Не убегай

Школьный двор был залит ярким солнечным светом, когда ученики, как обычно, спешили на занятия. Среди них, в коридоре у входа в здание, Кетрин Миллер, уверенная и дерзкая, шла с наэлектризованным видом. Её ярко-рыжие волосы свободно спадали по плечам, а зеленые глаза сверкали вызывающе — она знала, что сегодня её внимание привлечёт нечто особенное.

Неожиданно за ней появились несколько парней, один из которых, с ухмылкой, подошел ближе и начал заигрывать:

— Эй, Кэтрин, куда так спешишь? Может, останешься поговорить с нами?— Не сегодня, — холодно ответила она, пытаясь отойти, но парень не давал ей покоя, прижимаясь и постоянно комментируя её внешний вид. Его напористость явно не соответствовала её настроению.

Кетрин попыталась оттолкнуть его, но он схватил её за руку, не желая отпускать. Смущение и раздражение вспыхнули в глазах окружающих. Ученики, заметив происходящее, остановились, чтобы посмотреть.

В этот момент из дверей здания вышел Дилан Миллер — высокий, подтянутый и уверенный в себе, как всегда. Он быстро заметил, что Кетрин в беде. Его взгляд был напряжён, но он старался держать себя в руках.

— Отпусти её, парень, — строго произнёс он, подходя ближе, голос его был твёрдым и решительным.

Парень, увидев приближение Дилана, пытался отпустить Кетрин, но он не сдержался. В считанные секунды Дилан схватил его за плечо и нанес несколько мощных ударов. Дрожа от удара, обиженный флиртёр успел лишь выпустить задыхающееся оправдание, прежде чем был отогнан толпой одноклассников, которые в шоке наблюдали за происходящим.

Кетрин, свободная от его хватки, отодвинулась и, с легкой усмешкой, прошептала:

— Ну вот, теперь, похоже, остаётся только бежать...

Дилан, стоя над побежденным, молча посмотрел в её сторону. В его глазах не читалась ревность или страсть — только забота и ответственность, как у старшего брата. Он аккуратно помог ей подняться и, не произнеся ни слова, провёл её по коридору обратно в здание.

По всей школе разнеслась молва о том, как Дилан вмешался и защитил Кетрин. Ученики перешептывались, а некоторые даже с восхищением смотрели на него. Но Кетрин лишь скосила глазами, явно не желая делать из этого повода для перепалки или романтических предположений.

— Ну, теперь понятно, что я не та, с кем легко играть, — тихо сказала она, немного смеясь над происходящим, хотя в глубине души это оставило горький осадок.

Дилан ушёл в сторону, и, глядя вслед за ней, остался с мыслью, что, несмотря на всю его преданность, чувства остаются запертыми в недосказанности, а её взгляд, полный вызова, никогда не обнажил его сердца.

Поздний вечер. Дом Миллеров утопал в уютном полумраке — аромат ужина витал в воздухе, Элизабет уже успела переодеться в пижаму и скакала по дивану, а Кетрин сидела за обеденным столом с отцом и матерью. Ее щеки слегка горели, но не от стыда — скорее от возбуждения, когда она с огоньком рассказывала о случившемся в школе.

— И представляешь, пап, этот придурок реально схватил меня за руку! Я уже собиралась его ударить, но тут — бах! — вылетает Дилан, как герой из фильма, и валит его, — Кетрин рассмеялась, подливая себе сока, — вся школа это видела. Все просто офигели.

Джон Миллер, их отец, улыбнулся и с гордостью посмотрел на сына.

— Так держать, Дилан. Мужчина должен уметь постоять за свою семью.

— Это была не "героика", — спокойно произнёс Дилан, не поднимая глаз от своей тарелки. — Это моя обязанность. Я просто защитил сестру. Вот и всё.

— Какая ещё обязанность? — ворчливо вставила Дженни, скрестив руки на груди. — Может, она и сама бы справилась. Или ты теперь будешь её телохранителем?

— Я бы справилась, мам, — буркнула Кетрин, закатывая глаза, — но знаешь, иногда приятно, когда тебя защищают, особенно вот так... эффектно.

— А он был красивым? — хихикнула Элизабет, подползая к Кетрин и дергая её за локоть.

— Нет, он был идиотом, — усмехнулась Кетрин, — и это не важно. Я всё равно ему не дала бы шанс. Даже если бы он на коленях умолял.

После ужина Кетрин поднялась к себе в комнату и достала с вешалки новую одежду. Вместо рваных джинсов и мятой футболки — чёрная юбка с высокой талией, белая рубашка, волосы аккуратно расчёсаны, лёгкий макияж. В отражении зеркала — уже не бунтарка, а почти взрослая женщина. Привлекательная. Опасно привлекательная.

Она медленно улыбнулась себе в зеркало и прошептала:

— Пусть теперь все видят, кто я такая. Я — Миллер. И никто меня больше не будет держать за глупую девчонку.

Внизу, на кухне, Дилан стоял, прислонившись к стене, слушая, как Элизабет болтает о школе и всякой ерунде. Но его мысли были далеко. Он представлял Кетрин наверху, в её новой одежде, в том образе, который не должен был его волновать... но почему-то волновал.

Он не имел права. Не должен. Но с каждым её взглядом, каждым словом, каждым смехом — он всё больше терял контроль над тем, что держал в себе с детства.