана. Ты уже это поняла.

Я кивнула, вспомнив, как Сэмуэль посмотрел на меня. Без страха, без наивности. Как будто именно он решает, достоин ли ты быть рядом.

— Я не жду от тебя чуда, — продолжил Кайрен, пристально глядя мне в глаза. — Но если ты останешься настоящей, без масок — он это почувствует. И, возможно, примет тебя. А если примет... — он замолчал на мгновение. — Тогда всё остальное будет уже не так важно.

Он слегка подался вперёд, сплёл пальцы в замок, словно переходя к самому главному.

— Я давно ищу человека, который не сломается, не испугается его характера и не сбежит. Надеюсь, ты оправдаешь мои ожидания.

— Я понимаю, — сказала я. — У меня есть базовые знания по детской психологии. И я уверена: если ребёнок капризничает, истерит, грубит — это не значит, что он плохой. И не всегда вина родителей. Это гораздо глубже. Это боль, с которой он ещё не научился справляться. И если я смогу хотя бы немного помочь ему... я сделаю всё возможное.

Кайрен едва заметно усмехнулся — не надменно, а скорее с одобрением.

— Мне нравится твоя решимость. Надеюсь, ты её не потеряешь.

Он сделал короткую паузу, а потом, будто невзначай, добавил:

— И не переживай насчёт кредита. Твоего отца не выселили. Я всё уладил. Кредит полностью погашен.

Я резко вдохнула, словно впервые с момента приезда смогла сделать полный, свободный вдох. Ком в горле растворился, и внутри на миг стало тихо.

Боже...

Я не знала, как отблагодарить его. Не каждый способен на такой поступок — просто взять и закрыть долг чужой семьи. Это было больше, чем просто помощь. Это было спасение.

Мы останемся в доме. Отец не будет в долгах, никто не постучит в дверь с угрозами. Шесть месяцев — это не так уж долго. Я справлюсь. Отработаю каждый цент.

Я невольно улыбнулась.

— Я правда не знаю, как вас отблагодарить. Спасибо вам огромное.

— Ещё успеешь, — спокойно ответил он, поднимаясь с кресла. — А сейчас мне нужно на работу. Вернусь вечером.

Я тоже встала, следуя его примеру.

Но он вдруг остановился и сделал шаг в мою сторону. Его голос стал тише, серьёзнее:

— Только хочу предупредить тебя.

Он подошёл ближе, и я ощутила, как внутри всё сжалось.

— Не спускайся ниже, — произнёс он медленно, почти шёпотом, — ты меня поняла?

— Что?.. — растерялась я, подняв взгляд в его серые глаза. Он был очень близко, и такой высокий. Пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

Он сделал ещё шаг. Я едва заметно вздрогнула.

— Я сказал: не спускайся по лестнице ниже. Всё ясно? — прошептал он, наклоняясь ближе. Его голос коснулся кожи, будто прикосновение — тёплое и тревожное одновременно.

Я машинально кивнула:

— Да... Не спускаться. Я поняла.

Он задержал взгляд на мне, потом скользнул глазами вниз — туда, где вырез платья чуть открывал ключицы. На его губах появилась странная, тонкая улыбка. Он развернулся и ушёл, не оборачиваясь.

Я осталась стоять посреди комнаты.

Боже.

Не спускаться ниже?..

Что это значит?

Почему он сказал это таким тоном?

Что там, внизу?

Волнение прокатилось по телу холодной волной. Что бы там ни было, мне явно не стоит совать туда нос. Но чувство тревоги только крепло, словно чья-то тень прошлась по комнате после его ухода.

Я выдохнула, пытаясь успокоиться.

Нет. Нельзя быть такой трусихой. Я здесь ради Сэми. Нужно сосредоточиться. Познакомиться с ним по-настоящему. Найти к нему путь.

Сейчас — это главное.