И С Ч Е З Н О В Е Н И Е

Говорить я не очень люблю. Потому что это означает, что мне нужно озвучивать вслух свои мысли и чувства. В попытке бегства в свою комнату я спотыкаюсь на ступеньке и падаю на больную коленку. Моё тело охватывает секундная агония. Я сжимаю губы, чтобы не закричать и издаю стон. Кэтрин это не останавливает.

— Вот что бывает, когда меня пытаются игнорировать.

— Я не хочу никаких серьёзных разговоров. [Не хочу знать] Я знаю, что ты скажешь. — Я хромаю вверх по лестнице. Кэтрин упрямо следует за мной. Мы заходим в мою комнату, я хватаю ноутбук и сажусь на кровать, скрестив ноги. Кэт захлопывает экран компьютера, едва я успеваю его открыть, и складывает руки на груди.

— Теперь ты видишь, какой Колдер на самом деле? — Лучшая защита — нападение.

— Во-первых, будь добрее к людям. — Всё-таки не видит. — Может, тогда они к тебе потянутся.

— Я не хочу, чтобы ко мне тянулись люди.

— Но так нельзя! — негодует Кэтрин. — Мэд, послушай, — её голос искажается в более мягких нотах, — я знаю, что ты на самом деле не такая. Иначе прибежала бы я дождливой ночью после грандиозной ссоры с родителями именно к тебе?

— Честно говоря, я до сих пор не понимаю, почему ты это сделала.

— Потому что ты настоящая! — заявляет Кэтрин, словно это очевидно. Она садится рядом со мной, берёт ноутбук и откладывает в сторону. — И отзывчивая, даже несмотря на твои колючки. И да, я дружу с Брук и Алишей. Мне с ними легко и весело. У нас много общих интересов и даже, может, взгляды на жизнь. В чём-то, — небрежно добавляет она. — Но они слишком поверхностны для настоящей дружбы. И я точно знаю, что ты не станешь меня предавать или из зависти отбивать моего парня.

Я лишь фыркаю в ответ. Мой секрет в глубоком безразличии.

— Кстати о парне. Скажи мне честно, тебе нравится Колдер? — Кэтрин сверлит меня миндальным взглядом, в недрах которого зарождаются страх и обида. Она старается быть мудрой подругой и не устраивать ревностные скандалы, понимая, что в противном случае ей придётся вернуться домой. Но я понимаю, что Кэтрин не из тех девушек, кто будет уступать.

— Нет.

— Но тогда почему ты нарисовала его? — искренне не понимает она.

Все вопросы к подсознанию.

— Послушай, это вышло совершенно случайно. Я просто взяла карандаш в руки и начала рисовать. Сначала это были всего лишь наброски, но потом очертания стали походить на Колдера. Не знаю, наверно, это потому, что ты заставила меня сесть вместе с вами в кафетерии! — Гениально. Только что я почувствовала себя пятилетним ребёнком, пытающимся объяснить своё глупое поведение.

Кэтрин ещё около минуты смиряет меня взглядом, а потом освобождается от застывшей оболочки. Мышцы расслабляются, и из лёгких вырывается едва уловимый выдох.

— Хорошо, — говорит она. — Потому что пока мы ждали на кухне, Колдер пригласил меня в кино.

— Это свидание?

Кэтрин хмурится. Мой вопрос явно ставит её в тупик. Но когда всю жизнь твоим лучшим другом был парень, начинаешь сомневаться, что мужское внимание может быть исключительно романтическим.

— Разумеется, это свидание. Что же ещё?

— Ну... Может, он просто пытается завести друзей в новой школе, — многозначительно сообщаю я, намекая на её сцену в школьном коридоре.

Кэтрин показывает мне язык.

— Поверь, ни один парень не ищет себе друга в лице девушки.

— Окей, как скажешь, — сдаюсь я. Даже если бы парни искали себе в друзья девушек, Кэтрин бы они приберегли для кое-чего более интересного.

Я не знаю, на сколько мне хватит терпения. Моя размеренная жизнь превратилась в сумбур. Я сижу в машине, меняя радиостанции по десятому кругу, до начала урока осталось пятнадцать минут, а Кэтрин до сих пор не появляется. Я понимаю, что снова остаюсь без порции утреннего капучино. Сигналю три раза, чтобы поторопить Кэт, и спустя ещё две минуты она выходит из моего дома и садится в мою машину, усложняя мою жизнь.

На парковке практически нет свободных мест. Я втискиваюсь между двух новеньких иномарок в самом неудобном месте, и нам приходится бороздить к входу школы среди временного кладбища машин.

— Поторопись, — кричит Кэтрин и обгоняет меня на своих длинных ногах.

Я одариваю её презрительным взглядом. Это она мне говорит поторопиться?

— Иди вперёд, — отвечаю я. — Мне нужно взять книгу.

Я достаю «Пересмешника», закрываю дверцу, и неожиданность бьёт меня под рёбра. Он в футе от меня, а я в паре секунд от того, чтобы умереть от разрыва сердца.

— Привет, Белоснежка. — Колдер лениво улыбается и отталкивается плечом от шкафчиков, следуя за мной.

Не вступай с ним в диалог. Не вступай с ним в диалог. Не вступай с ним в диалог.

— Ещё вчера ты называл меня ведьмой. Почему Белоснежка?

Я хочу отрезать себе язык, выколоть глаза и залить уши воском. Его присутствие рядом лишает меня силы воли, превращает в трепещущий от страха сгусток противоречивых желаний.

— Уста алые как роза, кожа белая как снег... — цитирует Колдер, и мне кажется, теперь и моя кожа становится алой как роза.

— Волосы у меня не чёрные как смоль.

Понятия не имею, зачем я ввязываюсь в этот глупый разговор.

— Они достаточно тёмные.

— Что ж, не знала, что ты фанат «Диснея».

— Скажем, развлечься с принцессами я был бы не прочь. — На его бледном лице появляется ухмылка. Пухлые губы слегка потресканы.

— Чего ты хочешь? — Я выдыхаю вопрос. До кабинета остаётся несколько шагов.

— Тебя.

Я замираю. Нет, ноги продолжают идти, даже ускоряя свой темп, но всё внутри немеет.

В спину доносится смех. Колдер догоняет меня без особых усилий.

— Расслабься, девочка. — Он кладёт руку на моё плечо. Оно опускается под её тяжестью. — Я всего лишь хотел спросить, где Кэт. Вы ведь должны были приехать вместе?

Точно, о чём ещё меня можно спросить.

— Она уже в классе. И если ты перестанешь тратить время на то, чтобы донимать меня, возможно, успеешь поговорить с ней до начала урока.

Мир меняется в следующую секунду. Точнее становится прежним. Без Колдера.

Он просто уходит и скрывается в классе, оставляя меня проталкиваться сквозь учеников. Я со звонком захожу в кабинет и занимаю своё место позади Кэтрин. Как только мистер Гувер — учитель английской литературы — заводит свою нудную речь, подруга поворачивается ко мне.

— Он только что сказал мне, что заберёт меня после школы, — радостно сообщает она.

— Это значит, мне не придётся ждать тебя полчаса у машины, и я смогу поехать домой одна? — шёпотом уточняю я.

Кэт закатывает глаза. Ей с лёгкостью удаётся проглатывать мои колкости.

— Да, — отвечает она.

— Супер.

— Но я вернусь, — с издевательской угрозой добавляет она и разворачивается на своём месте.

Несмотря на уговоры, за ланчем я села одна. Мне не хотелось повторять вчерашнюю ситуацию. И уж тем более наблюдать за флиртом Кэт и Колдера, который заметен даже издалека. Их тела двигаются в неосознанном танце внимания, а глупые улыбки не сходят с лиц. При этом Кристофер выглядит ещё более не довольным, чем когда я сидела рядом. Не понимаю, в чём его проблема. Я видела, как после политологии к нему подходила Алиша. Всё что она получила — сдержанную улыбку, которую он натянул словно через боль.

Ничего из этого я не хочу созерцать вблизи.

Это была тишина. Та, которая наполнена звуками. Шёпотом деревьев. Разговорами птиц. Шагами дождя. Моим дыханием.

Я иду дальше. Дальше. Дальше. Пустой дом остаётся позади. Дом, где живёт моя душа встречает меня тёплыми объятиями елевых лап. Я сажусь на древнее заросшее мхом бревно. Я часто провожу время в лесу. В вечнозелёном. Вечно одинокая.

Достаю карандаш из волос и листаю альбом в поисках чистого листа. Случайно открываю место, где был портрет Колдера. Вместо него остался край порванной бумаги.

Он говорил со мной. Он касался меня.

[Он выбрал Кэтрин.]

Злясь на себя за эти мысли, нервно открываю чистый лист и подношу карандаш к бумаге. Рука висит в воздухе. Воздух гуляет в голове. Ничего не выходит. Внутри свербит беспокойство, скручивая пальцы. Карандаш в руке кажется чужим и непонятным инструментом. Я раздражённо рычу и закрываю альбом.

Теперь я лишена единственного способа выжить. Всё случилось слишком быстро и сразу. Уход мамы, переезд Кэтрин и пара новых странных парней, один из которых буквально признался, что собирается меня убить.

Я плетусь обратно домой. Изумрудные папоротники касаются моих ног. Я воображаю, что они не хотят меня отпускать. Но я слишком раздражена, чтобы сидеть на месте.

Я захожу в дом с заднего двора и мгновенно замираю. Голоса отскакивают от стен пустых комнат. Точнее они должны быть пустыми. Прохожу в гостиную и вижу уютно устроившуюся пару. Смотрю со стороны, словно на экран в кинотеатре. Кэтрин изящна и кокетлива, улыбается в нужных местах, хлопает ресницами. Колдер расслаблен и самодоволен. Я почти не чувствую себя. Кажусь лишней в собственном доме.

— Мэднесс!

Я вздрагиваю. Я была уверена, что меня не существует. Колдер лениво поворачивает голову в мою сторону. Его улыбка острая как бритва.

— Где ты была? — спрашивает Кэтрин. — Я звонила тебе, но оказалось, ты не взяла телефон. Я нашла его в твоей комнате.

— Я... гуляла.

— Где? — удивляется Кэтрин. В глазах Колдера сверкает заинтересованность. Он продолжает смотреть на меня. Пристально и долго.

— В лесу. Я рисовала. — В доказательство показываю свой альбом, в котором не прибавилось ни одного нового штриха.

— Снова меня? — Ухмыляется Колдер.

Я замечаю, как недоверие и испуг затемняют глаза Кэтрин.

— Не обольщайся.

Колдер равнодушно жмёт плечами и тянется к чашке, что стоит на кофейном столике. Их свидание перетекло в уютное чаепитие в моём доме, где нет взрослых. Обычно это ведёт к приятной ночи. Если бы не я.

Я колеблюсь несколько секунд, не зная, куда себя деть. Какого чёрта, это мой дом.

— Так вам понравился фильм? — из вежливости интересуюсь я. Натянутая нить неловкой паузы лопается.

— Да, — отвечает Кэтрин. — Всё прошло отлично.

— Рада слышать, — автоматически отвечаю я. — Что ж... Я пойду наверх. Нужно закончить домашнее задание.

Я разворачиваюсь.

— Мэд, подожди, — окликает меня Кэтрин. — Я тут подумала, почему бы нам не устроить вечеринку?

Хмуро смотрю на неё.

— Нам?

— Ну да. У тебя никого нет дома. Грех этим не воспользоваться!

— Нет, мы не будем устраивать вечеринку в моём доме.

— Я же говорил тебе, — вставляет Колдер, и я смотрю на него, не скрывая своего удивления.

— Неужели, умник? — язвлю я. — Тогда почему бы нам не устроить вечеринку в твоём доме?

Кэтрин открывает рот, чтобы мне возразить, но потом выдыхает тишину. Она натянуто поворачивается к парню и до смешного сдержанным голосом спрашивает:

— Колдер, твои родители не планируют уехать из дома в эту пятницу?

— Нет, детка, не планируют, — он отвечает ей в той же манере, и обе пары глаз вновь смотрят на меня.

— Видишь, ты наш единственный шанс. Ну, пожалуйста, — ноет Кэтрин. — Это будет крохотная такая вечериночка. Обещаю помочь тебе с уборкой.

Я вскидываю брови.

— Ладно, — сдаётся она. — Я беру всю уборку на себя.

В любой другой раз я была бы категорически против. Но теперь я находила в этом спасение. Пряталась в шуме и темноте, наблюдая за теми, кто ещё умеет жить.

— Хорошо, — я даю согласие. Разворачиваюсь и ударяюсь плечом о дверной косяк. Тупая боль пробегает по руке.

— Будь осторожней! — кричит мне вслед Колдер.

— Где жеты раньше был с этим советом.