Chapter 33

Джулия Робертс

Я сижу на стуле и молча наблюдаю за тем, как он ест. Настороженная тишина витает в воздухе, делая нас двоих напряжёнными. Я не могу его прогнать, не могу произнести те слова, которые заставили бы его уйти. А он не хочет уходить. Я вижу это по его глазам, читаю по лёгкой улыбке. Его тянет ко мне!..

– Спасибо за ужин, – он благодарит меня за обычный борщ и макароны с котлетами, а затем подносит ко рту чашку с чаем и, не спеша, пьёт, наблюдая за мной из-под опущенных ресниц.

– Ты можешь остаться, – произношу я неожиданно для него.

– Могу, – грустно вздыхает. – Но не останусь.

– Почему?

– Не хочу смущать тебя ещё больше.

Закатываю глаза, улыбаюсь:

– Странный ты.

– Я? Странный?

– Да, – киваю головой.

Он снова вздыхает, а затем тянется к моей руке. Касается робко, нежно. Гладит кожу пальцами, рисуя причудливые узоры.

В сердце странно щемит, а по спине ползут мелкие мурашки. Мне хочется убрать руку, оттолкнуть его, но… почему-то не отталкиваю.

– Я постелю тебе в летней кухне, – я всё-таки убираю свою руку и кладу её на колени, пряча под столом.

– Там холодно?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Но я принесу обогреватель. Не замёрзнешь.

– А ты?

– Что я?

– Где будешь спать ты? – его вопрос заставляет меня покраснеть.

Я прячу стыдливый взгляд и отворачиваюсь в сторону.

– Странный вопрос.

– Ты уже называла меня странным, – он поднимается со стула и подходит ко мне, становясь за моей спиной. Кладёт на мои плечи ладони и слегка массирует.

Я расслабляюсь. Движения его рук действуют на меня успокаивающе. Возможно, всему виной усталость. Я целый день была на ногах. Помогала бабуле по хозяйству, затем убирала двор, готовила обед, кормила животных, а ещё Джейсон.

– Джули, – шепчет его голос, – я поеду. Спасибо за ужин. Было очень вкусно, как всегда.

Он целует меня в макушку, обнимает за плечи, крепко-крепко.

Я вздрагиваю. Зажмуриваю глаза, ощущая, как по щеке скатывается одинокая слезинка. Он тоже это чувствует, а потому стирает подушкой большого пальца мою слезу:

– Не плачь. Я не люблю, когда ты плачешь.

Минутная тишина. Он молчит. Я молчу. Что сказать? Не знаю. Это тот случай, когда слова не нужны. Всё понятно без них.

Прощаемся, наверное…

Я провожаю его. Стою возле машины, кутаясь в курточку. Ветер треплет мои волосы, зубы стучат от холода. Дрожу.

Пэйтон запускает мотор своего мерседеса и, пока он прогревается, выходит из машины. Становится напротив меня. Делает один шаг, замирает.

Свет уличных фонарей бросает блики на его лицо. Он улыбается, но как-то грустно. А я и сама грущу, но очень хочу не грустить!

– Когда надумаешь вернуться в город, то набери меня, хорошо?

– Зачем?

– Встречу вас с Джейсоном. Отвезу домой.

– Не надо, – качаю головой.

– Упрямая, – ухмыляется. Поддаётся вперёд и неожиданно заключает меня в объятия. – Джули, я всегда буду рядом, слышишь?

– Не надо, – отвечаю охрипшим голосом, зарываясь лицом в вырезе его курточки. – Не будь рядом.

– Посмотрим, – глотает лёгкий смешок, отстраняется. Подходит к своей машине и, перед тем, как сесть за руль, произносит: – я на столе оставил свою визитку. Больше не удаляй мой номер, хорошо?

Я не успеваю ответить, но оно и не требуется. Пэйтон устраивается на сиденье и, поморгав фарами, уезжает.

Этой ночью я не могу уснуть. Мысли, как пчелиный рой, кишат в моём сознании, не давая и секундной передышки. Приезд Пэйтона выбил меня из колеи. Я же не ждала его. Думала, уеду к бабушке, и никто меня не найдёт. Нашёл! Другой... Не тот, который был должен найти. Почему? Неужели и правда играл со мной? Зачем? Чего хотел добиться? Ах да, точно! Хотел сделать больно. Кажется, Джейден говорил именно это или я сама всё придумала?

Утро начинается с детского плача. Я только распахиваю глаза и сразу тянусь к сыну. Мокрый весь, красный. Трогаю губами лоб. Горячий. Бужу Джейсона, а затем сразу же меряю ему температуру. На шкале тридцать восемь и пять.

– Что случилось? – бабушка встревоженно смотрит перед собой, переводя взгляд с меня на Джейсона.

– Вот, – отдаю бабуле термометр. – Заболел.

– Ну, как так? – бабушка качает головой, хватается за сердце.

Голос сына странно хрипит. Из лёгких доносится «лай». Я пугаюсь. Мне знакомы эти звуки не понаслышке. Это страшные звуки, мой личный кошмар, моя фобия!

– Посиди с ним, – передаю Джейсона бабушке, а сама мчусь в другую комнату, где оставила дорожную сумку.

Рыскаю среди вещей и вскоре нахожу нужную коробочку. Достаю оттуда ректальные свечи, облегчённо вздыхая. Как хорошо, что я их взяла! Не думала, что они пригодятся, но на всякий случай подстраховалась.

Следующие полчаса я не отхожу от сына ни на минуту. Пою тёплым чаем, слушаю дыхание. Боюсь!..

– Бабушка, мне нужен детский врач! – обращаюсь к бабуле, когда она заходит в комнату.

– У нас нет педиатра. Есть только фельдшер.

– Хорошо, зови его.

Бабушка уходит, а через полчаса возвращается с фельдшером. Я вкратце объясняю, что произошло и прошу «послушать лёгкие» стетоскопом. Всё подтверждается.

– Вам нужно в районный центр, в больницу, – произносит фельдшер после всего. – Собирайтесь. Я буду вас сопровождать.

Дальше туман. Я делаю всё на автомате. Одеваю сына, собираю сумку. Руки дрожат, ноги ватные, но я не имею права паниковать. Ни в коем случае не могу! Страшно? Да. Всегда, когда Джейсон болеет – мне страшно, а здесь, у бабушки, страшнее в разы!

На третий день лечения у меня заканчиваются деньги. Вроде бы, я брала с собой достаточно, но цены на лекарства баснословные! Попросить у бабушки не могу, да и как? Не дозвонюсь же! Она приедет ко мне только послезавтра, а деньги нужны уже. У мамы с финансами туго. Перед поездкой в деревню, я сама лично дала ей половину «отпускных», чтобы она заплатила за коммуналку и купила себе лекарства, которые ежедневно принимает, вот уже, как последние десять лет.

Скрепя зубами, я решаюсь набрать его. Не хочется, но, что поделать? Моя гордость и обида – ничто, по сравнению с сыном. Джейсон – самое важное в моей жизни, точнее, он и есть вся моя жизнь!

Я набираю номер Джейдена и жду, слушая в трубке томительные гудки.

Он принимает вызов, но, когда, на том конце провода я слышу женский голос, меня прошибает холодным потом. Кладу трубку, так ничего и не сказав. Кто это был? Жена, любовница?! Плевать. Это был не он! Осознание этого факта больно ранит моё сердце. Я впервые решила попросить его о помощи и безрезультатно!

Злюсь. Очень сильно злюсь на Джейдена! Бранные словечки так и крутятся в моей голове, а руки так и сжимаются в кулаки. Сволочь! Ну, как так, а? Говорил, рад сыну, любит его, а сам... Где он сам? После того, как бросил меня, не позвонил и не пришёл ни разу! Да понятно, что я уехала в деревню. Но кто хотел, тот меня нашёл, а он... Видимо, не хочет.

Мне удается занять денег у соседки по палате. Я покупаю лекарства, но только на сегодняшний вечер. Утром будет обход и новые назначения. Нет. Я должна найти деньги. Первыми моими мыслями было отнести золото в ломбард, но я запоздало осознаю, что всё своё золото оставила дома, в городе. Всё золото – громко сказано! Золотые сережки, доставшиеся по наследству от бабушки, и кольцо, которое подарил Пэйтон на помолвку, – вот и всё моё золото.

Пэйтон! Можно позвонить ему, но глупо всё это, неправильно. Я же его прогнала, попросила оставить меня в покое и?.. Вот так просто позвонить и попросить денег? Нет. Совесть не позволяет.

Я снова набираю Хосслера, но оператор отвечает, что абонент недоступен. Чёрт! Что ж ты за человек такой?

Схожу с ума. Берусь за голову руками и растираю виски. Звоню маме. Прошу её отнести золото в ломбард и выслать мне деньги на банковскую карточку. Мама не может выйти из квартиры – плохо себя чувствует с самого утра. Мне ничего не остаётся другого, как обратиться за помощью к Пэйтону.

Он принимает вызов практически сразу:

– Привет.

– Привет, извини, что так поздно звоню.

– Джули, что случилось? – перебивает меня, не акцентируя внимания на позднем звонке.

– Я в больнице и у меня закончились деньги, – шумно выдыхаю.

– Ты заболела?

– Нет, Джейсон.

– Что с Джейсоном? – спрашивает встревоженным голосом.

– Острый ларингит.

– Опять? – удивляется Пэйтон. – Он же весной болел.

– Болел, – соглашаюсь я. – Так бывает.

– Ладно, – огорчённо вздыхает. – Пришли мне в смс номер банковской карты.

Он не спрашивает, сколько нужно денег, а я почему-то не говорю.

– А где вы лежите, в какой больнице?

Я отвечаю на вопрос и вскоре завершаю разговор. Не проходит и пяти минут, как на мой счёт поступают деньги. Сумма не маленькая, почти вся моя зарплата за месяц. Я прихожу в шок, ощущая себя неловко. Пэйтон не позволит вернуть эти деньги, а я и дальше буду чувствовать себя «ущербной».

* * *

Через неделю Джейсона выписывают. Всё это время Пэйтон звонит мне на мобильный и интересуется здоровьем моего сына, а в день выписки приезжает прямо в больницу. Сказать, что я в шоке – ничего не сказать! Я в ступоре. Он снова приехал, проделав на машине немалый путь.

Пэйтон встречает нас во дворе больницы. Стоит возле машины, облокотившись бёдрами о капот, и с кем-то говорит по телефону. Ругается. До меня доносятся обрывки фраз, и я с ужасом понимаю, что он разговаривает со своим отцом, причём речь идёт обо мне!

Увидев меня и Джейсоном, Пэйтон завершает разговор. Прячет телефон в карман джинсов и идёт навстречу.

На его лице сияет улыбка, а в глазах сверкает блеск. Он останавливается напротив меня и до последнего не решается подойти ещё ближе.

– Привет, – обращается к Джейсону. Опускается перед ним на корточки и протягивает руку: – как дела?

– Хо-ло-со, – отвечает сын и неожиданно обнимает Пэйтона, целуя в щеку.

Краски сползают с моего лица. Мелкая дрожь сотрясает тело и я, не зная, как реагировать на этот момент, просто молчу.

Пэйтон берёт Джейсона на руки и несёт его к мерседесу. Усаживает на заднем сиденье в детское автокресло, а до меня запоздало доходит, что раньше его здесь никогда не было.

– Ты купил автокресло? – спрашиваю я, не сдержав любопытства.

– Да, – кивает головой и, наткнувшись на мой укоризненный взгляд, добавляет: – ничего не говори. Прими это, как свершившийся факт.

Я вздыхаю. Конечно же, я принимаю, разве мне оставили выбор?

Пэйтон устраивается на водительском кресле, а я сзади на диване, рядом с Джейсоном. Всю дорогу, пока мы едем к бабушке в деревню, Пэйтон смотрит на меня через зеркало на лобовом. Пару раз мы встречаемся взглядом, и он улыбается.

– У тебя хорошее настроение? – обращаюсь к Пэйтону, пытаясь узнать, что заставляет его так загадочно улыбаться.

– Хорошее.

Он ответил, а я молчу. Не знаю, что можно сказать. Лезть к нему в душу с вопросами – показать свой интерес. Поэтому я продолжаю молчать до самой деревни.

Его машину я узнаю издалека. Нервно глотаю ком, ощущая, как в лёгких не хватает кислорода.

– А он, что здесь делает? – спрашивает Пэйтон.

Я пожимаю плечами:

– Понятия не имею. Мы с ним попрощались...