Верность

* * *

Сквозь сон я слышу телефонный звонок. Он такой настойчивый, что не глядя в мобильный, я понимаю – это Артур. На часах девять утра, а это значит, что моя смена началась полчаса назад. Брать трубку хочется где-то на два из десяти, но не потерять работу, даже такую поганую, хочется чуть больше. Я беру трубку:

— Артур...

— Какого черта, Макс?

Мы оба молчим. Я отчетливо представляю, как он сидит в своем ободранном кожаном кресле, хрустит пальцами и тихо меня ненавидит. А Артур, наверняка, думает о том, как же мне неловко в такие моменты. Но он ошибался. Он всегда ошибается. Сорокасемилетний коротышка с залысинами по «мужскому типу». Он был трижды женат, и каждая из его жен наносила непоправимый ущерб либо его психике, либо кошельку. А третьей удалось и то и другое. Как раз сейчас он уже должен быть в суде, обсуждать процесс развода со своим адвокатом. Но я его подвел. И мне не стыдно.

— Я жду ровно пятнадцать минут. Если ты не появишься, можешь катиться к черту, Макс!

И Артур повесил трубку. Внезапно мне впервые за все это время стало его жаль. Я окончательно проснулся, за пару минут ополоснулся в душе, захватил из холодильника вчерашний сэндвич с тунцом и вышел из дома. Зарядная станция находится в километре от моего дома, в самом конце улицы. Я иду не спеша, зная, что времени еще вагон. Еще целых восемь минут. Не думаю, что Артур сможет уволить меня. На такую работенку не согласится даже бедный студент. Из-за деревьев уже виднеется станция. Гладкие бетонные стены бликуют от падающих на них солнечных лучей, которые едва пробиваются сквозь черные тучи, ползущие со стороны города. Кажется, ливня не миновать. На крыше виднеется ярко-красная надпись «АртЭнерго». Издалека я вижу, как Артур возится с проводом возле старенькой Теслы. Не перестаю удивляться тому, что кто-то все еще ездит на электричестве. Артур живо перебирает короткими ножками с подогнутыми брюками и туго затянутым ремнем на пузе. Это он делает вместо меня. Я усмехнулся. Когда я подошел, Артур уже прощался с клиентом согласно скрипту, который сам же и придумал:

— Ваш чек, сэр. Всего доброго и хорошего дня! «АртЭнерго» – лучше зарядиться, чем остановиться!

Ни я, ни мой сменщик Филипп не договариваем его до конца. Обычно водители уже уезжают на фразе про чек. Так было и в этот раз. Но Артур так громко кричал прощальную фразу, что до конца было неясно, то ли для того, чтобы водитель все же услышал его, то ли оттого, что сам боялся ее забыть. Мне вновь стало его жаль. Артур глядит вслед уезжающему автомобилю и говорит:

— Заседание перенесли на следующую неделю, Маргарет нездоровится.

Конечно, она снова водит его за нос. Какой же Артур болван. Жалкий, доверчивый болван. Наверняка сейчас она ищет себе адвоката получше, чтобы выйти сухой из воды. А Артур бегает с проводами перед развалюхами, корча из себя короля сервиса. Я доел свой сэндвич и зашел в подсобку, чтобы надеть рабочую форму. Синий комбинезон, на груди которого тривиальное полустертое изображение автомобиля в лучах заката висит справа, на крючке под табличкой «Макс». Сверху висит кепка. Я надел форму и застыл возле зеркала. В нем отражается уставший мужчина, с легкой щетиной и мешками под глазами. Я пригладил растрепанные волосы, и, захватив кепку, вышел в коридор. Напротив подсобки кабинет Артура. Весьма тесная душная комната, но она ему очень подходит. Такая же маленькая и неказистая, со странными выемками и углами. Дверь его кабинета чаще всего открыта. В самом центре, у окна, находится стол. На нем всегда грязная чашка из-под кофе и старый ноутбук с полустертой наклейкой, на которой написано «Semper Supra». На одной стене висят какие-то дипломы и благодарности, никогда не обращал на них особое внимание. На другой стене – портреты всех его жён. Сара, Линда и Маргарет. Каждая из них широко улыбается. Если Артур женится еще несколько раз, стена станет напоминать выпускной альбом школы для девочек. От их вида мне всегда становится не по себе. Для чего вообще он их здесь повесил? Напоминание о совершённых ошибках? Или он действительно был счастлив с каждой из них? Выглядит, как тайный бункер психопата, который развешивает вокруг себя фото своих жертв. Правда, в его случае жертвы явно не они... Засмотревшись на фотографии, я не заметил, как ко мне подошел Артур. Он говорит:

— Воспоминания – жуткая штука. Они медленно сводят с ума.

Мы оба молчим. Я поворачиваю голову в его сторону. Артур продолжает:

— Медленные убийцы.

Я снова смотрю на фото счастливых женщин на стене. Спрашиваю Артура, хотел бы он забыть все, что когда-то было ему так дорого, а затем, он это потерял. На что он отвечает:

— Знаешь, Макс, при всем желании, я думаю это невозможно. — Он качает головой. — Ты можешь очистить разум, но не сердце. — Артур кладет руку себе на грудь. И говорит:

— Ты будешь нести эту боль в себе вечно, даже если сил больше нет.

Не помню, чтобы мы когда-то говорили с ним по душам. Но сегодня Артур будто открылся для меня заново. Мне стало жаль его в третий раз. Он похлопал меня по плечу и вошел в свой кабинет. Взгромоздившись на свое коричневое кресло, он принялся разгребать очередную кучку каких-то бумаг, смачно прихлебывая остывший кофе из автомата. Я снова кинул взгляд на женские лица на стене и направился на рабочее место. Сегодня пятница, поэтому работы много не будет. Все мечтают лишь об одном – поскорее вернуться домой и завалиться на диван перед телевизором, с чипсами и банкой пива. Звучит, как неплохой план на вечер. Главное – не двигаться. Так комфортнее всего. Я жую мятную жвачку и пересчитываю наличку в кассе. В наушниках Kings of Leon, за окном дождь. На улице ни души. Внезапно возникло необъяснимое чувство тревоги. Ровно в этот момент выходит Артур и что-то говорит. Я переспрашиваю еще раз. Как раз музыка затихла в этот момент.

— Вынь наушники из ушей, Макс! Черт бы тебя побрал!

Я снял наушники и чувство тревоги нахлынуло с новой силой. Не понимаю, в чем дело. Артур говорит:

— У меня хреновые новости, Макс.

Наверняка снова Маргарет пытается подставить его и вставляет палки в колеса. Эта женщина не успокоится, пока не оставит бывшего с голой задницей. Артур хрустит пальцами и продолжает:

— Все дороги размыло из-за гребаных дождей. Мы отрезаны от города. Въезд и выезд перекрыли на несколько дней. Только что звонил тот амбал из управления. Они просто напросто перекрывают нам кислород...

Голос Артура немного дрожит. Боюсь, эта жизнь его доконает.

Я говорю:

— И чего?

Артур пялится в стену, не переставая хрустеть пальцами. Он говорит:

— Возьми аванс из кассы и иди домой. Я сообщу, как будут новости. 

И он пошел обратно. В свою душную, тесную каморку. Он кричит:

— И Филиппу позвони! Пусть сюда даже не суется, мне нечем вам платить.

Я провожаю его взглядом, медленно сматываю наушники и сую их в карман. В кассе четыреста восемь долларов, четыреста из которых – мой аванс. Я перебираю мятые бумажки в руках, затем беру сотку и закрываю кассу на ключ. На маленьком экране телевизора маячат репортажи о сильных затоплениях и авариях на дорогах из-за аномальных дождей. Этого только не хватало. Я сменил новостной канал на музыкальный и направился в подсобку. Натянув свои джинсы и толстовку, я вышел в коридор. Артур сидел в полутьме, поддерживая рукой свою тяжелую голову, и что-то читал. Не могу поверить, что это уже четвертый раз за день, когда мне очень жаль этого коротышку, над которым я всегда подшучивал. Я говорю тихо:

— Артур?

— Да, Макс. — Он пробормотал еле слышно, не поднимая головы.

Я спрашиваю:

— Принести тебе кофе?

Он помолчал несколько секунд, затем просто отказался.

— Пока, Артур. Я буду ждать звонка.

— До связи. — Отвечает он, не отвлекаясь от чтения.

Я надел капюшон и вышел на улицу. Тучи сгущались. Вот-вот будет сильный ливень. Я обернулся и увидел полулысый затылок Артура в окне его кабинета. Он так и сидел в своем кресле. Будто застыл в этой позе. Позе удрученного жизнью человека. Я поторопился домой.

* * *

Дома темно и спокойно. Я закрыл за собой дверь и кинул ключи на полку. В холодильнике завалялась бутылочка пива, а из еды только китайские полуфабрикаты. Выбор невелик. Я снимаю пленку и закидываю коробку в микроволновку на пять минут, как и указано на дне упаковки. На коробке нарисована радостная курица. Я наблюдаю за тем, как она вращается по кругу, то появляясь, то пропадая из моего поля зрения. Внезапно зазвенел таймер. Ужин готов. Я беру горячую еду, пиво и падаю на диван. Включаю телевизор, но на моем любимом канале неполадки. Какая-то бело-синяя рябь то и дело прокатывается по экрану вверх вниз. Я пытаюсь найти хоть один рабочий канал, но мои попытки тщетны. Вероятно из-за ливней что-то где-то замкнуло. Надеюсь, ненадолго. Не хочу провести вечер в угрюмой обстановке. Я сделал глоток пива и откинул голову на спинку дивана. Неожиданно раздался раскатистый грохот. Я подскочил к окну. Десятки, нет, сотни молний вспыхивают повсюду, одна за другой. Какого черта? Я роняю бутылку. Пиво расползается по выемкам на старом деревянном полу. Молний становится все больше и больше. Я пячусь назад. Их уже так много, что со стороны это выглядит, как гигантская ослепляющая стена, уходящая в небо. Мое сердце колотится так, что я чувствую его в горле. Хватаю мобильный, но он разряжен. Внезапно раздаётся оглушающий звук, похожий на гул электрощита. Я закрываю уши ладонями, сжимаю голову так крепко, как только могу. Но гул будто внутри нее. Ещё немного, и голова просто взорвется. Расколется на сотни осколков. Гул давит изнутри на барабанные перепонки. От боли глаза наполняются слезами. Я вдруг вижу, как небо озаряется. Оно становится таким ярким, будто бы тысяча солнц освещает его разом. Я вижу, как в воздухе движется нечто огромное. Оно несется с такой скоростью, что вскоре вспыхивает и небо становится еще ярче. От ослепительного света, я закрываю глаза. Слезы скатываются по моим щекам. Что за... Это война? Вот так я и умру? Я слышу из телевизора женскую речь. Женщина... Она что-то кричит. Я не могу разобрать ни слова из-за помех. Удар. Я почувствовал, как меня откинуло к другому концу комнаты. Думал, что так бывает только в фильмах. Я открываю глаза. Кругом так тихо, будто ничего и не происходило. Будто минуту назад не было никакого чертового апокалипсиса. Я лежу на полу своей гостиной, весь в трухе и каких-то обломках. Черт. Я с трудом поднялся с пола, стряхнул с себя пыль и вдруг застыл. Половина моего дома так перекошена, что кажется он вот-вот рухнет. Но дом чудом держался. Я провожу рукой по потрескавшейся стене, сухая штукатурка и краска сыпется на пол. Вокруг меня образовалась белая дымка. Я выпил стакан воды из-под крана, чтобы избавиться от жуткого першения в горле. Вдруг на полуразрушенной стене я вижу странную дверь. Могу поклясться, ее никогда здесь не было. Она как раз между спальней и ванной комнатой, где иногда люди размещают кладовую, чтобы хранить там давно забытые вещи и никому ненужное барахло. Эта дверь выделяется на фоне соседних. Она гораздо меньше и выполнена из какого-то гладкого материала, не похожего на дерево или пластик. От волнения к горлу подкатил ком и мне стало трудно дышать. Из-под двери исходит легкое свечение голубоватого цвета. Я подхожу ближе, оглядываюсь по сторонам, но больше ничего не вызывает у меня такого подозрения, как эта чертова дверь. Что, если я сильно ударился головой и валяюсь на полу без сознания. Я бью себя по лицу в надежде очнуться. Боль ощущается как обычно. Свет из-под двери все тот же – светло-голубой. Дом по-прежнему выглядит, как после атомного взрыва. Я подхожу к окну и вижу довольно крупные черные камни. Они повсюду. Некоторые размером с теннисный мяч, другие – с футбольный. Фраза, которую я невольно произношу вслух:

— Метеоритный дождь.

Звук. Я резко оборачиваюсь в сторону двери. Тут же я вижу, как голубое свечение прерывает мельтешащая тень. Там кто-то есть. Кто-то ходит из стороны в сторону. Сердце снова пытается выскочить через горло. Я кусаю губы и ощущаю дурной привкус крови. Снова звук. Будто кто-то тихо стучится изнутри этой проклятой комнаты. Я подошел вплотную к двери и тянусь к ручке, чтобы открыть ее. Но вдруг таинственная дверь приоткрылась сама. Я сделал шаг вперед. Внутри темно, в дальнем правом углу виднеется легкое голубое свечение. Внезапно страх сменило жгучее любопытство. Я кричу:

— Кто здесь?

Тишина.

— Кем бы ты ни был, тебе лучше сдаться! Ты в моем доме и у меня есть пистолет!

Я достаю из-за спины невидимое оружие и направляю его в темноту.

— Ты выглядишь как болван — Послышался низкий голос из темноты.

— Кто здесь? — Я верчусь вокруг самого себя, пытаясь хоть что-то разглядеть.

— Уймись, Макс. — Смеется некто и говорит: — Неужели мой голос тебе не знаком?

Мне снова не по себе. Снова кажется, что я вижу кошмар и не могу проснуться. Тревога нарастает и я пячусь назад. Голос в темноте:

— Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Ведь ты и сам с этим прекрасно справляешься, не так ли?

Неожиданно меня одолевает злость. Я кричу:

— Что ты несешь ? Я вызываю полицию!

Незнакомец снова смеётся:

— Ты можешь вызвать лишь приступ жалости, Макс. Твой телефон валяется в гостиной. Так что, если ты не собираешься послать полицейским мысленный сигнал о помощи, то не уверен, что они прибудут к тебе.

Меня еще больше распирает от злости:

— Какого черта? Какой еще сигнал? Думаешь, я идиот?

Незнакомец холодно отвечает:

— Совсем не думаю. А ведь ты и правда мог бы так сделать, только вот не понимаешь этого. Ты вообще ничего не понимаешь.

Снова голубое свечение. Оно исходит от небольшого камня, точно такого же, как я видел на улице. Незнакомец держит его на ладони и медленно поднимает вверх. Свечение усиливается с каждой секундой. Теперь я вижу, что это небольшое помещение, обитое изнутри каким-то мусором и хламом. Сама комната гладкая, будто металлическая, и немного изогнутая, как если бы я был внутри яйца. Но пол деревянный. Точно такой же, как и в остальном моем доме. Поверх стен странные деревянные балки, под ними чья-то одежда, детские игрушки, фотографии. Все они намертво прибиты гвоздями к стене. Что за чертовщина... Я поворачиваю голову вправо и вижу газеты, конверты, плакаты. Здесь есть и мужские журналы. Вдруг я вижу, как из темноты появляется гигантская фигура. Это он. Мой таинственный незнакомец. Он делает шаг вперед и половица хрустит под его тяжестью. В его огромных, будто залитых гудроном, глазах отражается свет камня. Он пристально смотрит из темноты, будто насквозь меня видит. Его руки, ноги... На них гигантские черные когти. Меня бросает в холодный пот. Я шарахаюсь к двери, но она заперта. Его голос слышится прямо возле моего лица:

— Куда ты бежишь, Макс?

Я оборачиваюсь и вижу, перед собой огромную пасть с бесчисленным количеством зубов. Эти глаза. Они просто огромные. Теперь в них отражаюсь я. Смотрю в них, словно в зеркало. Я кричу:

— Нет, тебя не существует!

Монстр ухмыльнулся и глаза его немного сузились. Он говорит:

— Хочешь сказать, существуешь лишь ты? Немного эгоистично, не находишь?

Я шепчу:

— Кто ты...Черт возьми...

Снова этот ехидный прищур... Он говорит:

— Тебе так важно узнать, кто я? Но ведь ты даже не знаешь, кто ты.

Я всячески пытаюсь отступить от него подальше, но в комнате очень тесно. Я зажал глаза, что есть силы, лишь бы не видеть его. Я говорю:

— Я живу один в своем собственном доме, работаю на простой работе и не делаю ничего противозаконного. Я даже занимаюсь спортом. Что тебе нужно?

Мой ответ в конец рассмешил Монстра. Он говорит:

— Ах, эта сладкая ложь. Ты сам это придумал?

Я кричу:

— О чем ты? Просто проваливай! Убирайся из моего дома!

Монстр резко ударяет огромной лапой рядом с моим лицом, впиваясь мощными когтями в дверь позади меня. Он рычит:

— Я был здесь всегда, болван! И я не уйду. Тебе придется это принять, хочешь ты этого или нет.

От страха и безысходности я скатываюсь вниз по двери. Монстр отходит назад. Будто немного успокоившись, он говорит:

— Ты должен кое-что знать.

Я поднимаю голову и говорю:

— И что же?! Что ты пришелец с какой-то далекой планеты? Прилетел сюда верхом на метеорите, разрушил мой дом, чтобы заливать мне о великом?

Монстр молчит. Я уже было думал, что победил, и с минуты на минуту он либо исчезнет, так же быстро, как и появился, либо я просто проснусь от очередного звонка Артура, и осознаю, что снова проспал на работу. Но Монстр не уходил. Он остался, как и обещал. Мы сидим в оглушающей тишине. Я вижу лишь его неподвижный силуэт в приглушенном голубом свете. Зловещая черная морда с черными, как смола глазищами. Если эта тварь меня не сожрет, расскажу об этом всем! Дам интервью во все газеты! Нет, лучше напишу об этом книгу! Простой работяга с заправки повстречал в своём доме пришельца. Проклятая тварь... Да кто мне вообще поверит. Неожиданно я уперся спиной во что-то холодное. Рукой нащупал огнетушитель. Да, это точно он. Но какого он здесь делает... Я снова смотрю на Монстра, он неподвижен. Может заснул? Это мне на руку. Я аккуратно снимаю огнетушитель со стены, стараясь не издать ни малейшего звука. Вроде получается. Вот мои руки уже крепко сжимают холодный тяжелый огнетушитель. Я не отрываю взгляд от Монстра. Но что, если и он все это время тоже не отрывал взгляд от меня? Что, если он пристально глядит на меня из темноты своими мрачными глянцевыми глазищами? Вдруг он все понял. Понял, что я хочу размозжить его черепушку огнетушителем и побыстрее отсюда свалить. Сердце неистово колотится в груди, по спине бегают мурашки, на лбу выступили капельки пота. Я не готов. Или Монстр внушает мне эту неуверенность? Да что с тобой такое, Макс? Соберись! Я крепко сжимаю руками огнетушитель и приподнимаю его за спиной. Я готов к удару. Но с какой силой я должен ударить? Вдруг он и не почувствует ничего. Вдруг его кожа настолько прочна, что ее и пуля не возьмет. Черт. Лишь бы он не заметил мое тяжелое неровное дыхание. Я поднимаю огнетушитель еще выше, но он такой тяжелый, что руки начинают немного дрожать. Будь что будет... Я замахиваюсь, чтобы нанести удар, что есть силы. Но Монстр внезапно заговорил. До жути спокойно и холодно:

— Не думаю, что это разумно, Макси.

Я резко роняю огнетушитель, проламывая гнилой деревянный пол. Хватаюсь за голову и кричу:

— Ты что, мое наказание? Будешь пытать меня? Или просто сожрешь?

Монстр снова зашевелился. Он тихо говорит:

— Ты сам свое наказание. Зачем тебе кто-то еще?

Затем продолжает:

— Расскажи мне, какой сон ты видел последний раз?

Я в растерянности смотрю на него и отвечаю:

— Надеюсь, что этот. Ты – мой худший кошмар.

Тишина. Я говорю:

— Зачем тебе вообще это знать? Будешь изучать меня, как подопытную крысу?

Монстр ухмыльнулся. Он говорит:

— Но ведь ты не ответил на мой вопрос.

Монстр смеется и продолжает:

— Не ответил, потому что тебе нечего сказать, не так ли?

Я говорю:

— Да какого... Что ты несешь?

Монстр поднимает светящийся камень вверх своей когтистой лапой, озаряя потолок крохотной душной комнаты. Он говорит:

— Видишь?

На потолке сотни фотокарточек сделанных на старинный полароид. Все они так же, как и остальные вещи, крепко прибиты гвоздями.

Я говорю:

— Вижу. Какие-то фотографии каких-то людей. И что мне с того?

Монстр подходит ко мне ближе и, хитро прищурившись, говорит:

— А кто эти люди? Ммм? Приглядись, дружок.

Я вглядываюсь в лица счастливых людей на фотокарточках. На одной из них какая-то симпатичная брюнетка. Она стоит на кухне в нелепой позе. На ней клетчатый фартук с изображением кипящей кастрюли, а в руке банка с каким-то соусом. На ее лице счастливое удивление, очевидно, ее подловили в неожиданный момент. На следующем фото та же женщина, но в этот раз уже не одна. Она держит завернутого в одеяло младенца и широко улыбается. На этом фото она еще красивее. На другой фотографии – маленькая девочка. На вид, наверное, года три, совсем малышка. Она улыбается, сидя на полу какой-то комнаты. На голове у нее кепка с золотым значком Сатурна, часть формы сотрудника космического отряда ВЕСТА, всем известно. Перед ней четыре детских кубика, из которых составлено имя Майя. Неожиданно для себя я расплылся в улыбке. На мгновенье я даже забыл, что нахожусь в ловушке с жутким пришельцем. Я поворачиваюсь в сторону Монстра и спрашиваю:

— Кто эти люди? Почему у меня странное ощущение, будто их лица мне знакомы?

Монстр глубоко вздыхает и говорит:

— Ну, наконец-то. А ты не безнадежен, как мне казалось минуту ранее.

Я в недоумении. Эта тварь что-то скрывает? Поверить не могу. Я снова смотрю на фотографии. Их становится все больше. Что за фокусы?! Почти на всех фото изображены эти люди. Женщина и девочка. Они смотрят на меня с этих кусочков бумаги, смотрят прямо в глаза. Мне не по себе. Фотографий все больше, но я не замечаю, как они появляются. Они будто были здесь всегда. Фото уже под моими ногами, на стенах, в карманах моих домашних штанов. Они всюду.

— Да кто ты, черт возьми, такой?! — мой голос дрожит. Монстр застыл в жуткой улыбающейся гримасе. Меня окутала паника. Я не понимаю, что происходит, что за адское существо держит меня взаперти и глумится надо мной. Мне страшно. По-настоящему страшно. Ведь я действительно не могу вспомнить ни один свой сон. Сердце колотится, как бешеное. Я бью себя кулаком в грудную клетку, я хочу, чтобы оно успокоилось. Хочу, чтобы оно заткнулось! Монстр не двигается. Голубой свет едва освещает его мерзкую пасть, замершую в жуткой ухмылке. Его глаза... они такие чёрные. Бог мой. Он уставился на меня. Чего он хочет? Внезапно Монстр оживился. Не переставая ухмыляться, он говорит:

— Тебе уютно?

Я в шаге от истерики. Мои руки и ноги дрожат, и я не могу ничего с этим поделать. Монстр повторяет вопрос, но уже повышая свой голос:

— Тебе уютно здесь? Ответь же! Это легкий вопрос.

Я молчу. Меня бросило в жар и становится трудно дышать. В комнате душно, меня начинает тошнить. Монстр продолжает:

— Здесь становится жарковато, не так ли? Но по-прежнему безопасно. Там снаружи мрак. Смерть ждет тебя прямо за этой дверью.

Монстр указывает на дверь своей лапой и громко смеется. Сквозь смех он выкрикивает:

— Хочешь выйти отсюда, Макс? Ты правда этого хочешь?

Тут же он наваливается на меня своим мерзким телом. Меня будто придавило склизкой бетонной плитой. Он рычит:

— Однажды ты уже это сделал, помнишь?

Мои ребра сжались под тяжестью этой твари. Я задыхаюсь, но мне удается извлечь звук. Я хриплю:

— Я ничего не сделал. Мерзкая тварь! Оставь меня в покое!

Монстр навалился еще сильнее, что мои ребра громко хрустнули, словно сухие деревяшки. Я кричу от боли. Но Монстр, похоже, даже не думает отступать. Он говорит:

— У тебя все прекрасно, не так ли? Все хорошо в твоем маленьком мирке? 

Внезапно его глаза вспыхнули ярким пламенем. Голубой свет в комнате сменился на ярко-алый. Огонь. Я чувствую его жар возле своего лица. Монстр продолжает рычать:

— Куда ты спрятал воспоминания о ней? В какой ящик ты заколотил их?

Я жадно глотаю ртом воздух и не могу извлечь ни звука.

Он продолжает:

— Только посмотри на себя! Валяешься в луже собственных соплей, такой беззащитный и жалкий! Отчего тебе так страшно? Думаешь, это я вломился в твое пространство и так жажду тебя уничтожить?

Вдруг Монстр резко сменил интонацию и заговорил очень тихим, приятным голосом, будто убаюкивает младенца:

— Но Макс... Ты каждый день смотришь в зеркало. Каждый раз смотришь, но не видишь. Ты не замечаешь своего главного врага. Убийцу.

Я отражаюсь в огненных глазах Монстра. Мое лицо искажено от боли и страха. Неужели это конец? Неужели эта тварь все, что я увижу перед смертью?

Монстр продолжает:

— Истина на поверхности, но ведь ты не видишь ничего дальше своего носа.

Он медленно вонзает когти в мое плечо. Словно нож в масло. Я чувствую, как они упираются в кость. Чувствую, как его слюни сползают с открытой пасти, прямо мне на лицо. Его глаза пылают ярким пламенем. Из последних сил я пытаюсь пошевелить рукой, но выходит плохо. Я сдвинул кисть, может на пару сантиметров, и снова наткнулся на огнетушитель. Внезапно я позабыл о сломанных ребрах и плече, словно побывавшем в мясорубке. Сейчас идея вломить этой твари как следует кажется гениальной. Это мой последний шанс и терять уже нечего. Я хватаю огнетушитель и без раздумий наношу удар в область головы, что есть силы. Монстр тут же ослабил хватку и отпрянул назад. Я резко поднялся с пола. Голова идёт кругом. Держась за окровавленное плечо, я дергаю дверную ручку. Дверь поддалась, но открылась лишь на половину. От избытка адреналина я моментально проскользнул сквозь узкий промежуток и оказался за пределами этой проклятой каморки. В истерике я захлопнул за собой дверь. Схватившись за волосы, оглядываю все вокруг. Я не понимаю, что со мной происходит. С руки капает кровь. Я слышу как Монстр мечется из стороны в сторону за этой дверью. Мне не привиделось, он все еще там... Ударяя мощными лапами в дверь, он смеётся и рычит:

— Беги, Макс! Беги, что есть силы!

Из-под двери начинает валить дым, я чувствую запах гари. Монстр смеется все громче. Его смех переходит в какой-то противный гул. Я закрываю уши руками и пячусь назад. Внезапно за спиной я слышу тихий детский голос:

— Папа...

Все тело будто ошпарило кипятком. Сердце вот-вот выскочит. Майя... Я боюсь обернуться. Боюсь спугнуть это необъяснимое чувство вселенской любви, которое я испытываю, наверное, впервые. Мне страшно. Этот голос пугает меня в сотни тысяч раз сильнее, чем Монстр, который очень скоро разнесет дверь в щепки и, наверняка, в клочья разорвет мое еле живое тело.

— Пап, а я заждалась тебя.

Снова будто ударило током. Я медленно оборачиваюсь и вижу ее. Длинные темные волосы слегка взъерошены, как после долгого сна. Майя... Моя любимая Майя. Она трет кулаком заспанные глаза и говорит еле слышно, почти шепчет:

— Мы сегодня летим смотреть на звезды? Ты обещал.

Я подхожу к ней и опускаюсь на одно колено. Слёзы ручьями стекают по моим щекам. Не помню когда я плакал последний раз. Я крепко обнимаю ее. Моя кровь остается на ее белой хлопковой сорочке. Она такая маленькая... Такая хрупкая. Я сел перед ней на пол и смотрю в ее глубокие карие глаза. Майя... Как я мог забыть ее. Она аккуратно заправила прядку волос за ухо и улыбнулась. Она говорит:

— Пап, ты чего?

Я не могу объяснить то, что я сейчас испытываю. Но я бы хотел, чтобы так и осталось. Пусть я сижу на полу в слезах и луже собственной крови, а позади меня ломится безумная тварь. Но я не могу отвести глаз от моей девочки. Я больше никогда не брошу ее.

Разве я мог ее бросить? Почему я не могу вспомнить. У меня темнеет в глазах. Наверное, я потерял слишком много крови. Внезапно раздался грохот. Он сломал дверь. Я кричу Майе:

— Беги! Прошу тебя! Не оглядывайся!

Она спряталась в маленький узкий шкаф, в котором я храню свой чёрный смокинг на случай чего. Но случай никогда не наступал, я ни разу даже не примерил его. Мне было горько отпускать Майю. Она была так напугана, но послушалась меня. Я поворачиваюсь к двери. Она разломана на несколько частей. Комната вся в огне, сквозь черный дым виднеется силуэт Монстра. Он будто стал гораздо больше, чем был. Да, точно, он просто гигантский! Его лапы крушат дверной проем, стена моего дома рассыпается в пепел.

Вдруг он оказывается прямо возле моего лица. Его глаза по-прежнему пылают огнем. Дом начинает сильно трясти. Пол вибрирует. Со стен осыпается штукатурка. Я оборачиваюсь и вижу, что дом не такой, как еще секунду назад. Пространство расплывается и меняется на моих глазах. Углы расправляются в прямую линию, а там, где была ровная стена, появляются углубления. Что за чертовщина. Я резко поворачиваюсь к Монстру, но его уже нет рядом. Моя рука отнялась, она вся в крови. В глазах все плывет. Я кричу:

— Майя!

Мне больно кричать, мои ребра сломаны. Дым заполняет пространство и я начинаю кашлять. Мои волосы, словно наэлектризованные, подняты вверх. Я вижу, как предметы взлетают. Стол, стулья, столовые приборы, мой телевизор в гостиной. Все плавно взмывает в воздух. Но мне уже плевать. Я боюсь, что эта тварь навредит Майе. Сдавив рёбра, я снова кричу:

— Майя, прошу не выходи! Оставайся в укромном месте!

Мой дом, словно живое существо, которое извивается и корчится от боли. Из-за плотного дыма в горле сильно першит. Он не доберется до нее! Я не позволю... Я ощущаю сильное жжение в глазах и в остальном теле. В надежде облегчить боль, я набираю полные ладони ледяной воды из кухонного крана и полностью окунаю в них лицо. Прохлада... Я готов молить о ней вечно, лишь бы больше не чувствовать эту боль. Сколько ещё будет длиться мой кошмар? Боюсь, я не протяну и получаса. Кровь так и хлещет из раны на плече, все тело ужасно ломит. Нужно выбираться отсюда, я должен позвать на помощь. Если я сдохну – Майя обречена. Вытянув вперёд руку, я направляюсь к входной двери, рассекая плотный занавес дыма перед собой. Моя рука уперлась в стену... Дом гудит вибрирует, словно вот-вот взлетит на воздух. Я пытаюсь нащупать дверь, но ее нет. Я вою от ужаса и боли. Я стою один, в клубах чёрного дыма, как заблудившийся в лесу мальчишка. Внутри все кипит. Я кричу, что есть силы:

— Ну где ты? Давай, жри меня, тварь! Если это все, что тебе нужно!

Тишина. Вокруг меня парят мои вещи. Пустые банки из-под пива, мой ужин... Боже... Будто это было в другой жизни. Я сажусь на пол, так легче дышать. От безысходности я обхватываю колени и прячу лицо. Я говорю ели слышно:

— Ну давай же. Я готов умереть. Я хочу умереть... Только не трогай моего ребенка.

Внезапно слышатся громкие звуки. Все вещи резко упали на пол. Я поднимаю голову и вижу, что все кружки и тарелки разбились вдребезги. Вижу, что дыма больше нет. Его будто и не было. Дом, хоть и почти разрушенный, но твёрдо стоит, не трясётся. Вокруг меня летает мелкая пыль, переливаясь в лучах уходящего солнца. Я не знаю который час. И какой сейчас день. Во всем доме очень тихо, но из гостиной доносится тяжелое дыхание. Это Он... Я знаю, что он в комнате, я вижу его тень. Я медленно поднимаюсь с пола и делаю шаг в сторону гостиной. Ногой наступаю на нож. Наверное, это то, что мне сейчас нужно. Нож мясника. Я медленно поднимаю его с пола, стараясь не издать ни единого звука, крепко сжимаю в руке за спиной. Я стою за углом, в полной готовности нанести удар. Готов вонзить нож прямо в его шею, разрывая вены и артерии. Я обхватил нож дрожащими руками. Пусть только выйдет из гостиной и ему конец. Я в оцепенении выжидаю момент, чтобы прикончить эту тварь. Краем глаза я вижу движение на полу. Кровь. Она растекается из гостиной в кухню. Течет прямо под мои ботинки. Я слегка наклоняюсь вбок, чтобы увидеть гостиную. Я роняю нож в лужу крови. В гостиной никого, кроме маленькой девочки, которая лежит в луже собственной крови. Ее глаза закрыты. И если бы не кровь на ее тонкой шее, можно было бы подумать, что она просто спит. Я кричу, но звука не слышно. Вокруг вообще нет ни малейшего шума. Мы в полной тишине. Я и Майя. Пыль так красиво искрится на солнце... Я пячусь назад, не отрывая взгляда от Майи. Кровь уже на моей одежде, на руках. Я не могу ее стереть. Она ползет по мне тонкими ручейками снизу вверх. Я плачу, рыдаю, как младенец. Я набираю воздух в легкие и вновь пытаюсь кричать. Дом снова начинает трясти. Он разрушается, теперь уж наверняка. Я кричу еще громче и стены трескаются, потолок осыпается на мои плечи, на мирно спящую Майю. Да, мне хочется думать, что она просто спит. Вокруг по-прежнему тихо. И мы по-прежнему с ней вдвоём. Я смотрю на нее сквозь весь этот хаос, задыхаясь от слез. Пусть этот дом сгинет, разрушится до конца. Он должен исчезнуть. А вместе с ним и я.

Я поднял голову и закрыл глаза.

***

Я очнулся от своего тяжелого дыхания в полной темноте. Мне так тесно, все тело словно парализовало. Слышится какое-то шипение, помехи. Внезапно их прервал неживой женский голос:

— Произошел сбой аварийной симуляции 038. Время нахождения в симуляции пятьдесят восемь минут, семь секунд. Пожалуйста, активируйте симуляцию снова.

Эта запись крутится по кругу, без остановки. Теперь сознание прояснилось, а ломота в ребрах больше не беспокоит. Я больше не заперт в изнывающем, от невыносимой боли, теле. Пытаюсь пошевелить конечностями, тело немного начинает приходить в себя. Неожиданно голос замолчал. Чёрный экран перед глазами медленно поднимается. По спине пробежал мороз. Вокруг меня снова темнота, но другая. Вдалеке небольшой голубой шар. Он светится, такой красивый и живой. А я парю, как ничтожная пылинка в бесконечной мертвой тишине. Лишь мое неровное дыхание, словно реквием, раздается эхом в моей голове. Да, я обречен. Я бы хотел разрыдаться, но не могу. Я будто утратил эту способность. Воспоминания об Артуре остались где-то там, глубоко в сознании. Там, где я живу в счастливом неведении, ем дешевую еду и работаю на паршивой работе. Кажется, это лучшее, что случалось со мной. Мимо меня пролетают металлические обломки: одни совсем небольшие, размером с дорожный чемодан, но есть и крупные. Это остатки моего корабля. Остатки моей жизни, которую я потерял. Вновь тишину нарушил женский голос:

— Запас кислорода – девятнадцать процентов.

Я парю в невесомости среди обломков. На одном из них надпись «Верность». Лучшая спасательная капсула в мире. Она должна была доставить Майю домой. Гребаный метеоритный дождь, гребаные диспетчеры. Черт бы побрал их всех. Моя жизнь уничтожена... Благодаря мне. Я медленно отдаляюсь от голубого шара. Осколки моего космического корабля плавно кружат вокруг меня. Я тяну к ним руку, заведомо зная, что не смогу их коснуться. Моим глазам все же удалось наполниться слезами. Я не смогу забыть смерть Майи. Я не смогу попросить прощения у моей жены. Не смогу выкинуть из головы самую страшную ошибку в моей жизни. С этой горькой мыслью я собираюсь запустить симуляцию снова. Я медлю. Мне страшно. Я не хочу пережить вновь весь этот ужас. Но это единственный шанс все забыть. Даже если всего на один земной час.

Я тихо произношу:

— Запустить симуляцию.

Тут же черный экран опускается, словно занавес. Снова слышится женский голос:

— Аварийная симуляция 039 готова к запуску. Пожалуйста, приготовьтесь.

Три.

Два.

Один.