Недостающие переменные

Лиам

Я стучал в дверь слишком громко для трёх часов ночи, но Джулиан всё равно открыл почти мгновенно, будто ждал. Или не спал. Что, впрочем, было правдой. 

— Ты в курсе, что у нормальных людей в это время сон? — проворчал друг, отступая вглубь квартиры, пропуская меня внутрь. 

— У нормальных — может, — я шагнул за порог, и дверь захлопнулась за его спиной. — Но ты-то не из их числа. 

Джул фыркнул, но не стал спорить. Он и правда не спал — на столе перед мониторами дымилась банка энергетика, клавиатура была слегка липкой от сладкого напитка, а на экранах мелькали строки кода, данные, кадры с камер наблюдения. 

Его комната была такой же, как и всегда: полумрак, нарушенный только холодным свечением мониторов, стопки книг по криптографии и взлому, запах пластика и кофе. Сам он выглядел так, будто только что выполз из берлоги — тёмные волосы всклокочены, под глазами синяки, на плечах болталась просторная толстовка с капюшоном, подаренная мной ещё в колледже. 

— Ладно, — он плюхнулся в кресло, откинув капюшон. — Говори, зачем приперся. 

— Мне нужно найти девушку, — я сел на краешек кровати, сжал ладони. 

— Ты серьёзно? — Джулиан медленно поднял бровь.

— Да. 

— И что, ты решил, что я — твой личный детектив? 

— Нет, — я усмехнулся. — Ты мой личный хакер. 

Друг закатил глаза, но пальцы уже заскользили по клавиатуре. 

— Ладно. Имя?  — Селин.  — Фамилия?  — Не знаю.  — Номер? Соцсети?  — Нет. 

Джулиан остановился, повернулся ко мне с выражением человека, которого явно разыгрывают. 

— Ты издеваешься?  — Нет.  — Лиам, — лучший друг вздохнул. — Я не волшебник. Давай хоть что-то ещё.  — Мы познакомились в баре.  — В каком?  — «Кобра». 

Джулиан набрал название, щелкнул клавишей. Экран моргнул, выдав пару ссылок на зоомагазины и старый форум про рептилий. 

— Ты уверен, что он так называется?  — Да.  — Потому что я его не нахожу.    — Как это? — нахмурился я и подошел ближе. — Как «никак». Его нет. Ни в списках заведений, ни на картах, ни в соцсетях.  — Но... — я провёл рукой по волосам. — Я же был там.   — Ты пил? — он посмотрел на меня с лёгким подозрением.— Немного. Но не до галлюцинаций.  — Ладно, — Джулиан развернулся к мониторам. — Давай проверим камеры. 

Его пальцы взлетели над клавиатурой, окна на экранах множились, видеофрагменты с уличных камер накладывались друг на друга. Я видел, как он погружается в процесс - его глаза сузились, дыхание стало ровнее, даже плечи расправились. Джулиан всегда так выглядел, когда работал - будто растворялся в цифровом потоке, становился частью системы. 

— Ты помнишь адрес? Хотя бы улицу?  — Кажется, где-то в центре города. 

Пока он углубился в поиски, я оглядел комнату. Мы знали друг друга с детства - две белых вороны в школе. Джулиан — замкнутый, вечно в наушниках, с ноутбуком под мышкой. А я — тихий, со стопкой книг. Мы сдружились почти случайно: однажды подростка затолкали в школьный туалет, отобрали телефон. Я заметил это. Забрал телефон, пообещав задире ответы на контрольную. И вернул. Не потому, что был героем. А потому, что ненавидел несправедливость. С тех пор мы с Джулом держались вместе. 

— Странно, — голос друга вывел меня из воспоминаний.  — Что?  — Ничего. Ни одного кадра с твоей Селин. Ни одного упоминания этого бара.  — Но...  — Лиам, — он повернулся ко мне, в его глазах читалось что-то нехорошее. — Ты точно был там?  — Да! — мои кулаки сжались,— Я говорил с ней. Она... 

Воспоминания нахлынули волной.

Селин. Тёмные волосы, голос, похожий на шепот. Она слушала меня так, будто каждое слово было важно. Будто я был важен. 

— Она особенная, — наконец сказал я. 

Джулиан пристально смотрел на меня, потом вздохнул. 

— Ладно. Давай еще раз. Опиши её.  — Тёмные волосы. Глаза... карие, вроде. Высокая. Говорила тихо.  — закрыв глаза, пытался ухватить детали.    — Одежда?  — Черное платье.  — Украшения?  — Кольцо, будто выкованное в эпоху алхимиков. С крупным темным камнем и узорами каких-то символов. 

Клавиатура снова застучала. 

— Ничего. Ни одной Селин с таким описанием.  — Как это возможно?  — Два варианта, — Джулиан откинулся на спинку кресла. — Либо ты врешь, либо...  — Либо что?  — Либо её не существует. 

Тишина повисла между нами, густая, как дым. Я чувствовал, как по спине ползет холодок. 

— Ты же веришь мне? — спросил я тихо.  Друг смотрел на меня долго, потом кивнул.  — Верю. Но это не делает ситуацию нормальной. 

Он потянулся за очередной банкой энергетика, который шипел, будто не желал быть выпитым. 

— Ладно. Скажи честно — у тебя вообще когда-нибудь были девушки?  — При чём тут это? —  я нахмурился  — Просто интересно. Ты никогда не интересовался, а тут вдруг...  — Мне с ней было хорошо, — перебил я. — И я хочу её найти.  — Хорошо. Я продолжу искать. Но, Лиам...  — Джулиан вздохнул.  — Что?  — Будь осторожен. 

В его голосе было что-то, от чего по коже побежали мурашки. Будто он знал что-то, чего не знал я. И это было страшнее, чем любая тьма за окном.

📖

Аудитория тонула в приглушенном свете - шторы были полузадернуты, чтобы не бликовал проектор, а слабые утренние лучи пробивались сквозь ткань, смешиваясь с голубым мерцанием экрана. За окном щебетали птицы, будто пытались вставить свои ноты в тихий, размеренный голос профессора Вейла. 

Я сидел, впитывая каждое его слово. 

— Клиентка, двадцать восемь лет, — профессор щелкнул презентацией, и на экране появилась обезличенная история болезни. — Четыре года в токсичных отношениях. Возвращается к партнеру снова и снова, несмотря на агрессию, измены, унижения. Вопрос: почему? 

В аудитории повисла тишина. Кто-то перешептывался, кто-то записывал, а я мысленно прокручивал возможные ответы. 

— Страх одиночества? — предположила девушка с первого ряда.  — Частично. Но это поверхностно.  — Низкая самооценка, — бросил парень сзади.  — Тоже верно, но это следствие, а не причина. 

Я чувствовал, как в голове складывается пазл. 

— Она не верит, что достойна лучшего, — сказал я вслух. — Ей кажется, что если она потерпит еще немного, если будет «достаточно хорошей», он изменится. 

Профессор Вейл замер, потом медленно кивнул. 

— Точно. Она не просто боится одиночества — она верит, что может его исправить. 

На экране сменился слайд: выдержки из сессий, цитаты клиентки. «Если я буду терпеть, он поймет, как я его люблю». «Он же не всегда такой». 

— Зависимость в отношениях — это не про любовь, — продолжил профессор. — Это про навязчивую идею контроля. Мы цепляемся за тех, кто причиняет нам боль, потому что верим: если будем стараться достаточно сильно, то наконец заслужим их «хорошую» версию. 

Я записывал, но в голове уже крутился вопрос: А если это не так? 

— Но разве любовь не должна... — я запнулся, подбирая слова. — Не должна помогать человеку стать лучше? 

Профессор Вейл посмотрел на меня так, будто ждал этого вопроса. 

— Любить — не значит менять. Иногда нужно просто принять. 

Фраза повисла в воздухе, тяжелая, как камень. Я не понимал. 

Принять? Значит ли это - смириться с тем, что человек будет прокрастинировать? Не нужно пытаться помочь? Не бороться?

Тихий звон вилки о тарелку. Запах жареной курицы и тушеных овощей. Мать поправляет салфетку, отец медленно пережевывает еду, его взгляд скользит по мне, оценивающе. 

— Лиам, — наконец говорит он. — Ты опять грызешь ногти. 

Я сразу прячу руки под стол, сжимаю кулаки. Не замечал, что делаю это снова. 

— Это некрасиво, — добавляет мать, ее голос мягкий, но в нем нет вопроса. — И негигиенично.  — Я... я постараюсь, — бормочу я.  — «Постараюсь» — это не ответ, — отец откладывает нож. — Либо ты это исправляешь, либо нет.   — Хорошо. — я киваю.

На следующий день я обматываю кончики пальцев пластырем, чтобы не подносить их ко рту. Через неделю — покрываю горьким лаком. Еще через месяц привычка исчезает. 

За ужином я демонстративно кладу руки на стол. 

— Видишь? — говорю я. — Больше не грызу.  — Молодец. —  мать улыбается.

Отец смотрит на мои пальцы, потом возвращается к еде. 

— Так и должно быть. 

Я ждал большего. Хоть чего-то. Но его лицо не меняется. 

— А... а что дальше? — спрашиваю я.  — Что?  — Что мне еще исправить?  Отец на секунду задумывается.  — Ты сутулишься.  Я расправляю плечи.  — Исправлю. 

— Лиам, — шепот Маркуса выдернул меня из мыслей. — Ты аж стиснул ручку, как маньяк. 

Я разжал пальцы — пластик треснул. 

— Просто задумался, — пробормотал я.  — Вижу. Ты либо вот-вот напишешь диссертацию, либо собираешься кого-то задушить. 

Я фыркнул, но не ответил. Профессор между тем разбирал кейс дальше, объясняя механизмы созависимости. 

— Клиентка не могла отпустить партнера, потому что её детская травма связана с эмоционально недоступным отцом. Она бессознательно повторяла сценарий, пытаясь «выиграть» там, где проиграла в прошлом. 

Логично. Красиво. Но что, если... 

— А если человек действительно может измениться? — снова спросил я. 

Профессор Вейл замер. 

— Теоретически — да. Но ключевой вопрос: должны ли вы быть тем, кто его изменит? 

Маркус ехидно поднял бровь. 

— Кто-то явно проецирует. 

Я игнорировал его, но внутри что-то сжималось. 

— Любовь не должна быть миссией по спасению, — мягко сказал профессор. — Иногда самое здоровое - отпустить. 

Я кивнул, но не соглашался.А если не отпускать? А если попробовать ещё раз?  Лекция закончилась, студенты зашевелились, собирая вещи. Маркус хлопнул меня по плечу. 

— О чем задумался, доктор?  — Ни о чем.  — Вранье. Ты сегодня какой-то... одержимый. 

Я сунул тетрадь в рюкзак. 

— Просто интересная тема.  — Ага, — он усмехнулся. — Или ты сам вляпался в какую-то токсичную историю. 

Я резко обернулся.  — Нет.  Маркус замер, потом поднял руки, будто сдавался.  — Окей, окей. Не кипятись.  Я выдохнул, поправил ремень рюкзака.  — Просто... — я искал слова. — Мне кажется, иногда люди меняются. Если им дать шанс. 

Маркус посмотрел на меня долго, потом покачал головой.  — Блин, Лиам. Ты точно влип.  Я не ответил. В голове снова звучали слова профессора."Любить — не значит менять."  Но что, если я хочу верить в обратное?

📖

Дверь захлопнулась за спиной с глухим стуком, будто поставила точку в конце увлекательного дня. Я щелкнул выключателем — свет моргнул, зажегся тускло, словно и ему было лень освещать это место.  Квартира встретила меня тишиной. 

Не той, уютной, когда знаешь, что за стеной кто-то есть. А мертвой, гулкой, как в заброшенном здании. Только звук капающего крана на кухне нарушал её — кап... кап... кап... — монотонный, как метроном моего одиночества. 

Я бросил ключи на тумбу. Они звякнули, эхо разнеслось по пустым комнатам и растворилось.  Институт сегодня был полон жизни: смех в коридорах, горячие споры на парах, даже Маркус не давал покоя своими дурацкими шутками. А теперь — ничего. Как будто я переступил порог и попал в другое измерение, где меня просто... не ждали.  Я пнул ботинок, он шлепнулся на пол. 

— Идиотизм, — пробормотал я себе.  Но от этого не стало легче. 

Плеснул воды в стакан, выпил залпом. Холодная влага не смыла ком в горле. 

Кап... кап... 

Я закусил губу, схватился за края раковины.  — Хватит.  Но кран не слушался. 

Я сел на диван, потянул ноутбук. Может, работа отвлечет. Может, Джулиан что-то нашел. 

Но экран оставался черным. 

В голове всплыло лицо Селин. 

Темные волосы, скользящие по плечам. Губы, растянутые в улыбке, но глаза... глаза были как лед. Красивые, но бездонные.  Я закрыл веки, прокручивал нашу встречу, как запись с камеры наблюдения. 

— Так кто твоя жертва? — в шутку спросил я— Ты действительно хочешь это узнать?

Почему именно эти слова?  Я открыл глаза, схватил блокнот, начал записывать.

Наблюдения:  1. Избегание некоторых тем разговора — резко закрылась после невинной шутки про босса2. Контроль эмоций — улыбалась ровно тогда, когда это было нужно. Ни капли лишнего.  3. Отсутствие эмпатии? — когда я упомянул разбор жертв на учебе, ее реакция была... правильной. Слишком правильной. Как будто она прочитала, как нужно реагировать, но не почувствовала. 

Я замер, карандаш застыл над бумагой.  ПТСР? Психопатия?  Или я просто выдумываю, потому что мне нужно во что-то вцепиться? 

Селин была первой за долгое время, кто видел меня. Кто слушал, не перебивая. Кто не ждал, что я буду идеальным. Но что, если это была просто маска? Я откинулся на спинку дивана, потолок поплыл перед глазами. 

Кап... кап... 

Что, если Джулиан прав? Что, если ее нет ни в одной базе, потому что она... не хочет, чтобы ее нашли? Я закрыл глаза. Темнота сомкнулась надо мной, унося в сон, где ее голос шептал: ты действительно хочешь это узнать?