И снова тьма

Больничная палата была наполнена тишиной. Кетрин, уставшая, измотанная, лежала на кровати, глаза устремлены в потолок. Её дыхание было ровным, но внутри — всё ещё бушевал шторм.

Рядом с кроватью сидел Дилан, уставившись в телефон, но не читая ни строчки. Он просто был рядом.Её отец и мать ушли в кафетерий, чтобы принести кофе.

Вдруг дверь палаты со скрипом открылась.

— Ты... — голос был хриплым и низким.

Дилан поднял взгляд.На пороге стоял Джейсон.Лицо перекошено яростью. Под глазами круги. Губы сжаты в линию.

— Как ты мог сюда войти? — Дилан встал, сжав кулаки.

— Ты не понял, — прорычал Джейсон, отодвигая его. — Я пришёл не к тебе.Он прошёл к кровати.Посмотрел на Кетрин с болью. А потом — с ненавистью.

— Ты убила нашего ребёнка, Кетрин, — прошипел он. — Ты утаила от меня всё. Ты... МОНСТР.

Кетрин не двигалась. Ни слова. Только слеза скатилась по щеке.

— Скажи хоть что-то!

Но она не сказала.Она просто не сопротивлялась, когда его руки обвили её горло.

— ХВАТИТ! — заорал Дилан, бросаясь вперёд.

Секунды — и в палате вспыхнула паника.Аппараты запищали. Кетрин перестала дышать.

Пульс — исчез.

Дилан ударил Джейсона в лицо, один раз. Второй. Третий.С дикой силой, с яростью накопленной за годы.

— ТЫ УБИЛ ЕЁ!!! — орал он, пока Джон Миллер не вбежал и не оттащил его от окровавленного Джейсона.

— ВРАЧА! СЮДА!!! — закричала медсестра, вбежавшая в палату.

Пока врачи боролись за жизнь Кетрин, семья стояла в коридоре.Дилан — с окровавленными руками, опустив голову.Дженни рыдала, сжимая руку Джона.

Минуты длились как вечность.

И вот — врач вышел. Все вскочили.

— Она... она вернулась. Но едва. Мы почти потеряли её. Это чудо, что сердце снова заработало. Теперь ей нужен полный покой.Врач посмотрел на Джейсона, которого уже увели под конвоем.

— И держите его подальше от неё. Иначе в следующий раз она не выживет.

Дилан медленно подошёл к стеклянному окну палаты.Она лежала в той же позе. Тихая. Хрупкая.Но живая.

Он закрыл глаза.— Пожалуйста, больше не умирай.

Прошло два дня после нападения Джейсона.Всё казалось спокойным — но лишь на поверхности.Кетрин не говорила. Не ела. Лежала неподвижно, словно не в силах снова быть частью этого мира.

Семья была рядом. Дилан не уходил из больницы. Джон и Дженни сменяли друг друга у её кровати.

И вот настал день, когда Кетрин впервые открыла глаза.

— Кэт... — прошептала Дженни, — солнышко, ты слышишь меня?

Кетрин молчала. Губы дрожали. Глаза — безжизненные.Врач вошёл в палату.

— Нам нужно поговорить, — сказал он мягко. — С семьёй. И с тобой, Кетрин.

Они сели вокруг.Врач тяжело вздохнул:

— У нас есть подтверждение. Ты была беременна. Около двадцатой недели. И... эмбрион погиб из-за сильного стресса и потери крови.Он замолчал.Кетрин, будто только сейчас осознала всё. Глаза расширились. Она резко села, оттолкнула одеяло.

— Он умер... Я убила его...

— Нет! — Дилан подскочил, — это не твоя вина!

Но она уже кричала.

— Я УБИЛА ЕГО!!!

Она схватила стоявший на тумбочке поднос и швырнула в стену. Медсестра закричала.Дилан попытался к ней подойти, но она взвизгнула:

— НЕ ПОДХОДИ! ВСЕ УЙДИТЕ! ВСЕЕЕ!!!

— Кетрин, успокойся! — закричала мать, — ты не одна, ты дома!

— НЕТ! — её голос сорвался, и она бросилась к окну.

Они не успели.Дилан кинулся вперёд, за ним Джон и Дженни.Но...

Поздно.

Окно распахнулось, и Кетрин — в тонкой больничной рубашке — шагнула в пустоту.— НЕТ!!! — пронеслось сразу в нескольких голосах.

Звук удара.Крик.Миг — и двор больницы окутал холод ужаса.

Медики сработали мгновенно.Кетрин забрали на каталке, без сознания, покрытую кровью.Семья бежала за ней, крича, плача, в отчаянии.Через несколько часов...

Врач вышел. Лицо уставшее.

— Она жива. Но травмы серьёзные. Перелом позвоночника. Позвоночный шок.Он замолчал на секунду.— Вероятнее всего... она больше никогда не сможет ходить.

Мир замер.Дилан медленно сел на скамейку, положив голову в руки.Дженни упала в объятия Джона, всхлипывая.Даже Элизабет — спряталась за угол, уткнувшись в стены больницы.

Они не могли поверить.Это падение изменило всё.

Прошло четыре дня.Кетрин не разговаривала. Она даже не смотрела в глаза врачам или семье.Лежала с бледным лицом, с капельницей в руке, уставившись в белый потолок, словно не существовала.

Врачи только подтвердили:— Повреждение спинного мозга.— Реабилитация возможна, но шанс на полное восстановление — ничтожный.

Первые, кто зашли в палату, были Джон и Дженни.— Привет, малышка... — прошептал отец, присаживаясь у кровати.Она не ответила. Ни единой эмоции. Только ресницы чуть дрогнули.

Мать смотрела молча. Ужас, вина, страх — всё перемешалось на её лице.— Мы... мы здесь, — сказала она глухо. — Мы всё сделаем, слышишь?

Но Кетрин отвернулась к окну. Слёзы не лились. Они будто закончились.

В палату вошёл Дилан.Он держал в руках маленький букет подсолнухов — её любимые.Он молча положил их на прикроватную тумбочку и сел рядом.

— Если хочешь — можешь молчать. Я всё равно останусь, — сказал он спокойно.Каждый день он приходил. Читал ей книги. Иногда просто молча сидел, касаясь её ладони, если она позволяла.

На шестой день пришёл психотерапевт.Он представился:— Доктор Лукас Харт.Сел напротив.

— Я не жду, что ты начнёшь говорить. Но я должен быть здесь. Потому что ты живёшь, Кетрин.Она снова отвернулась. Но дыхание участилось.

— Тебя сломали. Предали. Бросили. И ты устала. Я это понимаю. Но ты не одна.В этот момент она вдруг заговорила — хрипло, еле слышно:— Мне больно... внутри. И я... ненавижу себя.

Семья замерла.— Ты не виновата, доченька, — всхлипнула мать.— Знаешь, — добавил Дилан, — ты до сих пор борешься. Даже если не хочешь. Даже если ненавидишь это.Она посмотрела на него. Первое настоящее движение за дни.

— А если я больше никогда не встану? — прошептала она.— Тогда мы будем учиться жить заново. Вместе. — ответил он, не мигая.

И в этот момент — впервые за всё время — Кетрин заплакала.Тихо, беззвучно.И никто не ушёл из палаты до самого вечера.