Нужно жить дальше

Вечер тянулся медленно, будто сквозь густой сироп. Даниэль, после недолгих уговоров родителей, остался ужинать. За столом царила странная атмосфера - между дежурными вопросами о делах и натянутыми улыбками я ловила на себе его тяжелый взгляд, от которого по спине бежали мурашки.

Майкл, всегда такой молчаливый, неожиданно разговорился. Видимо, напряжение требовало выхода.

— Я сегодня в парке видел щенка," — начал он, играя вилкой. — Совсем крохотного, дрожащего в кустах у фонтана.

Он описал, как пытался подманить малыша - сначала осторожными подзывами, потом, когда тот не подходил, попробовал пролезть в кусты сам. Ветки хлестали по лицу, оставив царапину на щеке, а непослушные волосы цеплялись за сучья. Щенок же, испуганный еще больше, забился глубже в заросли.

—  Тогда я решил пойти за едой, — продолжал Майкл, и тут его голос изменился. — В магазине, когда доставал кошелек из внутреннего кармана куртки... мои пальцы наткнулись на что-то странное.

Он замолчал, переводя взгляд с родителей на Даниэля, а затем на меня. В воздухе повисло напряжение.

—  Это был конверт, — Наконец произнес он.

Я молча ела свою еду, в моей голове постоянно крутился этот силуэт и его низкий голос. Я была уверена, что я его знаю, я была уверена, что знаю почерк с этой чертовой записки, но мне не хватало какой-то важной детали, которая сейчас сводила меня с ума..

Я резко поднялась из-за стола, отодвинув стул с неприличным для семейного ужина скрипом.

— Простите, я пойду к себе, — Бросила я, даже не глядя в сторону родителей.

Мой взгляд намеренно скользнул мимо Даниэля, но я все равно уловила его реакцию — он откинулся на спинку стула, медленно приподняв правую бовь. «Ты, мать твою, серьезно?» — кричало его лицо. «Да, черт возьми, серьезно», — ответила я ему молча, сверкнув глазами.

— До свидания, — Добавила я в его сторону, вложив в эти два слова все, что думала о его поведении в кафе. О том, как он смотрел на меня свысока. О том, как его голос звучал, будто он разговаривает с непослушным ребенком.

Даниэль. Он был высоким — настолько, что приходилось слегка наклоняться в дверных проемах. Светло-русые волосы, выгоревшие на солнце до почти платиновых прядей у висков, были небрежно зачесаны назад, словно он только что провел по ним пальцами, не заботясь о порядке. Но это небрежность была обманчивой — каждая деталь в нем казалась продуманной, от слегка сбившейся пряди на лбу до идеально закатанных рукавов рубашки, обнажающих предплечья в тонких, но четких шрамах.

Его лицо — острые скулы, резко очерченная линия подбородка, прямой нос и пронзительные, холодновато-серые глаза — могло бы выглядеть слишком жестким, если бы не едва уловимый изгиб губ, будто он знал какую-то шутку, которую остальным еще только предстояло услышать.

Но главное было не в чертах, а в том, как он заполнял собой пространство. Когда он входил в комнату, воздух словно сгущался вокруг него, а голос — низкий, чуть хрипловатый — звучал так, будто не оставлял места для возражений. Каждое его движение было отточенным, словно он прожил сто жизней и в каждой довел свои действия до автоматизма. Он не просто стоял — он владел пространством, как хищник своей территорией, с молчаливой уверенностью того, кто давно перестал доказывать своё право на существование.

И самое невыносимое — он действительно обладал этим правом. Не по чьему-то разрешению, а по жестокому закону реальности, который он, казалось, написал для себя собственной кровью.

Я развернулась и вышла, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину.

Только за дверью я осознала свою ошибку.

Черт.

Я снова упустила момент спросить об аварии. О том, действительно ли отец нашел меня первым. О том, почему в моих обрывочных воспоминаниях фигурирует совсем другой силуэт — высокий, с военной выправкой, с руками, которые не дрожали, когда несли меня.

Но возвращаться сейчас? После такого театрального ухода? Да ни за что. Особенно при нем.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Идиотка, — Прошептала я себе, закусывая губу.

Но это была ложь. Настоящим идиотом был он — Даниэль, который сидел там, на кухне, с этим своим вечным «я все знаю лучше» выражением лица.

И хуже всего было то, что, возможно, это действительно было правдой.

—  Бррр, что же ты так меня раздражаешь — Зашипела я и решила не тратить свое время зря. Я достала свой нож из прикроватной тумбы и попыталась сосредоточиться на своих ощущениях.

Когда я взяла нож в руку, я почувствовала, как в тот же миг по телу разлилось тепло. Оно началось с ладони, где рукоять соприкасалась с кожей, а затем, подобно электрическому разряду, побежало вверх по руке. Мурашки бежали следом за теплом, оставляя после себя странное покалывание, словно тысячи крошечных иголочек впивались в кожу.

С каждым мгновением я чувствовала, как сила наполняет меня. Она была похожа на бурлящую реку, готовую вырваться наружу. Я сделала пробный выпад — движение вышло настолько быстрым, что я едва успела его осознать. Время словно замедлилось, каждый миг растянулся, позволяя мне видеть малейшие детали.

Решив проверить свои новые возможности, я начала выполнять боевые элементы. Первый — "Танец змеи" — серия быстрых, плавных движений, где нож извивался в руке, как живое существо. Клинок описывал в воздухе замысловатые узоры, рассекая воздух с тихим свистом.

Второй элемент — "Удар молнии" — резкий, прямой выпад с максимальной скоростью. Я чувствовала, как мышцы работают в идеальном синхроне, а нож становится продолжением моей руки. Движение было настолько стремительным, что я видела остаточное изображение в воздухе.

Третий элемент — "Кружащийся вихрь" — серия вращательных движений с одновременными ударами. Нож описывал широкие дуги, а моё тело двигалось легко и плавно, словно я весила не больше перышка. Каждое движение наполняло меня уверенностью и силой.

Но самое удивительное — моё тело словно помнило эти движения! Они выполнялись на автомате, будто я тренировалась годами, а не впервые взяла в руки оружие. Это было похоже на давно забытый танец, который внезапно вспоминается, стоит только зазвучать знакомой мелодии.

Я чувствовала, как с каждым движением возвращаюсь к себе настоящей. Словно все эти месяцы во мне дремали способности, ожидая момента, когда я смогу их пробудить. И теперь, когда это произошло, я была готова к любым тренировкам, какими бы изнурительными они ни были.

Ведь на кону стояла не только моя жизнь — жизнь моих близких тоже находилась в опасности. Майкл, мама, папа... Я должна была защитить их любой ценой. Эта мысль придавала мне сил, заставляла двигаться быстрее, тренироваться усерднее.

Закончив упражнения, я медленно опустила нож. Тепло постепенно уходило из тела, оставляя после себя приятную усталость и чувство удовлетворения. Теперь я знала — когда придёт время настоящего боя, я буду готова.

Но это было только начало. Впереди меня ждали долгие часы тренировок, множество пота и боли. Но я была готова к этому пути. Ведь теперь я знала, что обладаю силой, способной защитить тех, кто мне дорог. И это знание придавало мне решимости идти вперёд, несмотря ни на что.

Я рухнула на кровать совершенно обессиленная. Каждая мышца в теле пульсировала от усталости после тренировки. Помню, как думала о том, что нужно встать через пару минут и продолжить работу, но стоило голове коснуться подушки, как я мгновенно провалилась в глубокий сон.

Пробуждение посреди ночи было странным и умиротворяющим. В комнате царила темнота, лишь слабый свет луны проникал сквозь занавески, отбрасывая серебристые узоры на стены. Я почувствовала, что укрыта мягким пледом, хотя точно помнила, что ложилась без него. Кто-то позаботился обо мне — мама или папа? От этой мысли на губах появилась улыбка.

Утренний голос мамы доносился снизу:

— Элэйн, солнышко, пора вставать! Мы же договорились провести день вместе!

Я потянулась и встала, чувствуя, как бодрость возвращается в тело. В душе я долго стояла под струями тёплой воды, позволяя мышцам расслабиться. Потом выбрала свой любимый джинсовый костюм — удобные брюки и свободную футболку, дополненные любимыми кедами. Волосы собрала в небрежный хвост и нанесла лёгкий макияж, который делал взгляд более выразительным.

Спускаясь вниз, я почувствовала аппетитные ароматы, доносящиеся из кухни. Мама уже хлопотала над завтраком, а папа читал газету за столом.

— Доброе утро! — Улыбнулась я, подходя к маме и целуя её в щёку.

— Наконец-то! — Мама протянула мне чашку горячего кофе — Я уже начала беспокоиться, что придётся подняться и тебя разбудить.

— Прости, вчера так вымоталась... — Я сделала глоток и почувствовала, как тепло разливается по телу.

Через двадцать минут мы собрали корзину для пикника: сэндвичи с курицей и авокадо, свежие фрукты, печенье, домашние пирожки и термос с горячим чаем. Папа аккуратно сложил плед, проверяя, чтобы не было складок.

— Майкл ещё не проснулся? — Спросила я, глядя в окно.

— Я его слышу, — Ответил папа, прислушиваясь к звукам сверху. — Похоже, он тоже сегодня поздно лёг.

Через несколько минут брат появился на лестнице, потирая сонные глаза. Его растрёпанные волосы и помятая футболка вызвали у нас улыбки.

— Ну что, готов к дню на природе? — Спросила я, стараясь скрыть усмешку.

— Если честно, я бы ещё поспал... — Протянул он, но тут же встрепенулся — Но пикник — это отличная идея!

Мы вышли из дома, и свежий утренний воздух тут же взбодрил нас. Солнце только начинало припекать, обещая тёплый, но не жаркий день.

— Кто бы мог подумать, что мы с тобой такие сони. — Пошутила я, глядя на зевающего брата.

— Видимо, чтение и тренировки дают о себе знать, — Ответил он, явно намекая, что видел или слышал, чем я занималась в комнате.

Я лишь подумала, что это он укрыл меня и выключил свет, поэтому согласно кивнула и улыбнулась..

Спрашивать о Даниэле желания не было. Долго ли он пробыл у нас, что он говорил или делал - мне было плевать. 

Проверив, что ничего не забыто из нужного инвентаря, мы забрались в машину и отправились в парк. В этот момент я почувствовала, как внутри разливается тепло от предвкушения приятного дня в кругу семьи.

В парке мы нашли уютную полянку в тени старых клёнов. Разложив покрывало, мы начали раскладывать угощения.

— Ну что, кто первый попробует мои пирожки? — Спросила мама, сияя от гордости.

Майкл тут же схватил один, откусил и закатил глаза от удовольствия:

— Мам, ты просто волшебница!

Мы все рассмеялись, и разговор потек легко и непринуждённо. Мы обсуждали последние новости, делились планами на лето, рассказывали забавные истории.

Папа достал фотоаппарат и предложил сделать семейную фотографию, подкрепив свое предложением тем, что нам нужно ввести фотографии в традицию. Мы все встали, обнялись, и в этот момент я почувствовала, как сильно люблю свою семью.

После обеда мы играли в бадминтон, смеялись, когда волан улетал в кусты, и просто наслаждались обществом друг друга. Майкл даже устроил небольшое представление, показывая свои любимые трюки с мячом. А потом взял с собой немного еды и ушел, сказав, что скоро вернется.

Его не было минут пятнадцать, мы уже начали волноваться и я хотела отправиться за ним, как в этот момент он показался на горизонте, неся что-то в руках. Лишь, когда он был в паре шагов от нас, мы смогли разглядеть маленький пушистый комочек в его руках.

— Что это? — Ахнула мама.

— Это мой друг, я Вам о нем уже рассказывал — Улыбнулся брат, явно ожидая одобрения.

У родителей произошел немой разговор взглядами, я видела, как тяжело им дается это решение, но с какой радостью они смотрели на брата.

— Хорошо — Первым согласился папа — Но он.. Это же он?

— Да, папа, это мальчик. Его зовут Майло.

— Значит, Майло — Папа почесал щенка за ухом — Он будет полностью твоей ответственностью. Мы даем деньги, ты кормишь, гуляешь, моешь и убираешь за ним, договорились?

— Договорились — Засиял брат и кинулся к нему на шею.

Мы в это время с мамой стояли с улыбками на лицах. После чего все поочередно получше стали рассматривать Майло и гладить его, пока он отчаянно пытался облизнуть наши руки. Когда наше знакомство с щенком было окончено, мы с мамой начали поторапливать мужскую половину нашей семьи доедать остатки сэндвичей и собираться домой.

К вечеру мы вернулись в дом, уставшие, но счастливые. Мама с папой отправились готовить ужин, а мы с Майклом убирали вещи после пикника и готовили лежанку для Майло.

Малыш был породы золотистый ретривер, было много вопросов, кто же выбросил породистого щенка. Конечно, мы не исключали того факта, что он потерялся, но брат уверял, что его никто не ищет, в день, когда он впервые его увидел, он уже был худым и грязным, а в округе не было ни единого объявление о пропаже. Поэтому мы и решили, что Майло теперь член нашей семьи и договорились завтра отправиться в магазин за всем необходимым для него.

Когда мы почти закончили, я заговорила..

— Знаешь, — Начала я, складывая плед, — Я тут подумала... Может быть, мне стоит переехать в отдельную квартиру?

Майкл удивлённо посмотрел на меня:

— Что? Но почему?

— Понимаешь, — Я замялась, подбирая слова, — Мне кажется, что я уже достаточно взрослая для этого.  — Я сделала паузу, — И я хочу снова начать водить машину.

— Но ведь твоя машина разбилась в той аварии, — Нахмурился брат.

— Да, но машина Кая стоит без дела, — Я посмотрела ему в глаза. — И знаешь... те травмы, из-за которых я не могла водить... они были не от аварии.

Майкл молчал, переваривая информацию. Я видела, как в его голове выстраиваются кусочки пазла.

— Ты хочешь сказать... — Начал он, но замолчал, не договорив.

— Да, — Тихо ответила я. — Есть вещи, о которых я должна тебе рассказать. И, возможно, это изменит многое, я не стала поднимать эту тему на пикнике, чтобы не портить всем настроение, а особенно тебе..

В этот момент я рассказала брату обо всем, что случилось в последние дни. Конечно, он знал о особенностях нашей семьи и знал о школе, ножах и истории с избранными учениками, поэтому эту часть он выслушал без особого энтузиазма. Но когда я рассказала ему про сон, я видела, каким серьезным и озадаченным он стал.

— Пойдём к родителям, — Сказала я, — Нам нужно поговорить всем вместе.

Майкл кивнул, и мы отправились в гостиную, где родители уже накрывали стол к ужину. Я знала, что этот разговор может изменить многое, но также знала, что готова к этим изменениям.