Часть 4. Навеки вечные.

«Коль буйны радости, конец их буен. В победе — смерть их; как огонь и порох — они сгорают в поцелуе»

***

Девушка ощущала себя по-иному уже некоторое время. Боль медленно окутывала её тело. Сначала начали болеть ступни. Немного конечно, лишь покалывали при ходьбе по темной и затхлой квартире. У неё не было сил включать свет; у неё не было сил убраться; у неё не было сил, мать вашу, помыться. Всё, что она имела, это потную грязную одежду, сальные волосы и боль.

Боль

Это всё, чем могла похвастаться Виннице, потому что кроме этого ничего и не было. Словно ходячий труп Анастасия просто существовала. Но дискомфорт в теле ощущался сразу. При том, что он был какой-то странный, словно одновременно шёл изнутри и снаружи. Обычно, если болит, то где-то в одном месте, но не так, как это чувствовалось. Затем, тысячи иголок медленно переползли на голень, затем на икры и ходить стало совсем уже невозможно. Хотелось сидеть или лежать. Можно было бы конечно ходить на руках, но она не умеет, да и в принципе передвигаться по квартире стало бессмысленным занятием.

Бен был рад.

С каждым прожитым днём улыбка на лице Петерсона становилась постоянной и вытягивалась с очередным отчаянным стоном боли девушки. Она не понимала почему у него такая реакция, но на затворках сознания скорее всего понимала, что с ней происходит. Всегда говорили, что выход есть из любой ситуации. Никто не упоминал какой именно выход: плохой или хороший. В её случае это был суицид. Так вот, как вирус действовал.

По началу, когда Бенджамин рассказывал ей о своих похождениях и как люди тысячами за его спиной умирали самостоятельно, то Настя не могла додуматься до того, как можно довести до суицида здорового человека, ведь Бен говорил, что ему не интересно со всяко больными людьми.

— «Их очень легко заставить умереть. Таким людям и самим не в радость жить, они мечтают о смерти, для них это как подарок, а я ничего не дарю, я забираю»

Петерсон говорит о смерти так легко, как будто подружился с ней, но этот паренёк давно уже получил возможность соприкоснуться с окончанием жизни, но потому его проклятие в том, чтобы жить мёртвым. Такого никому не пожелаешь.

Тем временем боль ползла выше и сковала тело, словно металлические цепи, покрытые коррозией. Девушка лежала на кровати, пялясь в потолок. Потерялось понимание времени. Телефон разрядился, а включать какую-либо технику не имелось желания. Просто лежать, лежать и лежать… Наверное, до всего того, что происходит, у девушки была классная жизнь.

Классная.

Такое странное слово, которое она давно уже не может употреблять для описания своего состояния, хотя так хотелось бы. Анастасия помнит, как гуляла, проводила время с родными и друзьями, смотрела любимые фильмы, а так же вкусно питалась. Ах, она бы всё отдала за кусочек свежей горячей пиццы.

И тут на глазах девушки выступили слёзы, когда она подумала о еде. Нет, не потому что очень хотелось есть или она настолько любит трапезу, просто в голове появилось одно простое понимание — с момента начала её плохого самочувствия (а это началось достаточно давно, чтобы уже нужно было поесть) голод не приходил. Не журчал живот, не появлялась тошнота и не болела голова. Виннице просто не хотела есть, не нуждалась в этом, как нормальный человек.

Как живой человек.

И уставившись в потолок, девушка сглотнула слюну, ощутив её странно-сладковатый вкус. Привстав на кровати и откинув в сторону вонючее одеяло девушка увидела то, на что не обращала должного внимание всё это время. Ноги были нездорового оттенка. В каких-то местах желтоватые, в каких-то ярко-фиолетовые. В полумраке комнаты, где горела лишь настольная лампа, в глаза бросились и руки. Они так же имели не особо приятный оттенок для прекрасной гладкой кожи. Под ногтями виднелась ужасная синева, а когда Настя потрогала подушечкой большого пальца край ногтя на указательном, то он, словно и не был её, поднялся вверх, с лёгкостью отстав от кожи. Горячие слёзы текли по щекам сами по себе, когда ноготь за ногтем отставал от пальцев. Посмотрев на эту страшную картину, Анастасия прикрыла лицо руками. Слёзы не увлажняли глаза, а наоборот кололи, как тысячи маленьких иголок. Психи накрыли с головой и девушка уже в истерике, найдя немного сил, била матрас кулаками, откидывая в сторону промятую подушку и грязное одеяло. От резких действий три ногтя окончательно слетели, не оставляя даже крови. Хотелось, чтобы её вопль услышал каждый жилец многоквартирного здания, но никто не слышал, никто не пришёл и не прийдёт.

Бен, сидя на кухне и слушая визги в соседней комнате, улыбался, наслаждаясь прекрасным запахом болота и тины, которым успела пропитаться вся квартира. Понимая, что девушка наконец-то осознала своё положение, парень встал и на точно таких же гнилых ногах в теле бедного игромана Сэма поковылял в комнату, пропитанную болью и отчаянием. Петересон считает, что не стоит тратить время и ждать, когда член человека, в котором он поселился, сгинёт окончательно. Стоит брать по максимому то, что ему дано, не так ли? Бенджамин уверен, что Анастасия будет не против в очередной раз принять его в своё тепло, ведь девушка создана для того, чтобы дарить ему то, что он хочет. Холод надоедает порой, это правда.

***

А на другой стороне всё было так же печально.

— Почему же ты мне не отвечаешь, — нервничала Джесс, постукивая пальцами по дереву и постукивая пяткой правой ноги под столом.

Подруга Виннице уже приходила к ней, но в ответ на звонок и долбёжку в дверь она получила лишь тишину. Это было совсем не похоже на неё. Непонятно ещё то, что она видела на днях. Ужасная паутина из разбитого экрана пугала, напрягала и вообще не давала рациональных мыслей. Такого в её жизни никогда не было. Казалось, что ГринЛен стала частью какой-то страшной игры, в которой единственный исход — плохой, очень плохой. Была мысль вызвать наряд, чтобы Анастасии выбили дверь в квартиру, но никаких оснований не было. Совершеннолетнего человека не будут искать по одной лишь прихоти его друга, ведь он уже взрослый, а значит мог, к примеру, уехать куда-нибудь, чтобы отдохнуть от всего. Но Виннице бы предупредила всех, сказала бы хотя бы своим родителям.

И тут появляются несостыковки.

По словам матери подруги девушка часто ей звонит и говорит, что всё хорошо. Единственное, что напрягает Ванессу Виннице, так это голос дочери, ведь он порой бывает совсем высоким, когда девушка обычно говорит спокойно и медленно. На работе доказывают, что Настя на больничном, который не оплачивается, а если он не оплачивается, то и начальство не особо много чего теряет. Такое отношение к резкой пропаже со всех радаров видного человека очень возмущает Джессику. Наверное, она одна так печётся о своей хорошей подруге. Прошло одно горе, а затем появилось второе.

— К чёрту, — ГринЛен срывается и решительно накидывает на себя куртку. В попыхах застёгивая замок на ботинках, девушка закрывает входную дверь дома и летит к машине, уже приготовив ключи.

И пока спасение где-то там и оно очень близко, хоть и кажется невозможным, Анастасия безмолвной куклой лежит, отдалённо ощущая поглаживания по своей холодной щеке. Бенджамин что-то рассказывает ей, и так яро, что может показаться, что там что-то интересное, хотя Виннице плевать. Боль ушла, между ног жгло, а откушенный в порыве страсти потемневший сосок лежал между грудей. Из образовавшейся дыри наверное что-то текло, но главное, что боли не было.

Её нет и славно.

— Ты ведь так прекрасна. Вечность тебе будет к лицу, она не всем нравится по началу, но когда ты начинаешь пробовать её снова и снова, то уже не можешь оторваться, — пыхтел над своим увлекательным рассказом Бен, улыбаясь окровавленными губами.

— Я вижу, как тебе она нравится, — девушка попыталась хоть немного придать своему голосу саркастических ноток, но видимо Бенджамин не понял этого, улыбнувшись ещё шире и продолжив бессмысленный монолог.

На глаза резко наплыла пелена. Сонливость приятно окутала, и Настя с удовольствием провалилась в пусть и беспокойную, но дрёму. Анастасия точно не помнит, что ей снилось перед тем, как провалиться окончательно в мир сновидений, но это было что-то беспокойное и тревожное. Обычно, во всём этом ужасе реальной жизни сны были прекрасной отдушиной, но теперь казалось, что Вирус проник и к ней в голову, чтобы оставить пятно грязи и там.

Она куда-то падала, не имея возможности остановится. Узкий тоннель, в котором она видела людей, подобно Иисусу прибитых различными предметами к грязным стенам в районе ладоней. Гримасы ужаса застыли на невиновных лицах, показывая всему миру ужасно-трагичную гибель по никому неизвестной причине. От мала до велика. Убитые были везде, но чем дольше Виннице падала, то тем неразборчивее становились лица, превращаясь в одну сплошную кашу страха. Казалось, что даже во сне она ощущала болезненное сопротивление воздуха и её ноги начинали гореть, так как летела она вниз стопами. Её обнажённое тело обматывала какая-то грязная старая тряпка, еле доходящая до середины бёдер, но странным образом не спадала, хотя даже если бы девушка летела без своего скальпа, то ей было бы всё равно.

Внизу наконец-то показалось дно и, раскрыв широко глаза, Анастасия попыталась закричать, но когда громкий визг вырвался из сухого девичьего горла, Виннице тут же прижала руки к своим ушам, понимая, что от всей длины тоннеля отразился звук, буквально оглушив её. Приземлившись и услышав неприятный звук от удара падения, Виннице глубоко задышала, понимая, что почему-то стало легче, а грудина с животом не подавали никаких признаков движения, означающих дыхание.

Но это сон, так ведь? Во сне всё странное. В любом случае, Настя была готова встретиться лицом к лицу с подобным сновидением, потому что спустя такое продолжительное время в компании Бенджамина Петерсона - странно, что она не превратилась окончательно в обдолбанного психа. Перевернувшись на спину, девушка с приоткрытым ртом смотрела в тоннель, где далее шести метров была лишь тьма и понимание того, что она долгое время падала по этому кошмару, начинало… Раздражать.

И только Анастасия хотела убрать ладони от ушей, как тут же все те сотни тысяч тел, прикреплённых к стенкам тоннеля, начали вопить, стонать, орать, рычать и просить о помощи. Весь гул был похож на игру расстроеной гитары, пианино с глухими клавишами и на вой мартовского кота, хотя все эти описания слишком невинны для подобного ужаса, который находился прямо над девушкой. Хотелось просто побыстрее скрыться от раздражителя, коим являлся злощастный тоннель.

— И какой идиот их туда цеплял, — пропыхтела девушка, ногами отодвигая своё тело в сторону, всё ещё закрывая уши от противной оперы, доносившейся сверху. Посмеявшись со своих же слов, Настя не сразу отметила её адекватную реакцию на весь ужас, который только что произошёл. Наверное ей хотелось разрыдаться или начать бить пол итак пострадавшими руками, но ещё больше хотелось тишины, чтобы все те твари наверху заткнулись и дали ей небольшой перерыв. Кому станет жалко подобных мразей? Ещё больше девушку бесили звуки истерики младенца, который сильнее бил по ушам. — ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ ВСЕ НАКОНЕЦ!

Громкий рёв словно напугал всех голосивших и в безмерном тёмном пространстве, куда упала девушка, настала бьющая по ушам тишина. С настороженностью оторвав ладони от своей головы, девушка растянула губы в улыбке так сильно, как только могла, потому что тишина в последнее время для неё была на вес золота.

— Так порой надоедают людские страдания, верно? — прохрипел до боли знакомый голос рядом и, с опаской повернув голову, девушка нахмурилась, приняв сидячее положение. Видимо расслабиться ей этот гад не даст уже и во снах, в её милых и невинных снах, где должны быть пони и радуга, но вместо этого происходит полная чертовщина и максимум стресса. Хотя скорее последняя эмоция некоторое время уже недоступна девушке. Всё вокруг настолько довело её, что она уже ни черта не ощущает. Хочется лишь спокойствия, всего то.

— Ты теперь и тут мне будешь глаза мозолить? — разговаривать с Вирусом у девушки получалось только с нескрываемой злостью, которая никак не задевала Бена, лишь веселила. Его забавляла реакция Виннице, потому что только этот человек не скрывал своих эмоций по отношению к нему, но Петерсон будто знал что-то, знал, что дальше она не сможет без него. Будет зависеть, нуждаться, хотеть быть постоянно рядом. Это лишь… Это лишь вопрос времени, он так считает. — Даже сон теперь не спасает от твоей ужасной компании.

— Сон? — как-то не однозначно спросил Петерсон, выразив нескрываемое удивление наивного ребёнка на своём лице, хотя то тело, в котором он находился, уже нельзя было назвать живым.

Бедный игроман Сэм, ему так неповезло быть соучастником этой противной игры. Хотя, может хоть так его жалкая жизнь принесёт пользу Вирусу, ведь вместо того, чтобы прожигать день за днём в затхлой и грязной комнате, он послужит для благой цели.

Такое притворство ещё больше выбесило девушку. Внутри затеплился уголек, который бездействовал всё это время. Руки хотели рвать и метать, чтобы хоть в подсознании одержать победу над садистом. Настя, в попытках ощутить власть над этим поганым существом, набросилась на разлагающееся тело, которое не проявляло никакого сопротивления. Это создало иллюзию победы, словно девушка и правда находится где-то в своём прекрасном сне. Она будет героем для себя!

Пытаясь ударить Бена, дабы попасть уж куда-нибудь, руки девушки неожиданно провалились в мягкую сгнившую плоть парня, а Бенджамин лишь весело наблюдал за всем, что происходит, и неустанно хохотал. Ощущение чего-то тёплого и вязкого, а после и вонючего — никак не отпугнули. Руки с каждым толчком всё больше и больше пачкались в отвратительном коктейле из компонентов человека, но в глазах Анастасии читалась лишь ненависть, которая находила отражение во всех своих агрессивных действиях. Неожиданно Петерсон притянул Виннице к себе, нежно и при этом притворно обнимая за плечи [?], на что девушка опешила, вылупив залитые кровью глаза во тьму, которая окружала их.

Темно и страшно, разве не так ужасно остаться тут с лживым ощущением правды?

Но только вот от Вируса можно ожидать ласки? Это же не очередная ловушка? Конечно да, почему она вообще начала спор в своей голове, если прекрасно знала ответ. Сердце больно кольнуло, как будто в последний раз, ведь дальше под грудной клеткой не было характерных стуков. Ухмыльнувшись в последний раз, парень ещё крепче прижался к девушке, раздавливая мягкое тело Сэма, словно картофельное пюре, пачкая Виннице гнилью, гноем, мёртвой кровью и другими отвратными жидкостями.

По началу не понимая, что сейчас произошло, Настя отпрянула, нахмуренно наблюдая за всем, что происходит. Снова страх, которого не было продолжительное время. Как напуганный зверь, девушка рьяно начала отползать назад, отряхивая от себя остатки Сэма, но они сами начали притягиваться друг к другу, создавая подобие червя, который хаотично двигался и пульсировал. Он всё собирался и собирался воедино, как будто показывал представление одному единственному гостю. Скорее всего это Виннице не особо впечатлило.

Неожиданно схватив девушку за щиколотки, червь рьяно притянул её к себе, пока подушечками пальцев Анастасия пыталась спастись, или хотя бы зацепиться хоть за что-либо, но ногтей не было (как назло), а потому крохотный вариант на какое-то сопротивление был утрачен. В этой пародии на сон боль ощущалась тупо, но всё же присутствовал дискомфорт, когда её подтащили к ужасному монстру. На глазах выступили капли крови, которые по началу казались девушке слезами, но за всё время заточения в тисках Бенджамина Петерсона она выплакала всё, что только можно.

Когда между ног неожиданно появилось ужасное жжение и заполненность до невозможности, Анастасии показалось, что она в этот момент умерла несколько раз подряд. Вся эта громадина пыталась пролезть в организм девушки через промежность, словно дитя, которое передумало рождаться, разрывая итак пострадавшие складки. После гниль проникала во все отверстия, вплоть до уголков глаз. Крик не мог вырваться из Анастасии, ведь рот так же был занят. Казалось, что червь никогда не кончится, а разрывающая боль будет постоянным спутником. Наверное, именно так ощущается ад. И лишь вода, появившаяся непойми откуда, заставляла тело тяжелеть и как будто напитываться ею, притупляя боль. Девушка ощущала себя беззащитной губкой, которая взывала впитывать все подряд.

Прекрати, прекрати, прекрати!

Так ужасно тошнит… Знал бы ты, как плох на вкус, Бен

Закрыв глаза, девушка пыталась заставить себя отключиться, но ужасной силы толчок побудил вновь оглядеть пространство вокруг. В лицо ударил отвратительно-белый цвет, как будто она наблюдает за процессом сварки без специальной маски. Всё тело было холодным, мерзким, а частое вдыханием носом воздуха осталось лишь привычкой, но пока Виннице не понимала, что более не нуждается в кислороде. Она находилась в белом помещении, или так казалось, потому что под ногами была пустота, как и по всей площади. Было так зябко, так погано, что казалось, словно тело деревенеет.

— Отлично, что теперь? Золотой дождь пойдет? — злобно прошипела Виннице, совершенно нагая, при этом вставая в странную боевую, но одновременно смешную, позу. Тишина длилась недолго. Ей было достаточно пары минут, чтобы понять и принять все километры пустоты вокруг себя, но это место казалось слишком чистым, слишком нетронутым, оно не походило на места с атмосферой Бена. — Почему так…

— Холодно?

Девушка не успела договорить, как позади неё раздался голос Петерсона. Закатив глаза, Виннице повернулась к нему, сверкнув рубинами в чёрных белках, но пока она ощущала лишь странные полосы на щеках, что доставляли дискомфорт, стягивая кожу. Это слезы? Или кровь. Бенджамин видел в подобных ему глазах всю злость и агонию, которую испытывал и он, потеряв способность жизни. Теперь она как он, эмоция, она как злость, а злость и есть он.

Так много плакала, неужели из-за меня? А может из-за бесполезной утерянной людской жизни?

— Ирод, — прошипела девушка, но ноги почему то понесли её к нему, никак не реагируя на такое же нагое тело. Изнемогая от агрессии, она с нечеловеческой силой прижалась к Петерсону, ощутив приятный жар, который покалывал везде, где она соприкасалась с таким ненавистным телом. Бенджамин оторопел, застыв с ухмылкой на лице и приподнятыми бровями, но никак не пытался отодвинуть от себя Виннице, ведь ему так же нравилось ощущение теплоты в пустом цифровом пространстве. — Хоть одна польза от тебя.

— Теперь ты поймешь, поймешь, что ощущал я, когда был тут. Холод преследовал, но теперь здесь и ты, ты подаришь мне тепло, моя единственная, от кого я мог получить его. Как огонь, как огонь, который я добыл без кремня или камней, — странное признание по началу никак не подействовало на неё, но когда парень взял в свои руки девичье лицо, то Виннице ощутила странное улучшение своих рецепторов. Видела каждый сантиметр идеальной, гладкой, бледной и мертвой кожи Бенджамина; чуяла все запахи, а именно сандал и кровь; слышала, как Вирус моргал, хоть и не нуждался в этом. Чуть более подростковые черты лица, коих не было у Сэма, заостренные уши. Было… Всё равно плевать. Но когда в кровавом отражении его глаз она не увидела свои глаза, которые должны были излучать человечность, то на мгновение даже в голове настала тишина, ведь рой назойливых мыслей пропал. Хотелось рыдать от…

Злобы

И только она отпрянула от него, чтобы ударить, как тут же стало дискомфортно. Холод вновь окутал все тело, отчего двое подобных друг другу поёжились. И если Бенджамин улыбался, вновь расставив руки по бокам, то девушка не могла успокоить гнев, бушующий внутри. Она бегло охватывала каждый сантиметр тела Вируса взглядом. Петерсон знал, какого это, когда единственная эмоция преследует остальные, но скоро ей понравится, скоро она поймет и прильнёт к нему, как делает это последний листок, упавший с дерева на землю, а после остается поглащённый ею.

— Чтоб тебя! — как малое дитя, Анастасия топала правой ногой по белоснежному полу, сжимая и разжимая руки в кулаках. — Пошел к черту! Ублюдок!

— Иди ко мне.

И девушка с психами повиновалась, так как внутри разрасталось ужасное чувство, которое заставляло ее тянуться к Бену, тянуться к теплу, которое он мог дать. Упав в объятия, она вновь стиснула крепкое, но нерельефное тело подростка, а затем они куда-то упали.

Падали, падали и падали, но до этого не было дела. Ей нравилось тепло от Вируса, а Бен в свою очередь впился подушечками пальцев в мягкую спину, пытаясь слиться воедино с таким нужным телом. Прикрыв глаза, ощущение пространства потерялось и наступило вечное спокойствие, которое он так долго искал.

***

Девушка сидела внизу, пока из подъезда сотрудники скорой помощи выносили два закрытых тела на носилках. Трупы оставляли после себя тонкие полосы от струек воды. Болотной. Откуда там взялась вся эта дрянь? ГринЛен не стереть с памяти то дерьмо, что увидела в квартире у подруги. Когда Джессика решила взять всё в свои руки, то было уже поздно. Раздосадованно пытавшись вломиться в квартиру к Виннице, она подняла на уши весь подъезд, из-за чего на нее вызвали копов, но вот когда она всё-таки уговорила вскрыть дверь, то ей было наплевать, что ее считали сумасшедшей.

О, она прекрасно помнит, как растолкала представителей закона и на пятке проехалась в помещении, которое по щиколотку было заполнено водой. Стоял ужасный смрад, пахло сгнившими листьями и насекомыми. Все стены были в плесени, а с некоторых мест свисали странные листья. Вскрикнув и тут же поднявшись, Джессика не обратила внимание на аханье и оханье копов, на шушуканья посторонних, ей нужно было узнать, где Анастасия! Но забежав в комнату, внутри встал ком. Голова закружилась, желудок тут же захотел вернуть съеденный по пути сюда хот-дог обратно. Громкий визг заполонил всё многоэтажное здание. Перед глазами заблюренно встало два трупа — ее подруги и соседа — Анастасии и Сэма. Видимо сознание хотело хоть как то спасти психику Джесс от такой картины. Тела ужасно размякли, посинели и приобрели зелено-фиолетовый оттенок. Казалось, что если прикоснешься хотя бы пальцем, то кожа вот-вот и расслоится из-за огромного количества влаги. Дальше Джессика не хотела смотреть, ей хватило этих семи секунд, чтобы запомнить общую картину и начать рыдать, захлебываясь в слезах и соплях.

Ей что-то кричали, выволакивая из квартиры, но она просто смотрела себе под ноги, стараясь выкинуть из головы всё, что видела. Мокрые джинсы прилипали на задней стороне ног, а правая ступня, на пятке которой ГринЛен и проскользнула случайно в квартиру, пульсировала и болела. Наверное, она что-то всё же повредила, но сейчас, укутавшись в отвратно пахнувший медикаментами плед, Джесс даже не могла взглянуть на сам дом, в котором жила её подруга.

Противно, противно, противно

Гадко, верно

Да она же стала блядским трупом!

Твоя подруга, не стыдно?

Это отвратно, почему, что случилось?

Прокручивая в голове всё, что случилось, ГринЛен вновь тошнило. Она как будто побывала на съёмке кино и зашла в задекарированную комнату. Бред, такого не бывает, как люди не учуяли запах? По виду они вдвоём лежали там не менее трёх недель! Но ведь на тот момент все было нормально. Или Джесс уже потерялась во времени в этом ожидании? А как же вода на полу? Соседи снизу ничего не ощущали, их не топило? Бред, как противно, ужасно, эти цвета, этот запах…

ГринЛен дёрнулась, вставая, совсем позабыв о том, чтобы вернуть плед обратно в карету скорой. Она шла вперед, глядя себе под ноги.

— Один, два, три, — старалась считать девушка под ногами каждый попадающийся камушек на пути. — Четыре, пять…

…пока краем глаза не заметила на дороге задавленного ежа. И стало так... Горько, как никогда горько. Его лицо так же было синеватым, а глаза-бусины смотрели словно на неё, моля о неосуществимой помощи. В этот же момент Джессика отвернулась, нагнувшись за бордюр и освободила всё, что было в желудке, по новой заливаясь слезами. Упав на холодный асфальт и ударившись больно ягодицами, Джессика не обратила внимание на дальнейшую тупую боль в пояснице. Она лишь приложила руку ко лбу и ощущала, как щипали ее глаза, пока она, улыбаясь, смотрела на ежа.

— Конченный ёж, — истерично прошептала Джессика, окончательно прикрывая лицо руками, задыхаясь от слёз.

И когда девушка всё же решится через шесть с половиной месяцев прийти на могилу к подруге, то встанет, как вкопанная с двумя жалкими гвоздиками, ведь только около надгробья Виннице начнут прорастать камыши, а тухлая вода всё никак не впитается в очевидно сухую землю.

___________________________

К этой главе прилагается арт https://t.me/vinolychepiva/667 (сцена помечена со словом у которого присутсвует [?] с ссылкой на арт, который я сгенерировала в ИИ под последнюю сцену (арт находится в моей телеграмм группе, если не нашли по ссылке, то дата поста: 8 октября 2024 года))

The end🕸️