'Тени пробуждения'. 10

После потери Врискаса Бискас чувствовал себя выпотрошенным. Не просто одиноким, а опустошённым, как скорлупа, из которой вынули ядро. Да, Врискас был источником хаоса, бесконечных проблем и саркастических комментариев, но он был также живой, пульсирующей частью его самого — броней, шипами, голосом ярости, который он так боялся услышать в себе. Теперь внутри царила лишь глухая, непривычная тишина.

– Лаборатория... Мне нужны ответы, — его собственный голос прозвучал странно глухо в пустой квартире.

Город за окном дышал обычной жизнью. Путь до старого исследовательского комплекса «Tele-S» был недолог, но каждый шаг отдавался тяжестью в конечностях. Ну вот он предстал перед ней — не здание, а шрам на лице города.

Лаборатория не просто была сломана. Она выглядела так, словно изнутри её разорвал гигантский коготь. Стены, покрытые паутиной глубоких трещин, пронизывали сквозные дыры, через которые просвечивал скелет коммуникаций. Обугленные провода свисали с потолков, тихо поскрипывая на ветру, словно сухожилия расчленённого тела. Выбитые окна сияли пустыми глазницами, а изнутри доносился протяжный, тоскливый вой ветра, гуляющего по заброшенным коридорам. Над входом криво висела табличка «Tele-S», где последняя буква отслоилась и болталась на одной заклёпке, как выбитый зуб.

Бискас замер, ощущая, как по спине пробежал холодок.

– Что здесь произошло?.. Я помню это место... другим, — прошептал он, и его слова утонули в гнетущей тишине.

Вздохнув, он перешагнул через порог. И тут его встретил след недавнего присутствия: костер, где ещё тлели угли, отдавая слабым древесным жаром. Рядом валялись пустая банка консервов с зазубренным краем, стопка пожелтевших газет и свёрнутая палатка. Запах дыма, металла и сырости висел в воздухе плотной смесью. Кто-то был здесь... и, возможно, всё ещё здесь.

Спуск в подземный этаж был похож на погружение в гробницу. Пол был испещрён провалами, сквозь которые виднелись покрытые рыжей бахромой ржавчины трубы и разбросанные гайки — будто кто-то в спешке пытался что-то починить, а затем в ужасе бросил. Коридоры были частично затоплены. Вода, неподвижная и чёрная, как чернила, зеркально отражала его бледное, искажённое тревогой лицо. В других лужах плавала мутная взвесь, скрывающая дно. Он прошёл мимо ряда из тридцати трёх ванн, заполненных мутной, маслянистой жидкостью цвета запёкшейся крови. В некоторых плавали неопознанные сгустки, напоминающие то ли органические отходы, то ли скрученные провода. Бискас поспешил прочь, чувствуя, как тошнотворный сладковатый запах формалина прилипает к гортани.

В глубине, в бывшем серверном зале, мерцал гигантский потрескавшийся экран. На нём прыгали, засвечивались и гаснули старые записи с камер наблюдения — призрачные воспоминания лаборатории, показывающие её целое состояние, бегущие строки данных с датчиков и чьи-то нечитаемые теперь логи. Бискас подошёл ближе, вглядываясь в мельтешащие пиксели, пытаясь уловить смысл...

– Ого, какие люди... в таких декорациях, — раздался сзади голос, знакомый до боли, но звучащий не совсем правильно — будто старую пластинку проигрывали на разбитом патефоне.

Бискас резко обернулся. Сердце на мгновение замерло, а затем забилось с бешеной силой. Крискас. С той же улыбкой, с той же манерой, но в его глазах стояла усталость, которой раньше не было.

– Как?.. Ты же... ты был заперт в криакамере.. — голос Бискаса предательски дрогнул, смешав надежду и недоверие. Он машинально шагнул вперёд, сжал руку Крискаса — она была тёплой, живой. Волна облегчения смыла осторожность. Он обнял его.

– Да, жив-здоров, выкрутился, — Крискас похлопал его по спине, но его объятие показалось Бискасу на долю секунды слишком коротким, слишком осторожным. — Но мне куда интереснее... Что ты, пустотелый, в таком месте забыл?

Бискас отстранился, объяснил про Врискаса, про пустоту внутри, про необходимость узнать правду. Крискас слушал, кивая с нейтральным, понимающим выражением, которое не доходило до глаз. Затем он молча достал из за спины планшет с потёртым корпусом.

– Нашёл это в архивах. Там послание. Для тебя. Думаю, ищи ответы там, — его тон был ровным, почти без интонации.

Бискас взял устройство. Экран ожил, показав засвеченное, зашумлённое видео. Голос из динамиков был искажён помехами, словно доносился сквозь толщу воды или крик сквозь сильный ветер:

«Пр-ривет, брат... в тебе спрятан к-ключ... е-если одолеешь тридцать второго..го... т-то меня вернёшь... Пр-робуждай свою с-силу...»

Запись резко оборвалась. Даже сквозь хрип и шипение смысл был ясен. Бискас онемел, ощущая, как пол уходит из-под ног.

– Что за?! — его собственный голос прозвучал чужим, срывающимся. — Прискас... мой брат? Почему ты мне НИКОГДА об этом не говорил?! — Он уставился на Крискаса, ища в его глазах хоть тень смущения, раскаяния.

Тот лишь слегка склонил голову набок, и на его губах играла та же, что и раньше, мягкая улыбка, которая теперь казалась нарисованной.

– Как не говорил? Я намекал не раз. Ты просто не слышал, — он пожал плечами. — Вопрос в другом: ты-то понимаешь, о каком ключе речь?

– Не знаю! — выпалил Бискас, и его раздражение было таким искренним, что, казалось, должно было пробить любую маску.

Крискас вздохнул, театрально, как уставший взрослый перед капризным ребёнком.–Ладно, ладно, не кипятись. Держи. Может, пригодится, — он протянул предмет. Это была перчатка странного вида, сшитая из материала, напоминавшего плотный неопрен, в тёмных, переливающихся бордово-синих тонах. На тыльной стороне слабо светился схематичный, словно нарисованный серебряными чернилами, узор. Бискас взял её. Материал был на удивление тёплым, почти живым на ощупь.

– Спасибо... А здесь есть где... переночевать? Я выжат.

– Спальные капсулы на уровне ниже. Пойдём, — Крискас повёл его по коридору. — Хотя что-то ты быстро сдулся. Силы не те?

– Просто пусто, — честно признался Бискас.

Капсула оказалась тесной, но целой. Бискас, не раздеваясь, рухнул на жестковатую койку, и тьма поглотила его почти мгновенно, как вода утопающего. Перед самым провалом в сон ему почудилось, что тень Крискаса в дверном проёме задержалась на секунду дольше необходимого.

Утром он проснулся от странного ощущения — лёгкого давления, будто за глазным яблоком. Подойдя к осколку зеркала на стене, он замер: один его глаз, обычно спокойного медового оттенка, теперь светился ядовито-зелёным, точно у Врискаса в момент ярости. Сила... пробудилась.

– Ого! Поздравляю Бис! — Его голос звенел почти детской радостью. Он крепко обнял Бискаса, и тот на миг почувствовал тот самый, старый, безопасный запах. — И что же это за суперсила?

– Я... не уверен. Нужно попробовать, — Бискас подошёл к обломку стола, торчащему из-под завалов.

Коснувшись шероховатой древесины, он сосредоточился. Мир вокруг поплыл, цвета растворились, сменившись потоками серых и коричневых оттенков. Он увидел: вот стол новый, пахнущий лаком и свежей стружкой. Вот на него тяжёлой рукой ложится слой тёмной краски, скрывая под собой паутину царапин и выцарапанные чьей-то рукой формулы. Вот по нему проходит трещина с сухим щелчком, и он медленно, со стоном, оседает набок, превращаясь в тот самый обломок. Бискас дёрнул руку, словно обжёгшись не теплом, а временем.

– Всё в порядке? — Крискас был уже рядом, его рука легла на плечо Бискаса с знакомой тяжестью. В его голосе читалась тревога.

– Я... я могу видеть прошлое. — прошептал Бискас, и в его голосе впервые за много дней прорвался искренний, почти детский восторг.

– Так я и знал! Молодец! — Крискас снова обнял его, зажимая в объятиях так сильно, что хрустнули кости. — Такой дар... Его нужно развивать, раскрывать как можно быстрее. Миру нужны герои, Бис. А герою нужна сила.

– Да... наверное, ты прав, — согласился Бискас, ещё находясь под впечатлением. Он выскользнул из объятий. — Я попробую потренироваться... там, в старых коридорах.

– Отличная идея. Держи меня в курсе, — улыбнулся Крискас, и его улыбка освещала лицо, но не добиралась до прищуренных глаз.

Как только шаги Бискаса затихли в глубине разрушенного крыла, улыбка сползла с лица Крискаса, как маска. Он достал из кармана компактный коммуникатор, призрачное синее свечение экрана осветило его снизу, резко состарив черты.

– Наблюдение продолжается. Объект «Пустота» вступил в первую фазу пробуждения. Сила проявилась в пассивно-аналитической форме, — его голос был теперь совершенно другим: металлическим, лишённым всякой теплоты, голосом оператора, зачитывающего отчёт. Он сделал паузу, и в тишине прозвучало что-то, похожее на короткий, беззвучный смешок. — Всё идёт по плану. Жду дальнейших инструкций. Конец связи.

Он щёлкнул выключателем. Тень, упавшая от него на стену, казалась на мгновение больше и чудовищнее, чем он сам. Он был не тем, кого знал Бискас. Он не был им уже очень, очень давно.

Продолжение следует...