ГЛАВА 1: Печальное известие.

Примечание! Приветствую всех, кого заинтересовала моя история. Сразу хочу сказать огромное спасибо, потому что для меня это является первым опытом. На самом деле я не знаю, что меня постигло на написание данного рассказа, фанфика, называйте как хотите. Просто появилась идея в голове, и я попыталась сделать, что сделала. Просьба: если видите какие-то ошибки в тексте, сообщите мне. Так как мой Русский язык отдыхает и купит травку в сторонке.) Всем огромное спасибо. Люблю!

МАРИЭЛЛА:

   Ну вот и настал этом момент. Я ждала его семнадцать лет. Думаю, они этого заслужили, как бы прискорбно не звучали мои слова. Откинувшись на спинку сиденья, сказала я водителю, который явно не желал вести со мной не один диалог. Следя за дорогой, окутанной мглой и хвойным лесом, он вёз меня в направлении чертого интерната для избалованных детишек богачей.

  - БОЖЕ, ПОЗВОЛЬ МНЕ ЗАСНУТЬ И НЕ ПРОСНУТЬСЯ. Простонав это, я смотрела в запотевшее окно дорогущий машины. Если честно, мне всегда было интересно, куда предки пожертвовали деньги нашей семьи. Ну вот, как говорится, шанс выпадает один раз на миллион.

   Мои родители неделю назад попали в аварию.

Нет. Не то чтобы я их не любила.-Хотя. Беру свои слова назад. Я их не просто не любила, а каждой частичной кожи ненавидела и призирала. Даже после их смерти я чувствую отцовские руку на своей шее.

   Мой папаша был аморальным уродом и кретином в прямом смысле этих слов. В пятнадцать лет, при трагическом случае, он пролил на себя чан с кипячёной водой, в результате чего кожа на его лице частично слезла. Он прошёл через множество пластических операций, чтобы сделать из себя Кларка Кента  -Черт. Возьми! Скажем так, у него это получилось и даже чертовски хорошо. Но пластические операции не смогли укратить его внутреннего зверя. Из-за полученной детской травмы. Он был очень жестоким и являлся обладателем маниакального расстройства, порой переходящего в приступы агрессии.

Сейчас вы сидите и думаете, почему в начале собственной истории я вообще рассказываю о своём отце.

Ответ на вопрос очень прост.

Потому что он сломал меня.

Не в прямом смысле слова, хотя и в прямом. Имеет место быть. Сломал морально, сломал моё умение доверять и любить. Возможно, это очень банально, но как-бы иронично не звучало, это является правдой.

   Вырисовывая узоры на влажном запотевшем стекле, я погрузилась в старые забытые воспоминания, от которых кожа на теле покрылась волной мурашек, а на глаза выступают предательские солёные слёзы.

   Мне было семь. На улице стоял вечер и лил сильный дождь, которому не было конца. Прятавшись в сырой каморке под лестницей, расположившись на белом ковре, я играла в куклы и лениво читала сказку Шарля Перро "Красавица и чудовище". Коморка под лестницей служило для меня убежищем, собственным миром, где есть только я и некого другого. Маленький уголок для хранения старого хлама, включая и меня.

   Услышав громкий стук отцовских ботинок об лестницу, моё маленькое сердечко забилось в бешеном такте, а из лёгких ушёл последний запас кислорода. Я знала, что грядёт, ведь он удосуживался прийти сюда лишь тогда, когда хотел проучить и избить меня. Три стука, и я не уверенна, что отец постучал трижды. Скорее два остальных. Это было внутреннее биение сердца, удары, которые отчётливо слышались в собственных ушах. Обычно отцу хватало одного стука, и то потому, что манерностью он обладал.

  -Входите! Испуганно -сказала я.

   Завалившись в маленькую и без того коморку, отец встал передо мной, запрятав руки за спину, смотря так пристально, как будто я какая-то воришка с улицы и украла у него перстень стоимостью в миллион долларов. Будучи ребёнком, я нечего не понимала в мужчинах. Отец есть отец. Но став взрослой, могу сказать, что для своих тридцати лет он был чертовски сексуальным и хорошо сложен. Любитель кожаных вещей и лаковой обуви.

  -Вчера мне позвонила миссис Коухер, -сказал отец осматриваясь по сторонам.

   Я знала, что сейчас мне предстоит вытерпеть, поэтому просто встала, преждевременно отряхнув грязь с чёрного сарафана, сделав два шага, поддавшись вперёд.

  -Что-то случилась? па....

   Не успела я закончить. Как он схватил книгу со столика, стоящего рядом со мной и ударил ею по моей крошечной голове. Пошатнувшись от боли назад, я увидела, как багровые алые капли стекает по моим рукам, падая на любимый пушистый ковёр. На котором я любила проводить свободное время, прятавшись от всего мира.

  -За что? Что я сделала, Папочка? Из меня вырвался всхлип, и я упала на колени. Прикрывая голову руками, чтобы кровь от разрубленной раны перестала течь. Но всё было прискорбно. Хоть мне и было семь, я прекрасно понимала, что нуждаюсь в наложении шва. И не одного, но если судить по бесчисленному количеству алых капель на ковре.

   Медленно подходя, словно коршун кружа над своей добычей. Присев на корточки и прошептав в моё ухо:

  -Ты получила удовлетворительно за вчерашний тест, и мне очень за тебя стыдно. Мариэлла. Ты такая жалкая. Накрутив тоненькие светло-русые волосы в кулак, оттянув голову назад так, чтобы видеть страх, который скопился в моих глазах. Мстительно. -сказал он.

  -Лучше бы ты умерла в утробе твоей матери. Шлюхи, Мелкая дрянь.

  -Папа. Папа, перестань, па.Не успела я закончить, как он отшвырнул меня в стену, и я сильно ударилась лёгкими, начав задыхаться. А самое худшее - Моя мать всё слышала, и ей было насрать, что тридцатилетний мужик, похожий на Кларка Кента не в обиду Кенту. Издевается над своей семилетний дочерью.

   Хотя меня это не капли не удивляет. Думаю, она меня тоже ненавидела. Ведь иногда она просто смотрела, как отец избивает меня, пока я не потеряю сознание или не сбегу из дома. Обычно, когда я сбегала, я ночевала на улице. Помню, как однажды привязалась к бездомному и ночевала с ним в его крохотной коморке, разделив с ним кусочек хлеба, который, видимо, он нашёл в контейнерном баке. Но и насрать, я не ела три дня, с тех самых, как сбежала из дома. Блага. В этом мире есть добрые и отзывчивые люди. Случившиеся многому научила меня, и я понимала цену добрым поступком. Как сейчас помнится. На улице стояла середина ноября, воздух был довольно прохладным.-Конечно. Мы находимся в Калифорнии, а здесь температура в декабре может колебаться от 2-3 градусов, а в августе земля может прогреваться до 45 градусов по Цельсию. После ночлега с бездомным я попала в больницу с обморожением. Навестить меня некто из семьи неудасужился. Хотя стоит отдать должное моей учительнице миссис Коухер. Приглядевшись к моему хрупкому тельцу, она задала вопрос моему отцу и спросила про побои и следы от удушья на моей шее . На что мой любимый папочка ответил: -Я ребёнок и это в полнее нормально иметь синяки, мол мы все были детьми. Из его гнилого рта это звучало очень правдоподобно. Порой я и сама в это начинала верить.

   Что касаемо мой матери Шлюхи, так говорил мой отец. Думаю, она ненавидела меня ещё больше, хоть и не проявляла такой физической агрессии в мою сторону. Ведь я была ей как обуза, которую она не хотела рожать. При всяком случае, попытки припомнить мне об этом росли с каждым разом. А сказанное, что она пыталась сделать аборт, но не успела подкрепилось и укоренялось в моём мозге. Она три раза пыталась увечить себя, чтобы я умерла, ещё не родившись. Ведь я мешала ей строить личную жизнь и трахать член Этгарда, моего отца.

-Как. Можно заметить, я оказалась чертовски живучий. Сучкой. Взращиваясь и непонимав причину такой дикой ненависти в свою сторону.

   А что касаемо Норы. Это имя моей мамаши. Она заслужила мучительной смерти, как и мой милый папочка. Супермен.