Глава 12.

Мы с Гаспаром тренировались уже года два, когда спарринги рекрутов перенесли на другой, закрытый уровень, куда я уже не могла пробраться, чтобы за ними понаблюдать. Нужен был какой-то новый источник информации, и я отправилась в Архив. Но там меня ожидало большое разочарование.

«Для того чтобы получить доступ к данному разделу Архива, поднесите к считывателю информационного терминала свой идентификационный браслет». Боевые искусства — только для Корпуса, если вкратце. Во всем Свободном Арголисе идентификационные браслеты носят только курсанты... И силенты. Полезная штука, эти браслеты. Не наша технология — еще одно изобретение Терраполиса, которое мы нашли здесь. Силентам браслеты, конечно, нужны не для идентификации. Помимо того, что они помогают следить за их самочувствием, в браслетах хранятся все медицинские рекомендации, касающиеся режима питания, сна и так далее. Силент приходит в столовую, подносит руку к считывателю, и ему добавляют в еду все необходимые витамины. Да, следует признать, что на их счет я погорячилась: Свободному Арголису все-таки не плевать на силентов. Ефим, техник, отдавший мне планшет, когда-то давно показал мне, как обходиться с этими браслетами — его мать часто отбивалась от группы, отправляясь в самовольные прогулки, а немного поколдовав за планшетом, можно было, зная код, отследить местоположение браслета.

Я тогда засиделась в Архиве до позднего вечера, пытаясь убедить информационный терминал в том, что единственный браслет, код которого я помнила наизусть — браслет Гаспара, — принадлежит курсанту. Мне казалось, что у меня вот-вот получится, и я увлеклась настолько, что даже не заметила, что ко мне кто-то подошел.

«Вообще-то это преступление», — прозвучало за моей спиной.

Позади меня, скрестив руки на груди, стоял молодой человек, явно старше меня, года на три-четыре. На его одежде не было никаких знаков различия, поэтому я не смогла определить, кто передо мной. Смотритель? Техник? Инженер? Учитель? Точно не курсант — те вечно кичатся своим статусом, не расставаясь со своими жетонами ни на секунду. Да и в Архив курсанты почти не заглядывали.

Серые глаза с недовольным прищуром изучали экран терминала. «Бессмысленное преступление. Ты не сможешь обойти защиту», — продолжил незнакомец, и я мысленно попрощалась со всем, что мне было дорого. Только после его слов до меня дошло, что я только что пыталась взломать Архив.

Взломать. Архив.

После Бунта малодушных подобные правонарушения карались с максимальной строгостью.

«Наверное мне как добропорядочному гражданину Свободного Арголиса следует сообщить об этом куда положено?» Молодой человек перевел взгляд на меня, и, всматриваясь в его лицо, я вдруг поняла, что он говорит это не всерьез. Он почему-то не собирался меня выдавать, ни на мгновение не сомневаясь в своем решении. Это открытие вызвало совершенно неуместную улыбку на моем лице. Незнакомца моя реакция явно озадачила. «Ты ведь не из Корпуса. Тогда зачем тебе нужен этот раздел?» — поинтересовался он, кивая на терминал. «У всех свои увлечения», — вырвалось у меня, прежде чем я подумала, что стоило ответить повежливее, ведь он мог и передумать насчет меня. Но мой ответ, видимо, не сильно его задел.

«Как скажешь».

Усмехнувшись, он закатал рукав и прикоснулся запястьем к считывателю терминала. Я завороженно наблюдала, как на экране высветились слова «Вам необходим неограниченный допуск?». Молодой человек покачал головой и выбрал нужный мне раздел Архива.

Я помню, что тогда, в Архиве, даже не видела, как он ушел — просто сидела, уставившись на экран информационного терминала, пытаясь осознать произошедшее. Неограниченный допуск. Рядовые курсанты его точно не имели. После Бунта малодушных самые важные разделы Архива были зашифрованы с помощью сложных алгоритмов на случай последующих атак. Я часто думала о том, кто мог быть удостоен такого полного, безоговорочного доверия. Теперь я знаю.

Я смотрю на жетон, который визитер вновь прикрепил на карман. «Нестор» — выбито под эмблемой командора. Теперь я знаю его имя.

Прошедшие годы изменили его. Казалось бы, он остался почти таким же, лишь черты красивого лица стали немного резче, тверже — но изменилось что-то неуловимое, что-то, что уже не позволяет мне полностью соотнести образ из воспоминаний с человеком, сидящим напротив. В моих воспоминаниях он совсем другой: мягкая усмешка, хитрый прищур серых глаз. Сейчас его взгляд холоден и равнодушен.

Тогда, в Архиве, я смогла скопировать на свой планшет весь раздел, посвященный боевым искусствам: он оказался совсем небольшим. Но чего там только не было! Техника ударов, удушающие приемы, захваты, подсечки... Гаспар сначала заметно противился,, даже отказывался выполнять упражнения со мной. Я видела, что он беспокоится за меня, боится, что нечаянно причинит мне боль. Мне понадобилось много усилий, чтобы убедить его, что я могу быть хорошим соперником...

Я понимаю: еще немного — и я разрыдаюсь, прямо здесь. С большим усилием — но я все же заставляю себя перестать думать о Гаспаре, спрятать его образ как можно дальше, и вернуться мыслями к Нестору. Сейчас он может все испортить. Одно его слово способно лишить меня шанса попасть в Корпус.

Каждый раз, разбирая материалы Архива, я вспоминала тот день. Почему Нестор это сделал? Ведь он не просто не сообщил о моем проступке, хотя был обязан — наоборот, он мне помог. Вопрос не давал мне покоя, но сейчас, глядя на командора, я не хочу спрашивать его об этом.

Нестор, каким я вижу его сейчас, вряд ли помог бы мне в тот день.

Он окидывает меня безразличным взглядом и берет из рук Солары планшет.

— Значит, ваш кандидат — бывший Смотритель? Профайлер ее уже одобрил?

Солара молча кивает.

— Забавно... — бормочет Нестор, просматривая мой профиль. — Забавно, — уже громче повторяет он, и его брови ползут вверх. — Кто проводил тест на физическую подготовленность? — обращается он к капралам.

Солара протягивает распечатки результатов, оставляя лист профайлера у себя. Нестор просматривает их, и выражение удивления на его лице становится все отчетливее.

— Вы уверены, что ничего не напутали?

Солара хмурится.

— Что-то не так? У нее же хорошие результаты.

— Слишком хорошие. Особенно для Смотрителя. Такие результаты невозможны без постоянных тренировок. А я что-то не вижу здесь отметок о посещении общих спортзалов. Капрал Солара, а вы не задавались вопросом, для чего Смотрителю такая физическая форма? И как она ее поддерживает?

— Это очень тяжелая работа, — вставляю я и тут же осекаюсь под пристальным взглядом. Нестор в упор рассматривает меня, и мне становится неловко. Я понимаю, что он не помнит меня, и отчего-то чувствую странное разочарование. Конечно, с тех пор прошло много времени...

— Подозреваете, что она диверсант малодушных? Если это так, то я даже не удивлюсь, — неприятно улыбается Финн.

Солара, хмыкнув, наконец протягивает командору лист с записями профайлера. Я наблюдаю за тем, как по мере чтения лицо Нестора меняется, едва заметно — ему хорошо удается скрывать свои эмоции, но не от меня, я все равно вижу его недоверие, вижу, как оно сменяется удивлением.

— Капрал Финн... Кажется, вам стоит забрать назад ваши слова о малодушии, — медленно говорит он, поднимая глаза.

На лице Финна отражается недоумение — такое явное, такое громкое. Солара наблюдает за Финном с торжествующим видом, даже не скрывая улыбки.

— Это оценка профайлера? Ее рекомендовали? Ее оценили как рекрута? Ей хватило баллов? — быстро проговаривает Финн.

— Более чем, — отвечает Нестор, не сводя с меня взгляда. — Ее оценили как курсанта. Она прошла Переход.

Пауза. Все смотрят на меня. Я замираю, боясь пошевелиться.

— Я... я не понимаю, что это значит, — честно признаюсь я. Голос не слушается. — Это... хорошо?

Я обескуражена, потому что знаю, что такое Переходный тест и насколько он важен для рекрутов. Знаю, что Рита целых три года не может его пройти.

— Тоже не понимаю, — говорит Финн, обращаясь к Соларе. — Как вообще так вышло, что профайлер засчитала ей собеседование как Переходный тест? Так разве можно? Она ведь еще даже не рекрут?

Солара пожимает плечами:

— Вспомни предыдущие приемные кампании. Мы такое уже видели, и не раз. Некоторые кандидаты получали высокую оценку у профайлера, некоторые со Школы не вылезали из общих спортзалов, и их физические показатели уже при поступлении отвечали требованиям Перехода... Но у каждого из них вторая оценка была недостаточно высокой.

— Одной лишь физической силы рекруту недостаточно, чтобы его приняли в курсанты. Корпус должен состоять из людей, чей дух будет так же силен, как и тело — только так мы сможем одержать победу, — медленно, словно вспоминая заученные строки, произносит Нестор. — Так говорит Министр перед каждым Переходным тестом, — прибавляет он.

— По мнению профайлера, дух кандидата Арники уже достаточно силен. — Солара мягко улыбается. — А я подтверждаю, что ее физические показатели также соответствуют требованиям Перехода. Кое в чем, конечно, самый минимум, но общей картины это не меняет. Она прошла Переход.

— И что нам теперь делать? — интересуется Финн у Нестора.

— Для начала нам нужно выполнить стандартный протокол. Третий этап собеседования — проверка на рендер-совместимость, — замечает Солара.

Нестор кивком подтверждает правильность ее слов и вновь обращается к моему профилю. Отыскав нужный раздел, он пробегает его глазами и хмурится.

— У нас проблемы, — он смотрит на меня, — я понял, откуда такие физические показатели, зачем ей нужно было так... следить за собой. — Его взгляд по-прежнему бесстрастен, но теперь я различаю в нем сочувствие, самую малую толику. Нестор медлит, видимо, пытаясь подобрать слова, и я холодею, догадываясь, что он скажет дальше.

— Что не так? — Солара хмурится.

— Кандидат Арника действительно достойна формы Корпуса. Но... Мне жаль, Солара, — Нестор переводит взгляд на капрала. — Она не подвергалась Ускорению. Она Несовместимая.