Н Λ П Р Я Ж Е Н И Е

Около двенадцати часов разнообразного ландшафта. Около двенадцати часов изнурительной тишины и тревожных ожиданий. Около двенадцати часов в пути.

Я не знала, куда мы едем и мне даже не хотелось спрашивать. Мы почти не разговаривали. Мы почти не останавливались. С каждой милей холодные серо-зелёные краски сменялись на тёплые оранжевые тона.

Я дремала в ленивом зное садившегося солнца, когда кто-то грубо потряс меня за плечо.

— Мы приехали, — сообщает Колдер.

Я резко открываю глаза, щурясь от яркого света. Постепенно перед моими глазами появляется небольшой одноэтажный домик, слегка покосившийся от времени и всем своим видом говорящий, что нас здесь не ждут.

— Сейчас ты познакомишься со своей бабушкой Мэдисон, — сообщает мама, как будто это самая обычная вещь на свете. Как будто я не жила всю жизни с мыслью, что они обе умерли, когда я была совсем маленькой.

Моя жизнь уже настолько кажется не моей, что у меня даже нет сил удивляться и задавать очевидные вопросы.

Мама встаёт впереди нас и стучит в дверь. Мы с Колдером скептически переглядываемся.

Спустя минуту дверь открывается (на что я, честно говоря, даже не рассчитывала), и за сеткой показывается невысокая, но в достаточно неплохой для своего возраста форме женщина. На ней накинута джинсовая рубашка, под которой выглядывает белая футболка, что производит впечатление лёгкой небрежности, но в то же время говорит о её опрятности и бодрости. Пепельно-седые волосы собраны в аккуратный пучок, из которого выбиваются короткие завитки.

Сначала её взгляд суров и неприветлив, но узнавание липкими щупальцами пробирается до её сознания. И в этот момент женщина захлопывает дверь прямо перед нашими носами.

— Мама! — кричит моя мама и открывает дверь, бесцеремонно заходя в дом. — Хоть раз ты можешь не проявлять свой характер. Сейчас всё очень серьёзно!

Мы с Колдером проходим в прихожую и закрываем за собой дверь, но пройти дальше в дом не решаемся.

— Вот именно! — доносится голос женщины откуда-то из глубины дома. — Если ты здесь, значит всё очень, очень плохо.

— Я не просила у тебя помощи восемнадцать лет. Неужели я не могу сделать это хотя бы сейчас?

Мэдисон возвращается из дальней комнаты с недовольным видом и молчаливым жестом провожает нас на кухню. Мы садимся за деревянный круглый стол на массивной ножке. Стулья под нами устало скрипят, но держаться молодцом.

— Почему с вами мальчишка из Ордена? — первое, что спрашивает Мэдисон, одаривая Колдера суровым взглядом.

У меня внутри всё переворачивается. Как она узнала? Что ещё она может узнать? Почему-то мне стало страшно и неловко от мысли, что она может узнать о наших с ним... отношениях.

Мама открывает рот, чтобы объясниться, но Колдер перебивает её. Он приподнимается со стула и лично обращается к Мэдисон.

— Я понимаю ваше недоумение, — начинает он. — Меня зовут Колдер Макалистер, и да, я из Ордена. Но я не хочу причинять вред вашей семье. Я не придерживаюсь взглядов Ордена, именно поэтому я здесь, и именно поэтому я скрываюсь, как и... Мэд и миссис Уоррен.

Я не ожидала такой смелости и... воспитанности от Колдера, но, похоже, бабушка произвела впечатление и на него тоже. Быть может, это и вовсе первая настоящая ведьма, с которой он столкнулся. Надеюсь, теперь он испытывает хотя бы немного страха.

Мэдисон щурит взгляд, прожигая Колдера насквозь. Кажется, ещё немного, и я тоже начну видеть его кости.

— Сдаётся мне дело не во взглядах Ордена, молодой человек, — она говорит это с игривой ухмылкой на губах. — Но я не вижу в твоих мыслях злых намерений. Садись.

В этот момент мы с Колдером с облегчением выдыхаем. Только сейчас я понимаю, что всё это время не дышала. Мы быстро переглядываемся, одаривая друг друга поддерживающим взглядом, и возвращаем своё внимание Мэдисон.

— Что с твоим лицом, и почему рука Мэднесс перевязана? — спрашивает она его. Лёгкий налёт подозрения покрывает её слова.

— Я подрался со своим... напарником, а Мэднесс неудачно упала на разбитое зеркало на вечеринке, — честно рассказывает он.

Она сужает глаза, изучая парня, но больше ничего не спрашивает.

— Я чувствую зной и морево. — Её взгляд теряет фокус. — Ветер стих, но воздух накаляется, — вдруг произносит она.

Что она несёт? Сейчас октябрь.

Я пытаюсь найти ответ у мамы, не сумасшедшая ли наша бабушка, но та внимательно слушает её.

— Что ты видишь, мам? — уточняет она.

— Дай мне пару минут. Вы застали меня врасплох.

Мама вновь замолкает. А мне всё больше становится не по себе. Что если сейчас как и Глория, она начнёт говорить о моей смерти?

— Вы двое, — она смотрит на нас с Колдером. — Вы сможете изменить ход истории или положить ей конец.

Не то чтобы так стало понятней. Почему всегда нужно говорить загадками, это что, какая-то договорённость ведьм, о которой мне не сказали?

— И что это значит? — нетерпеливо спрашивает Колдер. Кажется, он начинает терять терпение и вспоминать, на чьей стороне.

— Это значит, молодой человек, что ты несёшь опасность для нашего рода. Сьюзен, ты уверена, что он должен здесь находиться?

— Эм...д-да, — мама немного теряется. Она знает Колдера меньше суток.

— Да, — твёрдо произношу я. И это первое слово, которое я произношу в этом доме, и первое, что я говорю своей... бабушке. — Колдер спас меня. Не раз. Это рискованно в любом случае, но не потому, что Колдер хочет причинить зло.

— Что ж. Сейчас идите-ка в комнату, а нам со Сьюзен есть что обсудить.

— Но... — начинает Колдер. — Вы так ничего и не сказали. Я не хочу нагнетать, но Орден ищет нас всех. Если вы что-то увидели, лучше сказать нам об этом сейчас.

— Молодой человек, усмири свой гонор, — невозмутимо отвечает Мэдисон. Она поднимает на него взгляд исподлобья. — Сейчас ты находишься в моём доме, в окружении трёх ведьм. Теперь ты будешь слушаться меня. Я тебе не лавка заказов.

Я замечаю, как ладони Колдера превращаются в кулаки. Толстые вены играют на его руках. К сожалению, Мэднесс не в курсе, что он не привык, когда что-то идёт не по его.

— Мэдди, — вступает мама, очевидно замечая напряжение. — Покажи пока Колдеру вашу комнату. Прямо по коридору и налево первая дверь. Следующая ванная.

— Нашу? — выпаливаю я в полном недоумении и ужасе.

— Ну да, здесь не так много комнат, чтобы разместить каждого отдельно. Извини, но придётся потесниться. Ты ведь не возражаешь, Колдер? — Она как ни в чём не бывало обращается к нему.

Парень наконец разрывает зрительный контакт с Мэдисон и смягчается.

— Что? Нет, конечно, нет. В одной комнате с Мэд — это то, что нужно.

Если бы я ела, я бы поперхнулась.

Я буквально слышу, как крутятся шестерёнки в маминой голове, и до неё доходит осознание слов Колдера. Она только что отправила двух половозрелых подростков ночевать в одну комнату. У неё уже открывается рот, но я опережаю её.

— Неудачный сарказм, Колдер. Я тоже не в восторге от твоей компании. Пошли. — Я беру его под руку и буквально утягиваю из кухни.

Не то чтобы мне было не интересно узнать, что увидит бабушка. Но, кажется, сейчас я к этому не готова. Сначала предсказание Глории, потом её смерть в зеркале, потом убийство Криса, появление мамы и «воскрешение» бабушки. Мне кажется, если я сейчас услышу что-то ещё, я просто сойду с ума.

— Испугалась, что мама узнает о том, чем мы с тобой занимаемся? — спрашивает Колдер, пока мы идём в комнату. Ухмылка на его лице раздражает и в то же время заводит меня.

— Это было всего один раз.

— Ты права, пора это исправить.

Мы заходим в комнату, и я поспешно закрываю дверь, боясь, что мама с бабушкой могут это услышать. Как только за спиной раздаётся щелчок, мои кости оседают внутри меня.

— Колдер, как ты можешь шутить, когда происходит такое дерьмо?

— Я не шучу.

— Пожалуйста, хватит, — стону я. — Мне сейчас хватает переживаний, чтобы ещё переживать из-за тебя.

— Что ты имеешь в виду? — хмурится парень и делает шаг в мою сторону. Я делаю машинальный шаг назад, но наталкиваюсь на дверь. Похоже, я взболтнула лишнего. Не хочу говорить о своих чувствах. Тем более с Колдером. Тем более о чувствах к нему.

— Мне казалось, мы всё обсудили, ты больше не проявляешь ко мне никаких двусмысленных действий.

— Не помню, чтобы соглашался на это. — Парень изображает задумчивость. — Последнее, что я сказал, что ты — моя.

И снова он это делает. Снова делает так сладко больно. После всего, что я пережила, больше всего мне бы сейчас хотелось оказаться в его крепких объятиях и услышать, что всё будет хорошо. Но осознание невозможности этого тянет мою душу вниз. Суставы ноют от желания прикоснуться к нему.

— Колдер, я так устала, — обессилено говорю я. Он начинает терять очертания, и я понимаю, что на мои глаза наворачиваются слёзы. Нельзя, чтобы он их видел.

Я резко разворачиваюсь и выхожу из комнаты. Нужно принять душ. Это всегда помогало. Как минимум смыть слёзы.

В небольшой, но весьма уютной ванной, я чувствую себя как в коконе. Горячие струи воды стекают по моему телу, постепенно снимая напряжение. Я пытаюсь отпустить всё, что со мной произошло и сосредоточиться на насущных проблемах. Самое главное — я нашла маму. Мы в достаточно надёжном месте. По крайней мере, на время. И Мэдисон, насколько я могу судить, сильная ведьма с большим опытом. Нужно просто дать ей время и придумать дальнейший план действий.

Мне наконец становилось лучше. Рационализация всегда мне помогала. Главное не думать о...

Занавеска резко отодвигается, словно в сцене Хичкока, и не успеваю я взвизгнуть от испуга, как рука закрывает мне рот.

— Кофдел, ты ф сфоём уме?! — кричу я в его руку.

Парень одним быстрым движением залезает ко мне в ванную и задёргивает шторку обратно.

— Тихо, девочка. — Он стоит за моей спиной, прижимаясь к ней своей голой грудью. — Сейчас я уберу руку, а ты не будешь кричать. Ты же не хочешь, чтобы нас застукали твои мама с бабушкой.

Ещё как не хочу. Поэтому он здесь вообще не должен находиться.

— Договорились?

Я киваю.

Колдер убирает руку и обнимает меня за плечо.

— Решил тоже принять душ после долгой дороги, — говорит он так, словно залезать к девушке в душ обычное для него дело.

— Колдер, ты переходишь все границы. Я, чёрт возьми, стою голая в душе, а ты вот так просто ко мне врываешься, — шиплю я сквозь зубы. Озвучив это вслух, трепет только усиливается.

— В этом же и смысл!

Я больше не в силах сопротивляться. Моё тело обмякает в его руках.

— Ладно, расслабься, Белоснежка, — словно почувствовав моё смирение, говорит Колдер. — Я просто хотел немного взбодрить тебя и отвлечь.

Я ничего не отвечаю. Просто стою, обнимая себя за плечи, и смотрю вниз на убегающую воду. Пора перестать придавать слишком большое значение слишком не значительным вещам.

Колдер действительно принимает душ и собирается уходить.

— Жду тебя в комнате, — говорит он и скрывается за дверью.