О Т К Р О В Е Н И Е

Шестьдесят. Прошло ровно шестьдесят секунд с момента, как я зашла в комнату. Колдер лежит на кровати с закрытыми глазами. Я не знаю, спит он или нет, но инстинктивно задерживаю дыхание. Его грудь практически не двигается, чуть меньше внимательности, и я решила бы, что он мёртв. Но даже мёртвым он был бы всё так же мрачно прекрасен.

— Долго ты ещё будешь пялиться? — произносят его губы.

Я вздрагиваю.

— Как раз собиралась закончить. — Я стараюсь звучать небрежно. — Хотела понять, умер ты или нет.

— Пытался уснуть, но, похоже, пока я не узнаю, что увидела эта старая ведьма, не получится.

— Выбирай выражения, ты вообще-то говоришь о моей... бабушке. — Я считаю долгом сделать ему замечание. Может, и не из родственных чувств, но как минимум из вежливости.

— Которую ты знаешь десять минут? — Он наконец смотрит на меня. — Брось, она же ведьма, и она старая, здесь нет ничего оскорбительного. — Колдер садится на кровати. Пока меня не было, он переоделся в свои домашние штаны и накинул бордовую рубашку. Но не удосужился застегнуть её. Мои глаза не упускают возможности в очередной раз насладиться этим видом.

Стоп.

Я буквально несколько минут назад решила для себя больше не обманываться. Сладкие иллюзии имеют слишком горький привкус.

— Так и будешь продолжать стоять в одном полотенце и любоваться на мой торс?

Какой же он говнюк.

— Отвернись, пожалуйста. — Я игнорирую его колкость. Стоит только начать играть по его правилам, как я проиграю. — Мне нужно переодеться.

— Я уже всё видел, Белоснежка. Не стесняйся.

Ожидаемо. Я глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Что ж, Колдер прав. Он уже всё видел.

Я поворачиваюсь к нему спиной и скидываю полотенце на пол. Его взгляд шагает вниз по моей спине и задерживается на ягодицах. Тело вспоминает его прикосновения и жаждет оказаться в его объятиях. Кожа хочет слезть с костей и прикоснуться к его рукам. А я стою на месте.

Надеваю трусики. Затем футболку, которую дала мне мама. Я встретила её в коридоре, и она одолжила свои подростковые вещи, чтобы я могла переодеться. На футболке изображена группа «Kiss». Не знала, что в юности мама была бунтаркой.

Футболка мне немного велика, и я чувствую себя достаточно одетой, чтобы повернуться обратно к Колдеру.

Он стоит словно статуя, всё это время не сводя с меня хищный взгляд.

— Я был создан любить тебя, детка, — с оскалом сообщает Колдер, цитируя одну из песен «Kiss».

— Ага. А я — тебя, — без особого энтузиазма подхватываю я.

— Никогда не думал, что одеваться можно сексуальней, чем раздеваться. Но ты смогла.

— Я встретила в коридоре маму. — Снова пропускаю мимо ушей его пошлости и горжусь своими успехами. — Минут через пятнадцать будет ужин.

— Значит, у нас есть пятнадцать минут?

— У тебя. А я пойду помогу на кухне.

Не дожидаясь его ответа, я выхожу из комнаты.

Вау. Оказывается, приятно быть сучкой. И хоть я чувствую, как камень опускается сквозь тёмную толщу моей души тяжёлым грузом, я понимаю, что это для моего же блага.

Мама с Мэдисон решили не сильно заморачиваться насчёт ужина. Когда я захожу на кухню, они как раз достают из духовки мак-н-чиз.

— Мэдди, ты как раз вовремя, — замечает меня мама. Доставай тарелки, накрой на стол.

Как будто я знаю, где они.

— Верхний ящик над раковиной, — подсказывает Мэдисон. Я вздрагиваю от неожиданности. Выглядит так, будто она прочитала мои мысли. И при всех обстоятельствах, это вполне возможно.

Я смотрю на Мэдисон, а она лишь одаривает меня хитрой улыбкой. Уже выцветшие голубые глаза обрамляют глубокие морщинки. Она выглядит довольно приятной пожилой дамой, когда улыбается. А потом я замечаю, что перед ней лежит расклад карт, и мне становится не по себе.

— Спасибо, — выдавливаю я. В конце концов, это логично, я здесь первый раз и не знаю, где что находится.

— Расскажи нам, как ты познакомилась с мальчишкой из Ордена? — спрашивает мама, раскладывая еду по тарелкам.

Познакомилась не самое подходящее слово...

— Э-э... В нашу школу перевелись два новеньких парня. Колдер и его друг Кристофер. Это тот, который привёл тебя к нам, — напоминаю, я маме. Она морщится в ответ. — Они быстро влились в нашу компанию, вели себя совершенно [странно] обычно, а потом выяснилось, что они из Ордена. И только тогда я узнала, что я ведьма и меня надо убить. — Последние слова я произношу с особой интонацией, бросая укоризненный взгляд на маму.

— И почему же тебя до сих пор не убили? — проницательно интересуется бабушка.

— Я сама не знаю, — честно говорю я. — Вообще-то Кристофер пытался. Но, похоже, у Колдера какая-то семейная драма, и он решил поступить назло отцу, оставив меня в живых.

— Вот как ты думаешь?.. — хитро спрашивает Мэдисон. — А карты мне показали кое-что другое...

— Если они показали, что я умру от своей любви — не помню точную формулировку, — то я это уже знаю.

— Откуда? — удивляется мама.

— Глория. Она гадала мне.

На самом деле сейчас мне становится по-настоящему страшно. Какова вероятность, что у двух совершенно разных людей выпадет один и тот же расклад? Мне кажется, близкая к нулю. Если, конечно же, это действительно не моя судьба.

Ноги начинают дрожать, я медленно опускаюсь на стул.

— И что это может значить? — спрашиваю я.

— Карты нельзя понимать буквально, — объясняет Мэдисон, — но одно я вижу точно: предсказание связано с Колдером. Как и твоя смерть.

Не то чтобы я удивлена.

— Но я не люблю его. А он не любит меня. Если речь об этом.

Мэдисон смеётся себе под нос, качая головой.

— Подростки... — произносит она.

— Мэдди, — вкрадчивый голос мамы подкрадывается с краю. Она скользит ко мне и присаживается рядом. — Расскажи мне о ваших отношениях с Колдером. Мне всё это очень не нравится. Ты уверена, что он не опасен для тебя? Или что... что не влюблена в него?

Раздражение раскалённой лавой поднимается к горлу. Ненавижу, когда лезут мне в душу, ненавижу говорить о своих чувствах. Особенно когда я сама в них не уверена.

— Во-первых, у нас нет никаких отношений. Во-вторых, я не могу сказать, что Колдер не опасен. Он член Ордена. Теперь его ищут, также как и нас. И я не знаю, насколько он на нашей стороне. Но я знаю, что до этого момента он был рядом и помогал мне.

Правда, в своей странной манере.

Несколько секунд мама молчит и смотрит мне в глаза, будто пытаясь найти в них что-то ещё. Она явно не удовлетворена моим ответом, но решает не продолжать эту тему. По крайней мере пока.

— Ладно, зови Колдера. Нам всем пора поесть.

Я выхожу из кухни и почти сразу же врезаюсь в твёрдую грудь Колдера.

— Куда так несёшься, любовь моя? — тихо спрашивает он, не скрывая издёвки.

Я щурю в подозрении глаза.

— Ты что, подслушивал?

— Пятнадцать минут прошло. Я пришёл ужинать. — Он невинно пожимает плечами. — И разве я не имею права знать, что узнала Мэдисон?

— Имеешь...

Я больше не нашла, что ему сказать, поэтому мы просто пошли на кухню и сели за стол.

Первые десять минут мы не разговаривали. Мы настолько проголодались, что каждый полностью был увлечён едой. Но когда пришла очередь чая, откладывать важный разговор больше никто не мог.

— Я увидела белое пятно, — внезапно начинает Мэдисон.

Никто из нас не осмеливается спросить, что она имеет в виду. Каждый терпеливо ждёт пояснений, будто боясь спугнуть волшебство.

Кажется, бабушка вновь входит в некий транс или как минимум скользит по краю. Её и без того бледные глаза кажутся ещё беднее. Они безжизненно смотрят сквозь стену позади нас.

— Я почувствовала опасность. Я почувствовала, что она где-то совсем рядом. Словно хищный зверь бежит по запаху своей жертвы. След в след. Они идут за вами.

Не то чтобы это новость, но когда это звучит так обречённо, мне становится очень тревожно. Я бросаю аккуратный взгляд на Колдера, но на его непроницаемом лице не видно ни одной эмоции.

— Однако я не вижу лиц и не вижу их точных намерений. – Продолжает Мэдисон. — Это может означать лишь одно. Магическую защиту.

— Магическую защиту? — переспрашиваю я.

— Скорее всего, Ордену помогает ведьма.

— Что? — больше возмущается, чем удивляется Колдер. — Вы в своём уме? У Ордена достаточно знаний, чтобы управлять процессами и влиять на события. К тому же, отец на дух не переносит ведьм, не говоря уже о том, что цель Ордена уничтожить их всех.

Мэдисон снисходительно улыбается одними губами и переводит взгляд на Колдера.

— Ты слишком юн и наивен, чтобы понимать некоторые вещи, — говорит она. — Знания — не есть природный дар. Они никогда не смогут делать того, что можем мы.

Когда Мэдисон произносит «мы», мне становится жутко от того, насколько эта история близка к нам. Близка ко мне.

— Но это же верх лицемерия! — возмущаюсь я.

Бабушка спокойна.

— С такой властью как у них, не удивительно, что им помогают ведьмы. Причём сильные. Я не могу пробить стену, она выстроила мощную защиту.

Что-то здесь не сходится.

— Но если на них работает такая сильная ведьма, почему они не смогли найти маму, почему так долго искали меня?

— Скорее всего, сотрудничество с ведьмой — единичный случай, — предполагает Колдер. — Я могу не знать, всех тайн Ордена, но я знаю своего отца. У него нет принципов, и я могу поверить, что он обратился к ведьме за помощью. Но сотрудничать с ними на постоянной основе — маловероятно. Его ненависть к ним слишком велика. Как и его честолюбие.

— Но почему именно сейчас? — спрашиваю я.

— Потому что в этой истории замешан я.

Колдер выглядит очень спокойным. Ещё несколько недель назад я бы подумала, что он совершенно бесчувственный психопат. Но теперь я вижу, какая буря скрывается внутри него, и скольких усилий ему стоит изображать хладнокровие. Даже представить не могу, каково этого, когда твой родной отец устраивает на тебя охоту.

Я хочу коснуться его руки под столом и почти делаю это, но вовремя осекаюсь. Сомневаюсь, что он нуждается в моём сочувствии.

Я делаю глубокий глоток воздуха, подавляя тоскливые мысли, и переключаю внимание на Мэдисон.

— Тогда почему бы тебе не выстроить такую же защиту нам? — с надеждой спрашиваю я.

Мама бросает на меня укоризненный взгляд. — Ну, или почти такую же...

Теперь моя очередь оказаться под строгим взором Мэдисон.

— В этом случае мы станем более заметны. Как белая клякса, на чёрном холсте, понимаешь? Их ведьма тут же почувствует, где поставлена защита, так же, как это почувствовала я.

Это означает одно.

— Получается, они найдут нас в любом случае. Везде, — констатирую я.

То есть все наши игры в прятки и бега, выключенные телефоны и наличка — это всё было не просто напрасно, это было даже смешно. Нас в любом случае найдут.

Обречённость и страх поселяются за прутьями грудной клетки.

— Отлично, — вдруг бодро, но с надрывом выпаливает Колдер. Я замечаю,как его руки сжимается в кулаки. — Я готов встретиться с этими ублюдками лицомк лицу.