О Т Р Λ Ж Е Н И Е

Как много есть фильмов о похищении. Ничуть не меньше книг. Я даже слышала о вопиющих случаях из новостей. Но как я ни стараюсь осознать себя заложницей, лёжа на матрасе в доме похитителей, реальность не спешит просочиться в моё сознание. Так же, как оно не позволяет мне выпустить на свободу страх и тоску, которые гниют где-то внутри.

Свежие синяки напоминают, что я ещё жива. [Напоминают, что меня касался Колдер.] Я переворачиваюсь на бок. Подушка пахнет им. Я утыкаюсь в неё носом и сворачиваюсь в клубок. Тень его присутствия обволакивает меня, и я засыпаю в фантомных объятьях.

Подхожу к большому зеркалу в углу комнаты. Серые сумерки заполняют пространство, но я отчётливо вижу своё отражение. Только оно не моё. На стекле огненно рыжие волосы чуть ниже плеч. Зелёные глаза смотрят в пустоту. Губы почти беззвучно шепчут.

«Где ты?»

— Там, где лес, — невольно отвечаю я, не понимая, как ввязалась в диалог. — Это всё что я видела. Но я в пределах Шелтона, я уверена, — рассказываю я.

— Я приду, — шепчет отражение.

Я отворачиваюсь, чтобы вспомнить, где нахожусь. Позади меня матрас, белые простыни. Я в Комнате Колдера. Когда я поворачиваюсь снова, зеркала нет. Тогда я вспоминаю, что его и не должно здесь быть. Я начинаю медленно терять ощущения, а потом открываю глаза. Я лежу на матрасе Колдера. За окном утренняя серость. Вчерашние звёзды растворились в тяжёлых облаках.

Сколько время?

Ищу свой телефон, но вспоминаю, что он у Колдера. Как и мой рюкзак. Как и я.

Поднимаюсь с матраса, растягивая засохшие мышцы. Добираюсь до ванной и выполняю минимальные утренние процедуры.

В доме подозрительно тихо. Может, парни ещё спят? У меня есть шанс сбежать. Я на кончиках пальцев подбираюсь к входной двери. На крючке слева от неё висит моя куртка. Какая удача. Сняв куртку, я дёргаю ручку, но дверь не поддаётся.

— Далеко собралась? — Сиплый голос застаёт врасплох. Испуг встряхивает меня.

— Хотелось бы домой, — отвечаю я, поворачиваясь к Кристоферу.

— А я хочу панкейки на завтрак, но мы не всегда получаем, что хотим.

— Серьёзно? Это твоё желание? — удивляюсь я. Бедных мальчиков совсем некому кормить. — Я могу приготовить тебе их, а ты отпустишь меня, — предлагаю я, совершенно не надеясь на заключение столь неравнозначной сделки.

Кристофер складывает руки на груди, отчего его бицепсы выглядят ещё более внушительными. Взгляд его болотных глаз прощупывает меня, а затем он говорит:

— Ты умеешь готовить? — скептично спрашивает он.

— Умею — громко сказано, но я могу, — объясняю я. Крис всё ещё сомневается. — Моя мама шеф-повар в ресторане. Она готовит постоянно, у меня не было шансов не научиться.

— Хорошо. — Сдержанно кивает он и разворачивается в направлении кухни.

— Хорошо? — я спешу за ним. — Это значит, ты меня отпустишь?

— Нет.

— Нет?

— Нет.

— Но...

Кристофер резко останавливается и вновь поворачивается ко мне. Я едва успеваю остановиться, чтобы не столкнуться с ним. Запрокидываю голову наверх.

— Давай-ка я тебе кое-что объясню. Наша задача находить таких, как ты и уничтожать. Всё. Я в принципе не должен с тобой разговаривать, и ты уже как... — он поднимает руку и смотрит на свои часы, — двадцать шесть часов должна быть мертва.

[Я мертва уже больше года.]

— Так что давай ты просто приготовишь завтрак, и я позволю тебе поесть.

Я [не могла] не хотела есть. Но согласилась. Потому что, зная Кристофера, это был великодушный шаг с его стороны. Однако жалела я об этом всё время, пока он стоял за спиной. Я помнила, как он направлял на меня пистолет, и мне казалось, что стоит мне повернуться, я вновь увижу направленное на меня оружие.

— Приятного аппетита, — приправляю я сухими словами приготовленные панкейки.

— Выглядит неплохо, — говорит Кристофер, разглядывая тарелку.

— На вкус должно быть ещё лучше.

Желудок болезненно сжимается в голодной судороге. А желание есть отсутствует, отдав мой организм на растерзание стрессу.

— Ты ведь не пересолила их, или ещё что? — Он смотрит на меня исподлобья.

— Попробуй, — равнодушно отвечаю я и сажусь за стол. Это маленькое счастье снова сидеть. Истощение и усталость грызут мои мышцы. — Если тебе что-то не понравится, ты всегда можешь меня убить.

На секунду эмоции Криса выходят из-под жёсткого контроля, и его губы расплываются в едва заметной ухмылке. Он осторожно пробует блюдо, как будто я и правда могла подсыпать туда яд. Пожевав пару секунд, я замечаю, как озаряется его лицо.

— Это вкусно.

Я молча принимаю похвалу. Может, теперь Крис смягчится по отношению ко мне.

Он ест с таким аппетитом, что я решаю попробовать свою стряпню. Мне нужно питаться.

— А где Колдер? Он завтракать не будет? — спрашиваю я как бы между прочим. Но саму себя обмануть мне не удаётся. Мне хочется его увидеть.

— В школе.

Вилка зависает в воздухе у моего рта.

— В школе? Но сколько сейчас время.

— Полдесятого, — отвечает Кристофер с набитым ртом.

— А почему ты не в школе? — удивляюсь я.

— И оставить тебя одну дома? Ну уж нет.

— Но почему остался именно ты, если я тебе так противна?

— А почему бы тебе не заткнуться и не перестать задавать вопросы?

Ауч. Обычно я редко проявляю инициативу в общении, но когда пресекают даже слабые её проявления, это обидно.

— Просто хотела поддержать беседу. Мы ведь вроде как одноклассники.

Но он доедает в тишине. Затем встаёт с места и забрасывает тарелку в посудомоечную машину. В этом обветшалом доме есть посудомоечная машина!

— Школа имеет значение для Колдера, — всё-таки отвечает Крис. — Он планирует сдавать SAT и поступить в университет.

— А ты этого не планируешь? — не понимаю я.

— Мне для этого не обязательно быть прилежным отличником.

Что это значит? Моё негодование осязаем мы оба, однако Крис не отвечает на мой немой вопрос.

— Возвращайся в комнату Колдера, — строгим голосом сообщает парень и направляется к выходу из кухни.

— Я не хочу там сидеть. — Я соскальзываю со стула и следую за Кристофером по пятам, словно настырный ребёнок. — Там скучно.

Он резко поворачивается ко мне. Его глаза смотрят на меня с нескрываемой ненавистью.

— А ты ничего не путаешь? — злится он. — По-хорошему ты должна сидеть в подвале.

— А вы не быть симпатичными школьниками, раз уж мы заговорили о классическом посещении. — Я округляю глаза, удивляясь собственным словам.

Крис осматривает меня с ног до головы. Он снова оценивает. Как будто до сих пор не может понять, насколько я пригодна для утех.

— Внешность обманчива, — подытоживает он. — Иди в комнату Колдера.

Изоляция — самое страшное наказание для разумного существа. Я лежу в тишине, свернувшись в клубок на мятых белых простынях. Человечество много лет придумывало то, что способно отвлечь его от собственных мыслей. Но стоит остаться в тишине, как шум грозит разорвать голову. Печаль напевает грустную песню.

Наверное, я плакала. Потому что когда резкий толчок по матрасу вырывает меня из неспокойного сна, подушка оказывается влажной.

— Двигайся, — говорит Колдер и, не дожидаясь, когда я отреагирую на его приказ, ложится на матрас рядом со мной. Он забирает подушку и подкладывает её под свою спину.

Резкое пробуждение вызвало головную боль, а голод добавил головокружение.

Я лежу к нему спиной, превратившись в безжизненный камень. Как долго я смогу делать вид, что меня нет? Что я не трепещу от мысли, что он так близко ко мне.

— Ты уже вернулся? — задаю совершенно глупый вопрос в пустоту.

— Ага. — Звук зажигалки разрезает воздух.

Я приподнимаюсь, чтобы увидеть Колдера. Он вальяжно растянут во весь рост, положив ноутбук на колени. В зубах он держит самокрутку, лениво заполняющую пространство дымом.

— Ты куришь? — очередной вопрос, ответ на который очевиден.

— Травку. Иногда.

Иногда — должно быть достаточно часто, судя по его бледному виду.

— Как всё прошло в школе?

Глотаю горько-сладкий дым. Меня начинает мутить.

— Как обычно, — отвечает Колдер, глядя на экран. — А, ты имеешь в виду своё отсутствие? — Он одаривает меня мимолётным взглядом. — Никто не вспомнил о тебе, кроме пары учителей. Но Кэт сказала, что ты заболела. Так что у тебя есть три дня, прежде чем они начнут беспокоиться. А потом это будет уже неважно.

Тошнота почти поднимается к горлу. Я поспешно перелезаю через Колдера, спотыкаясь об его ноги, и спешу в ванную.

— Твою мать, нельзя аккуратней? — возмущается он, но я уже далеко.

Я склоняюсь над раковиной в ожидании очередного приступа рвоты, но пустой желудок немного успокаивается. Я умываюсь холодной водой. Смотрю в зеркало на своё отражение. Это всего лишь секунда, когда мне кажется, что я окончательно сошла с ума. Я вижу рыжие волосы. Вытянутое узкое лицо с миндалевидными зелёными глазами. На время я выпадаю из реальности, прилагала все усилия, чтобы понять, где я. Кто я. Когда я.

Мой рот закрыт. Отражение шепчет.

«Где ты?»

Я моргаю, и лицо незнакомки сменяется моим. Крохотное сердце бьётся словно птица в грудной клетке. Это же сон. Это был мой сон.

Я пытаюсь вспомнить, кем может быть эта девушка, и откуда я могу её знать. Но натыкаюсь только на пустоту.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть.

— Ты в порядке?

Колдер не дожидается ответа, а просто заходит в ванную. Я отхожу как можно дальше от зеркала, чтобы не отражаться в нём. Каким-то образом я боюсь, что он может увидеть в нём чужое лицо.

— Тот факт, что ты постучал, не означает, что можно вваливаться без разрешения, — говорю я, прислоняясь к холодной стене. Я чувствую себя усталой. Колени подгибаются, и я медленно спускаюсь на пол. — А если бы я принимала душ, — я заканчиваю фразу без должной подачи.

— Я был бы только рад, — отзывается Колдер. — А если серьёзно, — он встаёт передо мной. — Что ты делала здесь так долго? Я уже начал думать, что ты сбежала. Или ещё чего хуже.

— Долго? — Я поднимаю на него растерянный взгляд. — Прошло максимум три минуты.

— У тебя совсем плохо с чувством времени.

— Отлично. Пофиг. — Я попыталась встать, но голова пускается каруселью.

— Осторожней! — Британский акцент ясно звучит в этом слове. Мурашки пробегают по всему телу. — Я всегда удивлялся, как ты держишься на ногах. Очевидно, что никак. — Усмехается Колдер. Слишком дружелюбный и непринуждённый тон. Это травка его так расслабила?

Парень помогает мне подняться на ноги. Его тепло остаётся на мне.

— Когда ты последний раз ела? — спрашивает Колдер, выводя меня из ванной комнаты.

— Не помню. Утром. Пыталась.

— Малышка, ты в заложниках, но не в концлагере, мы не заинтересованы в твоей смерти раньше, чем это понадобится.

— Ты не заинтересован. — Перед нами появляется Кристофер. Его руки как всегда сложены на груди. — Я готов избавиться от неё в любой момент.

— Крис. — Я ловлю это слово и пытаюсь проглотить, но слишком поздно. Он слышит его и как будто вздрагивает. — Я уже поняла твоё отношение ко мне, но хотя бы сегодня окажи ответную услугу и перестань напоминать мне об этом.

— Ответную услугу? — не понимает Колдер и подозрительно переводит взгляд с меня на друга и обратно.

— Эта ведьма неплохо готовит, — поясняет Крис.

— Ты что, готовила для него?

Это что, ревность?

— Ничего особенного. — Мне даже говорить даётся с трудом.

— Завтра ты идёшь в школу. — Колдер указывает пальцем на Криса.

— С удовольствием, — соглашается Крис и скрывается в своей комнате.

— Будете ходить в школу по очереди? Совсем не подозрительно.

— Я открою тебе одну маленькую тайну: всем насрать.

Я захожу в комнату Колдера. Здесь до сих пор висит облако дыма.

— О нет, — я машинально поворачиваюсь назад. Колдер этого не ожидает, поэтому успевает остановиться лишь в пяти дюймах от меня. Я бесшумно втягиваю воздух, испугавшись столкновения, но мы зависаем в пространстве. Я смотрю в его затуманенные глаза, я хочу ощутить ту же лёгкость. Но сомневаюсь, что я в подходящем состоянии. — Мне нужно на свежий воздух.

— Сейчас?

— Да. Ты накурил в своей комнате.

— И что?

— Пожалуйста, — молю я.

— У меня план получше.