Глава 11

Бывали случаи, когда в голове Лиама не укладывалась парочка деталей по тому или иному поводу: когда он просыпался обдолбанный после какой-нибудь вечеринки «крутых парней» из футбольной команды; когда его голова раскалывалась после выпитого алкоголя; когда тело ломило от излишне усердных тренировок; бывало, он чувствовал себя просто отвратительно после множества вещей, которые с ним случались, но он никогда ещё не ощущал себя настолько потерянным. Ни разу в жизни он ничего не забывал и ни разу не терял рассудок после будоражащей кровь в венах ночной встряски. Он всегда держал себя в руках, что бы с ним не приключилось, а потом... Потом он проснулся посреди кровати с чёрными простынями, на которых белёсыми пятнами отражались последствия проведённой ранее ночи, в квартире Зейна, и едва ли смог вспомнить своё имя. За окном было темно: небо, застеленное серыми тучами, луна, и парочка фонарей, одиноко освещающих дорогу. Сначала Лиам подумал, что проснулся ночью, и это было полностью оправданно, ведь часы в комнате отсутствовали, а местонахождение его телефона было неизвестно. И честно говоря, происходящее сбило его столку. Присев, он хорошенько потёр глаза, немного привык к темноте, после чего осмотрелся и внимательно прислушался: он был один.

Что-то завибрировало на тумбочке слева от него, и парень обернулся, шаря руками в темноте и находя свой сотовый в полуразряженном состоянии с кучей пропущенных от Луи и Найла. «9:12 p.m.» — высветилось на дисплее, и Лиам ошарашенно уставился на него, осознавая, что приехал в клуб гораздо позже, а затем его взгляд упал на дату ниже. То, что он увидел, могло значить только одно — он проспал целый день, начиная с предыдущей ночи, в которой всё и случилось. Вот только, что именно? Зажав пальцами переносицу, Лиам крепко зажмурился и попытался вспомнить. Ничего не вышло. Пусто, словно ничего и не было. Тогда он попытался снова, затем ещё и ещё, пока воспоминание не ударило его в голову с невыносимо режущей затылок болью.

— Что ж вы так неаккуратны, мистер Детектив? — шепнул Зейн, затаскивая потирающего ноющий от удара локоть Лиама в квартиру, небрежно придерживая дверцу лифта ногой. Глаза его были черны, подобно мраку, и свет фонарей из окна отразился в них, вытаскивая наружу всё безумие, которое в нём таилось.

— Заткнитесь, — срывающимся голосом ответил Лиам, впечатывая мужчину в стену и припадая губами к его шее. Вылизывая её и впиваясь зубами в оливковую кожу, парень зарычал, наваливаясь на него всем телом и чувствуя неистовое возбуждение, зудом отдающееся в кончиках пальцев.

— Не приказывайте, что мне делать. Это мой дом, — ухватившись за куртку парня перед собой, Зейн стащил её с него и рывком поменял их местами. Напряжение между ними можно было потрогать на ощупь — столь сильно оно было натянуто. Как гитарная струна, которая вот-вот лопнет, причиняя боль всему, что попадётся на её пути. — Хотя какая, блять, разница? — а затем он переплёл их губы в агрессивном поцелуе, проталкивая язык в его рот и запуская руки в волосы, чтобы болезненно оттянуть их и заставить Лиама раздражённо стонать от нетерпения.

Что это вообще такое было? Что за отрывистый отголосок его сознания? Почему он не помнил, как они добрались до квартиры? Что произошло внизу, и почему воспоминание оказалось таким болезненным? Вопросы закружились в его голове смертоносным вихрем, и Лиам отполз назад, упираясь спиной в спинку кровати, тяжело дыша и совершенно ничего не понимая. Ранее приятная тишина теперь казалась ему неистово оглушающей, а тусклый свет из окна — ослепляющим. Что за чертовщина с ним творилась?

Второе воспоминание появилось перед его глазами так внезапно, что парня просто-напросто откинуло назад, из-за чего его голова взлетела вверх и сильно ударилась о стену.

Мучительно и определённо специально медленно Зейн стянул с него боксеры и откинул их в неизвестном направлении, доставая из ящика баночку смазки и обильно смазывая пальцы её содержанием. Склонившись над разгорячённым телом, он облизнул пару кубиков на торсе, потянулся немного наверх и, прежде чем протолкнуть сразу два пальца внутрь Лиама, припал к его губам жарким французским поцелуем, с неистовым вожделением растягивая парня и ловя ртом его сиплые стоны. Добавив третий палец, мужчина оторвался от него, слегка приподнимаясь, чтобы оценить сладостный ущерб, который он нанёс детективу: Лиам смотрел на него, не отрываясь, так, словно взгляд Зейна был его единственным спасением, но он ещё не знал, что именно от него ему и придётся однажды спасаться; брови сошлись на переносице, образуя посреди маленькую складку; глаза прищурены, пухлые розовые губы чуть приоткрыты... Зейн выглядел невероятно довольным, и Лиам впервые не думал о том, что творилось в его голове. Он просто не мог. Он был не в состоянии.

— Блять, — вырвалось из него, когда брюнет задел точку наслаждения внутри него, и пальцы на его ногах инстинктивно поджались.

— Нравится? — прошипел он, подобно змию, замедляя движения и убирая руку, прежде чем опуститься и провести дорожку влажных поцелуев на месте ранее оставленных покрасневших от укусов пятен. Лиам хотел бы накричать на него, но всё, на что он был способен в тот момент, — гортанно простонать от потерянных и вновь приобретённых ощущений. Что он и сделал, за что получил короткий шлепок по заднице. — Что же вы молчите? Вам нечего сказать?

И Лиаму правда было нечего сказать. Все слова вылетели из головы, позволив ощущениям захватить его целиком и переполнить, как чашу, полную воды, в которую пытаются долить ещё немного жидкости, но места уже попросту нет. Их с Зейном взгляды были переплетены; он прикусил нижнюю губу и нетерпеливо толкнулся бёдрами вперёд, чтобы создать хоть какое-то трение между ними, не желая ничего больше, чем почувствовать мужчину в себе и заставить их обоих содрогаться от наконец-то надорванной точки кипения.

— Если вы, блять, не трахните меня прямо сейчас...

— О, не беспокойтесь, я обязательно позабочусь об этом.

Полностью опустошённый увиденным, Лиам зажал голову руками и попытался избавиться от боли, сопровождающей настигающие его воспоминания, и едва не захныкал от гигантского непонимания всего, что с ним происходило. Как он позволил этому случиться? И почему, блять, ему было так больно об этом вспоминать?

Пот каплями стекал по их переплетённым телам, глухие стоны Зейна будоражили его сознание, возбуждали ещё сильнее, не давая возможности даже просто подумать о том, чтобы остановить это безумие, что между ними творилось. Прекрасное, великолепное безумие. Жар струился по венам внутри него, когда брюнет ускорялся, двигая бёдрами ему навстречу и вгоняя свой член глубоко внутрь, почти каждый раз попадая по комочку нервов, вызывая тягучие волны наслаждения снова и снова.

Обхватив обеими руками его спину, Лиам почувствовал под подушечками пальцев грубоватые сгустки кожи, подобно шрамам. И шрамы эти были столь велики, что он не смог избавиться от них, когда сдвинул ладони немного в сторону. Откуда они у него? Что с ним могло случиться, что поспособствовало их появлению? Чувствуя очередной прилив наслаждения, Лиам издал громкий стон и, не удержавшись, провёл ногтями по огрубевшей коже, изнывая от получаемых ощущений. Внезапно Зейн зашипел от боли, и Лиам распахнул глаза, замечая полный недоумения взгляд на его лице. Он выглядел так, словно увидел призрака, словно его слабое место было задето, словно что-то сломалось внутри него, как ломался Лиам, прогибаясь под ним.

***

— Что?! — воскликнул Гарри, подпрыгивая на диване, на котором лежал минутой ранее, от удивления. Присев, он опёрся ладонями о колени и уставился на мужчину перед собой. Тусклое вечернее освещение арендованной бильярдной отразилось в его глазах.

— Он поцарапал меня, — прошипел Зейн так яростно, что слюна брызнула изо рта, развернулся на месте и снял через голову белую рубашку, вставая к другу спиной. Красные полосы от коротких ногтей Лиама красовались поверх двух шероховатых полуовальных отметин, на месте которых когда-то располагались прекрасные белоснежные крылья.

***

— Блять, — простонал Лиам, когда Зейн начал двигаться быстрее, буквально вдалбливая его в кровать. От злости или дикого наслаждения (он правда был не в состоянии сканировать его лицо) мужчина ускорился до такого состояния, что член выскользнул из него, заставив обоих отчаянно застонать от потерянной близости, после чего резко толкнулся обратно и расслабленно откинул голову назад. Сам того не осознавая, он сменил угол проникновения, проехавшись прямо по простате, из-за чего Лиам на пару мгновений забыл как дышать, а руки его соскользнули со спины Зейна, со всей силы вцепляясь в его предплечья и выгибая спину. Всё произошло так быстро и так неожиданно, что он едва ли заметил, как брюнет изменился в лице.

***

— Но это же невозможно!

— Это ещё не всё, — повернувшись к зеленоглазому демону лицом, брюнет вытянул вперёд руки, выставляя напоказ синеватые отметины от пальцев на своей коже. Гарольд слегка надавил на одну из них, и Зейн зашипел от полученной боли.

— Тебе больно? — удивлению парня не было предела. Люцифер был бессмертен; никто не мог убить его, никто не мог причинить ему боль. Он был непобедим и всевластен, и то, как легко Лиам смог причинить ему боль, повергло его в шок. Никто никогда не мог сделать ничего подобного. Что не так с этим парнем? — Не может быть...

***

Лиам начал покрываться испариной, а звуки шлепков соприкосновения двух потных тел эхом раздавались по комнате, в которой вдруг стало невыносимо душно. Зейн передвинул свои руки, которыми ранее упирался в кровать, на талию детектива и опустился, чтобы переплести их губы в яростном поцелуе, полном безумства и похоти. Он выглядел обезумевшим, он совершенно точно не до конца осознавал происходящее, но Лиам знал, что это не было связано с тем, как неистово он вытрахивал из него все силы. Эмоции, отразившиеся на лице Зейна, были непонятны ему, и они точно были связаны с чем-то другим, с чем-то, что Пейн так и не смог понять. Ему и не до этого было — не тогда, когда мужчина налаживал определённый ритм, то мучительно замедляясь, то двигаясь столь быстро, что Лиама попросту подкидывало на кровати. Получив очередной толчок в чертовски правильном направлении, Лиам зарычал и укусил плечо брюнета, передавая своё возбуждение, и получая в ответ громкий стон боли.

***

— Блять, это что, засос? — практически взвизгнул Гарри, становясь напротив Зейна и внимательно изучая его тело взглядом. То, что он увидел, поразило бы его до глубины души, будь она у него, но ни у него, ни у его друга её не было, а потому всё, что он мог сделать, — это подумать об опасности, которую этот парень мог предоставлять самому, блять, Люциферу. И не исключено, что и ему самому. Если бы он был ангелом, они бы оба узнали об этом, как только увидели бы его, но они видели в нём лишь человека: отчасти чистую душу и простоту, свойственную только людям. Также он мог испытывать боль и получать повреждения. Так кем же он был на самом деле, чёрт возьми?

***

Это было невыносимо: Лиама кидало из стороны в сторону с каждым новым воспоминанием, пронзающем его голову подобно острой игле или куче маленьких ножичков, несущих за собой цель предоставить ему как можно больше боли. Когда он попытался освободиться от этого и убрать боль прочь, она настигла его с ещё большей силой, и он взвыл, едва ли не плача от всего, что испытал в один момент: боль, наслаждение от воспоминаний, окатившее его с ног до головы, снова боль от них же, и ощущение пустоты внутри себя, но не той, что он испытывал, когда член Зейна выскальзывал из него, а той, как если бы кто-то взял все его органы и вывернул их наизнанку; как если бы кто-то высосал из него всю радость, подобно дементорам из Гарри Поттера. Как если бы кто-то очернил его душу.

Состояние Лиама было настолько плачевным, что его чуть не вырвало, когда он попытался встать на ноги. Как отыскал свою одежду, он не помнил. Но то, как позорно, подобно дезертиру на фронте, бежал из клуба, не оборачиваясь, словно что-то ужасное могло настигнуть его, стоило ему остановиться и дать себе слабину, он, наверно, никогда не сможет забыть.

Ночь, проведённая с Зейном, была потрясающей; он никогда в жизни не испытывал столь сильного оргазма. Это было чем-то необъяснимым, необъятным, божественным. Но последствия... Казалось, они чуть не убили его.

***

Встретившись на работе с только что выписавшимся из больницы Найлом на следующий день, Лиам не смог и слова из себя выдавить, чтобы объяснить напарнику, почему не отвечал на его звонки. Ему крупно повезло, что день, который он фактически провёл в отключке в квартире Зейна, был его официальным выходным, поэтому за это ему не пришлось волноваться. Отмазаться от вопросов друга у Лиама, конечно, получилось, однако он понимал, что тот не поверил ни единому его слову, очевидно видя, что он лгал, но не собираясь его больше доставать по этому поводу.

На работе никаких особо важных или уж тем более сложных свободных дел не было, и это не могло не радовать, потому что Лиам не был уверен, что смог бы трезво мыслить (что смог бы мыслить вообще, если быть точнее), получи он серьёзное задание в тот день. Как бы он не хотел, как бы не открещивался от этого, но мысли о случившемся отказывались покидать его голову. Поначалу удавалось немного отвлечься разговорами с другими сотрудниками или поеданием какой-нибудь вредной пищи, вроде пончиков, которые Джош заказал на весь отдел по какому-то поводу, но потом всё это постепенно сходило на нет, и в конце дня он был готов вытащить из кобуры пистолет и застрелиться.

Никто не пытался докопаться до сути его отстранённого поведения, пока он не вернулся домой в надежде поскорее лечь спать и забыться во сне, как сделал это прошлым вечером, потому что Луи буквально перегородил ему путь к кровати и отказался уходить. Не переставая тараторить что-то насчёт мести «в край ахуевшему Гарри Стайлсу» дословно, Томлинсон потащил его в «Авалон», обещая как-нибудь отблагодарить его позже, на что Лиам попросил больше не беспокоить его, когда он и правда в этом нуждается, что парень и пообещал ему, но Пейн знал, что эти слова были пустым звуком и, скорее всего, Луи даже не вспомнит о них через пару часов.

Столкновение с буквальной причиной его ужасного состояния сначала пугало его, но увидев, что кроме Гарри за привычной ему барной стойкой и обычной толпы народа, в клубе не было никого, Лиам позволил себе расслабиться. По крайней мере, попытался. Он выпил пару-тройку бокалов ледяного виски, закинулся стопкой абсента с какой-то блондинкой в супер-коротком платье-тряпке, и откинулся на одном из диванчиков на первом этаже, лениво оглядывая танцующих мальчиков в толпе.

— Выглядишь таким умиротворённым, красавчик, — раздался голос откуда-то сбоку. Обернувшись, Лиам наткнулся на пьяный взгляд голубых глаз высокого широкоплечего парня в немного пропитавшейся потом белой футболке. Он мило улыбнулся и присел рядом. — Я Джейк, но можешь звать меня просто «Джей». А тебя как?

— Лиам, — нехотя ответил Пейн, совершенно точно не собираясь знакомиться с ним ближе. Выглядел он, конечно, очень даже ничего, Лиам бы даже переспал с ним, если бы не вчерашняя ночь, вселившая в него страх сближаться с кем-либо какое-то время вообще. Всем своим видом показывая незаинтересованность, он взял со стола недопитый бокал любимого Луи бренди и принялся медленно покручивать его в руках.

— Приятно познакомиться, Лиам, — либо не уловив очевидного намёка, либо будучи просто невероятно навязчивым человеком, Джей закинул руку на его плечо, призывая Лиама тем самым обратить на себя внимание, и мило подмигнул ему. — Не хочешь потанцевать? Сейчас играет отличный трек.

Лиам прислушался. Трек и правда играл неплохой (как и вся музыка в «Авалоне» в принципе), да вот только куда-то идти он не очень горел желанием. А потому, слабо улыбнувшись в ответ, шатен отрицательно покачал головой и усмехнулся, краем глаза наблюдая за пустыми попытками парня флиртовать с ним.

— Что ж, ну, я в принципе уже натанцевался на сегодня. Давай тогда поболтаем немного. Чем ты занимаешься? Ты не фитнес-тренер случайно? Ты выглядишь довольно-таки накаченным, Лиам.

Даже не пытаясь удержать внутри себя вырывающийся наружу смешок, Лиам внимательно посмотрел на Джея, думая о том, понимал ли он то, что он пытался от него избавиться или нет. Однако парень казался полностью заинтересованным в разговоре. Луи давно уже слился воевать с Гарри, и ему было скучно, так что он принял решение поговорить с ним немного, раз уж на то пошло.

— Не совсем. Я детектив, — он сказал это с небольшой ухмылкой, ожидая отстранённой реакции, но получил детский восторг в ответ.

— О, правда? С детства хотел работать в полиции, но как-то не сложилось.

— Бывает, — кратко добавил Лиам, чувствуя странное желание посмотреть немного правее. Когда же он сделал это, обжигающий взгляд кофейных глаз столкнулся с его собственным, заставив табун мурашек пробежаться по его телу. Зейн смотрел на него, сидя за одном из столиков в стороне от него, держа в одной руке бокал с напитком, а другой придерживая довольно удобно расположившуюся на его коленях девушку, что сидела к нему лицом и оставляла поцелуи на его шее. Что-то изнутри ударило его, и Лиам нахмурился, не в состоянии думать о том, что именно это было. Мужчина не выглядел особо заинтересованным в этой девушке, но это заставило Лиама впервые задуматься о его ориентации. Несмотря на то, что он ни единожды заигрывал с ним, Пейн никогда не думал о том, что ему могли нравится не только парни.

— А ты о чём-то мечтал с детства? — вклинился Джей, и Лиам нехотя посмотрел на него, с трудом уловив суть вопроса.

— Ага, да, вроде того.

Джей вопросительно уставился на него. Лиам вздохнул, совсем не замечая, на сколь близком расстоянии друг от друга они находились.

— Детективом. Я мечтал стать детективом.

— О, и ты им стал? Круто!

Окончательно потеряв интерес к разговору, Лиам повернулся, снова сталкиваясь с Зейном взглядом. В этот раз он целовался с той девушкой, но его глаза ни на секунду не покидали его собственные. Он смотрел на него так, словно пытался прочесть его, словно пытался понять что-то с ним связанное. Лиам подумал, что, возможно, днём ранее Зейн испытал то же, что и он? Быть может, поэтому его взгляд выглядел таким осторожным и пугающим одновременно?

Этот вопрос и ему подобные быстро вытеснились из его головы, стоило мужчине прикрыть глаза и отдаться на волю ощущениям, получаемым от поцелуев брюнетки, обернувшей вокруг его шеи руки и сексуально выпятив зад. Музыкант обнял её в ответ, отставляя напиток на стол и плавно перемещая руки по её изящному телу. Лиам смотрел, до последнего не осознавая, что открыл рот от необъяснимого недопонимания внезапно настигнувшего его. Он почувствовал, как его достоинство было задето. Он почувствовал себя дорогостоящей игрушкой, которую Зейн, подобно маленькому ребёнку, очень долго не мог заполучить, а когда это свершилось — выбросил за ненадобностью. Лиам понимал, что то, что между ними произошло, совершенно ничего не могло значить; он ведь и сам иногда обременял себя одноразовыми связями с парнями, зная, что после этого они разойдутся разными путями, но... своими же глазами увидев Зейна после всего, что он испытал, в таком... очень... удобном положении с этой девушкой, Лиам почувствовал, словно его самомнение растоптали.

Желание показать ему, что он всё ещё чего-то стоил, вспышкой загорелось внутри него, и он решил незамедлительно действовать. Повернувшись лицом к Джею, Пейн поднялся на ноги и протянул ему руку, натягивая на лицо самую, что ни на есть, соблазнительную улыбку.

— А знаешь, я передумал. Потанцуем?

Явно удивлённый столь быстрой сменой настроения, парень повёл бровью, не совсем понимая, что с ним произошло, но, вероятно, не собираясь упускать выпавший ему шанс. Вложив свою немного грубую ладонь в руку Лиама, он хитро ему улыбнулся.

— С радостью. — И последовал вслед за ним на танцпол.

Остановившись так, чтобы не казаться слишком очевидным, но при этом видеть место, где Зейн находился, Лиам слегка приобнял Джея, начиная пританцовывать и раскачиваться в такт музыке.

— Неплохо двигаешься! — сквозь музыку крикнул Джей, и Лиам засмеялся в ответ, когда снова поймал на себе взгляд Зейна. Теперь он ещё выглядел и немного озадаченным. Это повеселило Лиама и придало ему уверенности, достаточно, чтобы позволить парню провернуться к нему спиной и начать тереться о него. Расположив ладони на его талии, Пейн придвинул его к себе и сам себе усмехнулся, заметив, как значительно опустились брови Зейна, практически сходясь на переносице.

На мгновение он подумал, что ему удалось, но потом Зейн покачал головой, насмешливо улыбнулся и припал губами к шее брюнетки, очевидно оставляя ей внушающих размеров засос и совершенно игнорируя его присутствие. И что это было?

Продолжая витать в своих мыслях, Лиам не сразу заметил, как Джей повернулся обратно, чтобы обернуть руки вокруг него и облизнуться, в предвкушении жаркого поцелуя, который отчего-то жутко разозлённый Пейн ему подарил, впиваясь в его губы настолько сильно, насколько только мог, вымещая этим лишь малую долю злости, которую в этот момент испытывал. Прикусив одну из них, он протолкнул свой язык внутрь и поймал стон парня ртом, чувствуя его набухающее возбуждение сквозь джинсы. Продолжая двигаться под трек, Лиам позволил парню углубить поцелуй, и перемещать руки, как ему хотелось. Тогда он поднял взгляд и понял, что Зейн снова смотрел на него.

Это продолжалось некоторое время: он танцевал с Джеем, беспорядочно целуясь и находясь так близко друг к другу телами, насколько только можно было; Зейн делал то же самое на месте с той девушкой. И третье, что оставалось таким же неизменным, но гораздо более важным — взгляды, которыми они испепеляли друг друга. Несмотря на то, каким возбуждённым спустя несколько треков был Джей, Лиам не чувствовал абсолютно ничего по отношению к нему; даже совесть по поводу того, что он фактически тупо использовал его, затерялась где-то, оставив после себя только пустоту и ощущение незаполненности в глубине души. Ему словно не хватало чего-то, но он не мог понять чего, пока горячие стоны Джея не начали поступать в его рот с секундными промежутками. Ему даже показалось, что ещё немного, и парень кончит в штаны, когда кто-то возник рядом с ними.

— Прости, что вмешиваюсь, но мне нужно одолжить его у тебя на один танец, — приторно сладко улыбнулся Зейн, слегка отталкивая пьяного и ошарашенного произошедшим Джея в сторону и становясь на его место. Пришедшие люди стеснили их в центр зала, но им, кажется, было абсолютно плевать на это.

Находясь на опасном расстоянии друг к другу, они не сказали не слова. Внезапно всё, что окружало их, отошло на второй план, словно создав вокруг них невидимое силовое поле, и теперь, спустя столько минут потерянного времени впустую на ненужных людей, Лиам почувствовал, что находился в своей тарелке. Что-то, чего ему так не хватало весь вечер, медленно наполняло его изнутри; впервые за долгое время их знакомства ему не захотелось сбежать. Он смотрел в тёмные глаза напротив и не мог заставить себя оторваться. И вполне возможно, попытайся он, у него бы получилось, да вот только, кажется, теперь он совсем не нуждался в этом. Словно магнитом его притянуло к Зейну; он смотрел на него, и даже лукавая ухмылка на его лице не смогла заставить его прийти в себя. Воспоминания вчерашней ночи снова всплыли в его голове, но теперь, вместо боли, его накрыло волной непреодолимого желания. Вдруг его пронзило молнией, подобно их утреннему поцелую, и Лиам был готов поспорить, что увидел пару искр, сверкнувших в глазах Зейна. Не думая больше ни секунды, он сам стремительно сократил расстояние между ними и притянул его к себе, целуя.

В тот самый момент, когда их губы переплелись, Лиама словно ударило током, и ни на что непохожая картинка, словно видение, всплыла перед его глазами. Он увидел Зейна в дорогом, как и свойственно ему, костюме, стоящим посреди дороги, между проезжающими, словно в замедленной съёмке, машинами. Он смотрел прямо на него, и, когда дьявольская улыбка коснулась его губ, тело его загорелось ярким пламенем, а кожа на лица окрасилась в кровавый цвет, мгновенно огрубевшая, подобно тем шрамам на его спине, которые Лиам ощутил тогда, и глаза его сверкнули алым светом. В один миг он превратился в существо, которому он так долго не мог дать объяснения, но вид его ужасал гораздо сильнее. Здесь лицо его было отвратительно жутким. Это был череп, по которому едва не сползали куски кожи того же цвета, что и его глаза. Он смотрел на него, смотрел и ухмылялся.

Внезапно Лиам пришёл в себя. Лицо Зейна находилось так близко к его, и он отшатнулся назад, не зная, что являлось реальностью, не понимая, что только что увидел, не находя этому логичного объяснения и просто по-человечески ужасаясь. Он не сразу понял, что его руки тряслись, когда Зейн, полный недоумения, смотрел на него, больше не улыбаясь. Он явно не понимал причину странного поведения Лиама. Но, если честно, Лиам и сам не понимал. То, что он увидел, повергло его в такой ужас, что он не смог придумать ничего лучше, чем развернуться и броситься бежать со всех ног, не разбирая дороги.

Он не знал, что именно он увидел, но он чувствовал, что никогда не сможет это забыть.

И это было точкой старта. Это было началом его конца.