Писатель

...

25 июля 1989 года

Когда я сюда заходил, солнце медленно сгорало на ярко-синем небе и уплывало за горизонт. Удивительно красивое зрелище для писателя и художника. Мы, как и художники, придаем красок полотну, наносим контуры, сливая их воедино так, чтобы получилось изображение. Мне искренне жаль, что я не смогу видеть красоту солнца в дальнейшие несколько дней.

Я нахожусь в этом помещении второй час. На первый взгляд оно довольно необычное и в то же время поражает своей схожестью с проекциями офисов и кабинетов психологов. Только эта комната куда обширнее и емче. Мне не разрешают описывать данное место и его местоположения. Людей которые здесь находятся и их реальные имена. Из-за этого мне придется оставить свое счастливое будущее без детальных описаний и пометок.

Перед входом я поел в ресторане на углу улицы Песен. Чутье фантаста не подвело меня в том, что здесь навряд-ли нас кто-то покормит. В метрах десяти от моего столика краем глаза заметен чайник и пластиковые стаканчики, но я не решусь подходить первым. Боюсь.

Написание рассказа заняло меньше трех часов. Моей фантазии и правильного сложения идей хватало на то, чтобы окрасить всеми возможными красками ужастик в длину трех тысяч слов. Человек, который зовет себя "главным" пристально наблюдает за мной. Подозревает что-то? Навряд-ли.

У входа меня начали проверять, однако богатым арсеналом вооружения я никогда не обладал. Тем более, с нынешним финансовым состоянием. Все мое оружие - это ручка, дневник и мозг.

Я удивлен тем, что многие здесь приняли меня как друга. Это настолько приятно, что сомнительно. Меня смущают люди. В особенности, возможность сближения с ними. Социум испортил во мне все доброжелательные качества с детства. Я был слишком наивен, влюбчив, эгоистичен. Мой круг общения быстро убил во мне эти качества, сменив их на злость, ненависть и низкую самооценку.

Все началось с того, что я никогда не любил спорт, в котором главную роль выполняли мячи. Футбол, волейбол, баскетбол. В начале дети звали меня, но отказ быстро изменил их мнение о мне. Позже играть в догонялки и прятки мне не позволяло здоровье. Думаю, оно и стало главным фактором моей неразговорчивости. Стоит ли его винить? Не думаю. В обмен реального общения пришло письменное. Я завел личный дневник и стал общаться с ним. Описывать свои приключения и рутинные, школьные дни. Родители, одноклассники и учителя редко слушали меня. Что про дневник сказать нельзя. Он стал моим всем. Даже сейчас я пишу в одном из них.

Я думаю что всех нас сближает общая цель. Люди отсюда пришли сюда ради одной цели. Мне нельзя её говорить, но когда выиграю - обязательно провозглашу её. Могу сравнить данный процесс с каким-нибудь конкурсом, где участники - дружелюбные спортсмены.

...

Удивляюсь тому, что нашел нового друга. Я назвал его Майком. Это нереальное имя. Я выбрал именно его потому что здесь больше нету людей с похожим именем, а именно так звали моего первого, лучшего друга. Позже он переехал в другой город и умер. К великому сожалению, я не смогу объяснить точную причину его смерти. Мой дневник могут проверить, а эту ситуацию провозглашать нельзя. Могу подметить, что после его смерти я часто ходил по лезвию ножа. Курил травку, пил спиртное и кололся чем попало.

"Нынешний" Майк тоже наркоман. Но он добрый. Кроме этого, у него слишком забавные усы. Он в конкурсе из-за очень странной цели, провозглашать которую я не смогу. Не красиво и невозможно. Я узнал от Майка что он часто курит разные сорта по грамму в день. Героином или кокаином не увлекается. То и видно. Слишком свежее лицо, как мне кажется. Кроме этого, я заметил у него обручальное кольцо. Когда мы пойдем пить чай, я спрошу у Майка про него. Он замужем? Есть ли дети?

...

Только что закончился конкурс. Мы все написали рассказы и настал момент провозглашения лучшего и худшего. То, что произойдет с худшим будет то, что описано в лучшем. Боюсь ли я что мой рассказ будет худшим? Нет. Я уверен в том, что он может стать одним из лучших. Мой мозг все ещё свеж и не успел атрофироваться от наркотиков. Я сижу на героине уже более двух месяцев, до этого курил иногда. Но это не считается. Здесь многие торчат, но я вижу по ним, что они вскоре уйдут из игры.

Лучшим посчитался рассказ Алексея. Имя нереально и взято из какой-то русской книги, которую я читал в десять лет. Его рассказ базируется на пауках. Настал момент истины, - выбор худшего рассказа. Не хотел бы я попасть на место бедняги.

Был выбран один из наркоманов, про которых я писал выше. Его поместили в другую комнату, набросив на него десятки тарантулов. Это было самое страшное и самое ужасное зрелище в моей жизни. Его буквально искусали до смерти. Как он кричал. Как сейчас чувствует Алексей, который убил человека? С другой стороны, ради этого мы и пришли. Разве не так?

26 июля 1989 года

Некогда не скажу это, но мне кажется что я схожу с ума. То, что я видел за вчерашний день не поддается описанию и логическому объяснению. Люди, которые пишут это - монстры. Ещё более ужасны те, кто делает это. Я видел как человека ели живьем. Видел как на него набросили волков. Видел как людям отрезали конечности. Столько криков и крови.

Мой рассказ не был принят, однако скоро это закончится. Нас все меньше и меньше. Я говорил с Майком во время перерыва и он сказал, что сегодня планирует выиграть. Я ужасаюсь тому, что он - отец. Что ужасного будет в том, что он напишет? Я не знаю и не хочу знать.

Он восхищался тем, каковым может быть пером творца. Но это не перо. Это пистолет, прижатый к виску. Я начинаю бояться, что сюда ворвется кто-то и расстреляет нас всех. Но лучше такой смертью, чем те, которые я видел.

...

Выиграл мой рассказ. Меня покрывает слезами и я начинаю трястись. Мои руки болят от пишущей машинки, но ещё больше душа. Я пришел сюда чтобы выиграть и уколоться, но не так. Я не убийца.

Это был Майк. Ему достался худший рассказ.

...

Боже мой. Я не могу здесь больше находится. Но я не хочу умирать. Я хочу домой.

27 июля 1989 года

Щелк, щелк, щелк, щелк"

Раздражающий, ужасающий и омерзительный звук неравномерно распространялся по полупустой комнате. Это звук приближающейся смерти одного из нас. Каждый ждет с возбуждением когда белый лист бумаги покроется текстом и приговор будет вынесен.

"Щелк, щелк, щелк, щелк"

Третий день я пишу о том, как можно убить человека. Мы соревнуемся. Группа неудачников, получившая пинок под зад от жизни пишет о том, как умрет один из них. Условия просты, - самый лучший рассказ применяется к худшему. Мы боремся за деньги, однако крови на них больше, чем от продажи наркотиков.

Меня не кормят с того момента, как я начал писать. Надеются что я сойду с ума и начну писать с ошибками, невпопад, несвязанно. Это сделает процесс быстрым и интересным. Наблюдение томит. Особенно, когда наблюдаешь за толпой писателей, пишущих целыми часами.

Мы не преступники, отнюдь. Просто обычные люди, мечтающие сорвать куш. Никто из нас не уверен, что уйдет победителем, но каждый надеяться, что смерть улыбнется напарнику, сверкая своими гнилыми, испорченными от деформации зубами.

В первые дни я часто думал о том, что власти когда-нибудь узнают о нас. Боялся что вот-вот в дверь ворвется спецназ и арестует меня, забрав последний шанс на спасение. Наступает четвертый день, и страх переборола надежда. Я хочу, чтобы нас арестовали.

Убивать в надежде на приз - какое удовольствие. И в конечном итоге не важен результат, как процесс. Все здесь по весомым причинам: рак легких, оплата образования детей, мечты о роскошной жизни... но невольно задумываешься, зачем результат, когда процесс столь омерзителен?

Я медленно схожу с ума, нажимая на те же самые буквы уже третий день подряд. "Щелк, щелк, щелк, щелк". Мой желудок истощен, организм просит о сне, голова превратилась в чайник, простреленный метким стрелком. Мне стоит писать, но последовательность сбилась. Слова, предложения, абзацы.

Мне нужно писать. О чем?

Я три дня пишу о смерти. А какая смерть ждет меня?

"Щелк, щелк, щелк, щелк"

..........................................................................................................................