°22°

Вот это да. Все вышло лучше, чем он ожидал.

Чонгук провел рукой по спине лежавшей на нем женщине и изо всех сил старался не улыбаться. Она была обнажена ниже пояса, ее штаны улетели в кусты неподалеку. Все еще седлая его, отдыхая у него на груди, Лиса оставалась в толстовке и пижаме.

Она с такой скоростью залезла на него, что едва ли осознавала, что раздета только наполовину. Или так, или же ей было все равно. Но то и другое было чертовски возбуждающим.

Увидев ее на пирсе, он понял, Лису терзали множество сомнений, она готова была передумать. И его это разочаровывало. Он весь день наблюдал за ней, видел, как она вылизывала дом, стараясь занять себя. Соблазнительная, дикая Лиса, которая так ему нравилась, исчезла, на ее месте была прилежная, трудолюбивая Лиса, и его это задевало.

Хотя стоит признать, теперь его заводил вид ее туго стянутых волос. Возможно, так произошло, потому что он знал, что под этим строгим, идеальным образом, скрывается жаждущая свободы бестия.

Сегодняшнюю ночь он хотел провести именно с этой бестией. Но когда Лиса вновь стала нерешительной, надменной, Чонгук понял, у него был только один вариант заставить ее забыть свои сомнения.

Именно поэтому он решил вывести ее из себя.

Это сработало идеально. Она набросилась на него с поцелуями, затем разорвала на нем футболку. Она приказала ему лечь, а сама оседлала его и скакала с таким отрешенным взглядом, по которому он сразу понял, сейчас она старается доставить удовольствие себе, а не ему.

От этого он почувствовал себя слегка использованным. И не на шутку возбужденным. Она знала, чего хотела, и добилась своего. На минуту Чон испугался, что ему вновь придется иметь дело с холодной, сомневающейся Лисой, снова искать к ней подход, пока она не начнет стонать в его руках.

Но он зря волновался. Его Лиса оказалась страстной и пусть немного властной и требовательной в постели, но он однозначно наслаждался каждой минутой.

Его ошеломили собственные мысли. Его Лиса? Черт, а это откуда вообще взялось? Хотя, если подумать, в Лалисе Манобан словно уживались две личности: услужливая, примерная, не умеющая веселиться ассистентка и сексуальная нимфоманка.

Очень заманчивое сочетание.

Его рука скользнула по ее попке, приятной на ощупь, обнаженной, мягкой булочке. Теперь, когда она получила желаемое, он сможет неторопливо изучить ее. Увидеть ее обнаженной. У него уже была возможность лицезреть ее аппетитные формы во время их ночного купания, но видеть и ласкать, это совершенно разные вещи. А ему хотелось руками познать каждый дюйм ее тела.

Он вытянул руку в сторону и шарил по земле, пока не нащупал небольшую сумку, припрятанную возле ствола дерева. Он вынул оттуда пещерный фонарик, подвесил на ветку, а затем включил.

Она прищурилась, приподнявшись с его груди. Выражение ее лица представляло собой смесь смущения и удовлетворения. — Это еще зачем?

— Так я смогу хорошенько рассмотреть твое соблазнительное тело, — ответил Чонгук, дотягиваясь до язычка на молнии ее толстовки. — Или ты еще не закончила пользоваться мной?

В нынешнем свете он отчетливо видел ее румянец. — Тебе понравилось быть использованным, — упрямо заявила она.

— Ох, я не ничего не имею против, — с улыбкой заверил он. — Но до рассвета еще далеко, и я без футболки, так что я подумал, что мы могли бы остаться здесь подольше. — И он расстегнул ее толстовку, ни сколько не удивляясь, увидев темно-синий верх от ее пижамы. — Я могу тебя раздеть?

Она скатилась с меня и села на плед, робко поджав пухлые ножки. — Предупреждаю, у меня не тело супермодели. Я не похожа на тех, кто тебе нравится.

— Лиса, я не слепой, — ответил Чон. Он снял использованный презерватив, бросив его в заранее приготовленный мусорный пакет. — Да, у тебя не тело супермодели, — согласился он, придвигаясь ближе, игнорируя ее предупреждение, и начал расстегивать пуговицы пижамы. — Спроси, волнует ли меня это.

— Не буду я ни о чем спрашивать.

— Хорошо. Значит, нам обоим все равно, — он ответил и нежно коснулся ее губ. — Я прикасался к тебе только в темноте. Я хочу посмотреть, есть ли веснушки на этой красивой груди.

Она ответила едва ощутимым прикосновением губ, издав протяжное мурчание, заставившее его член дернулся в ответ. — Возможно, — прошептала она.

— Тогда ляг и позволь мне их сосчитать.

Лиса послушалась, и вид ее, лежащей на пледе, смотрящей на него пристальным, страстным взглядом, пока он расстегивал пуговицы, сделал его член снова твердым. Было ощущение, что вся ее оборона спала после сильного оргазма, и теперь она стала нежной, расслабленной, податливой в его руках. Боже, ему это нравилось. Она была как подарок, который он разворачивал с каждым прикосновением к ней, и каждый раз он получал что-то новое. Ее рыжие волосы создавали очертание ореола у нее над головой, переливаясь ярким цветом, от чего кожа на ее теле казалась алебастрово - бледной.

Она не сводила с него глаз, пока он медленно расстегивал пуговицы. Дойдя до последней, он сначала раздвинул полы толстовки, затем пижамы, открывая верхнюю часть ее тела. Он едва не задохнулся от увиденного.

Он знал, Лиса не была тощей. Его это не волновало, и судя по ее поведению, ее тоже, она была довольна своей фигурой. Ее тело значительно отличалось от женщин, с которыми он раньше ложился в постель, однако это не делало ее хуже остальных. Наоборот. Во-первых, у Лисы была грудь. Большинство моделей и старлеток, с которыми он встречался, были плоскими, что прискорбно, ведь он был не прочь поглазеть на выдающийся женский бюст. И будь он проклят, если у Лисы была не самая изумительная грудь из всех, что он встречал. Для начала, она была настоящей, и очень пышной из-за ее фигуры. Он не удержался, накрыл одну рукой, ощущая ее мягкость, тяжесть, и как хорошо она располагалась в его ладони. Он заметил маленькие бледно-розовые соски, несколько веснушек в ложбинке и молочно-белую кожу под грудью.

— Божественная, — честно заявил он. — Я видел множество сисек, но твои, без сомнения, самые лучшие. — Чонгук провел подушечкой пальца по соску, упиваясь тем, как ее тело дернулось в ответ, от чего грудь начала колыхаться.

Его пальцы двинулись дальше изучать ее тело, спускаясь по ложбинке к животу. Большинство женщин стремилось к голливудским стандартам худобы, с торчащими ребрами и впалыми животами. Лиса не из их числа. У нее был мягкий животик прямо под пупком, но в тоже время талия и широкие бедра. Опять же не как у его бывших, но снова идеальная. Он вдруг понял, ему очень нравятся ее формы и изгибы. Его палец покружил по пупку, а затем двинулся ниже, к лобку и аккуратному треугольнику темно рыжих и влажных волос. Натуральная рыжая. Он и так знал, но удостовериться в этом ему казалось волнительным и очень эротичным.

Она застонала от его прикосновений, прикусив костяшки пальцев, не желая прерывать его изучение.

— Лиса, у тебя замечательная фигура. — Его палец гладил влажные складки. Он понимал, ей хотелось, чтобы он проник глубже или обвел клитор, начиная вновь возбуждать ее, но Чонгук любил поддразнивания ни чуть не меньше, чем сам секс, и знал, легкие касания его пальцев по половым губам сведут ее с ума. Так что он продолжил свои действия снова и снова, наблюдая за ее лицом, когда по ее телу начали пробегать легкие волны возбуждения и нетерпения. — Тебе нравится, когда я смотрю на тебя? Ласкаю?

Она сильнее закусила костяшки, молча кивнула, а ее глаза расширились от желания.

— Не против, если я еще немного с тобой поиграю?

Она снова кивнула, и Чон заметил, как она шире развела ноги, прося его коснуться там, где ей больше всего хотелось.

Но Чонгук этого не сделал. Вместо этого его рука переместилась на мягкие, очень мягкие бедра, затем колени и вниз к щиколотке. Ее кожа была бледной, с множеством веснушек на ногах, которые он посчитал очаровательными. При каждом новом взгляде на нее он видел что-то новое и упивался моментом, изучая ее. Милая, невероятная. Он мог всю ночь любоваться ей, но даже этого ему было бы недостаточно.

Но он хотел не только смотреть. Поэтому он потянул ее за руку, помог сесть и избавился от последнего элемента одежды. Теперь она была полностью обнажена, как и он. Когда она снова легла на плед, Чонгук опустился следом, устраиваясь рядом, продолжая неторопливо поглаживать ее тело. Его рука снова вернулась к груди. Он всегда считал себя любителем женской груди, а у Лисы было на что посмотреть. Он сжал ее грудь, немного помял в руке, пока ему в ладонь не уперся твердый сосок, практически умоляющий лизнуть его. Такая миленькая маленькая пуговка. Чонгук склонил голову, лизнул его и замер в ожидании реакции Лисы, и был награжден ее судорожным вздохом. Он зажал сосок губами и снова обвел его кончиком языка. Когда она не отреагировала, Чонгук начал нежно его посасывать, прикусывать зубами, а затем снова теребить языком.

Когда она хныкнула, Чон поднял голову, видя, что она опять прикусила костяшки, словно хотела сдержать свою реакцию. Нет, так не пойдет. Он хотел, чтобы его петардочка не сдерживалась, награждала его усердие своими громкими стонами, разносящимися по всему лесу. Он убрал ее руку, целуя места укуса. — Почему ты сдерживаешься?

— А что, если нас кто-нибудь услышит?

— Никто не услышит, — успокоил он. — Ты же не хочешь, чтобы в следующий раз я принес веревку и связал тебе руки?

Она прищурилась. — Ты этого не сделаешь. — Но она опустила руки вдоль тела, сверля Чона взглядом. — Так лучше?

— Намного. — И он вновь опустил голову, прикусывая крошечный сосок, продолжая сминать грудь. Она негромко застонала, но этого было достаточно, чтобы он продолжил. Некоторое время он сосал и дразнил сосок, перемещая руку на другую грудь. Его пальцы начали ласкать сосок на другой груди, и Лиса отозвалась на эти ласки.

Она закричала, выгибая спину, запустив пальцы в его волосы, и удерживая его голову возле груди. — Прошу тебя, Чонгук.

— Просишь о чем? — спросил он, сжимая сосок губами. Он был пленен ее восхитительной грудью. — Я могу всю ночь ласкать их. Разве ты не хочешь, чтобы я это делал?

Она издала стон, показывающий ее жажду. — Мне кажется, тебе просто нравиться меня дразнить.

— О, несомненно, — он одновременно лизнул и сжал торчащие соски. — Хотя признаюсь, ласкать тебя одно удовольствие. Ты такая красивая, мягкая, отзывчивая.

Она перебирала волосы, гладила по голове, пока он продолжал облизывать ее сосок. Ему нравилось, как она реагировала. Ему хотелось большего, поэтому другая его рука спустилась вниз по ребрам, поглаживая живот. Он радовался, когда она приподняла таз. Лиса может изображать безразличие во время их разговоров, но она была в восторге от его прикосновений.

Его рука продолжала спускаться по ее телу, пока снова не накрыла киску. Его рука просто лежала там, а Лиса хныкала, сцепившись в его волосы, бессознательно поощряя его. Он проигнорировал ее хныканье, все также лаская и дразня восхитительный маленький сосок, его рука все еще просто лежала на ее киске, ощущая ее жар и влагу.

Когда он не двинулся дальше, Лиса выгнулась навстречу ему. — Чонгук.

— Что ты желаешь, Лиса? — выдохнул он каждое слово возле соска, затем подул сильнее, оценив прошедшую по ее телу дрожь. — Ты хочешь что-то мне сказать?

— Я тебя ненавижу, — простонала она, крепче потянув его за волосы, едва не вырывая их. — Ждешь, когда я начну умолять, да?

— Мммм, мольбы еще никому не мешали, — он начал покусывать ее грудь, добиваясь ее стона. — Хотя, готов признать, я с радостью послушаю твои мольбы. Ты хочешь, чтобы я скользнул пальцем между твоих складок и нашел клитор?

Ее судорожный вздох был неописуемым. — О, да. Сделай это.

— Почему бы тебе самой меня не попросить? — На этот раз он убрал руку от ее киски, практически не касался ее.

Она снова заскулила, приподнимая бедра ближе к его руке. — Иди на хуй.

— О нем я заставлю тебя умолять чуть позже, — пропел он.

Она застонала от досады. Лиса переместила руки ему на затылок, пытаясь надавить и заставить его спуститься ниже. Но Чон сопротивлялся. — Уф, ведешь себя, как сосунок.

— Еще одна вещь, о которой ты будешь меня умолять, — дерзко заявил он. — И мне говорили, я отличный сосун. — И он лизнул ее сосок и расплылся в улыбке.

К его великой радости, Лиса завертелась, застонала и начала выгибаться в его руках. — Ты… ты…любитель подразнить.

— Ммм, — промычал он, продолжая заниматься сосками.

— Пожалуйста, — проскулила она. — Прошу тебя, я хочу большего.

— Чего именно?

— Твоего рта, — задыхаясь, говорила Лиса, — я хочу его.

— Мммм, и где именно ты его хочешь? — он неторопливо обводил сосок языком. — Боюсь, мне нужна подсказка.

— На моей киске, — сказала она хриплым голосом, сквозь стиснутые зубы.

Ах, его маленькая командирша. Чон фыркнул, перемещая пальцы на ее киску. — Не хочешь, чтобы я для начала использовал руку? Не терпится, да?

— Руки тоже пойдут.

— Не хочешь попросить меня поласкать тебя руками?

— Нет?

— Жаль, — сказал он, наслаждаясь ее отрывистыми вздохами. — Я, как раз, собирался задействовать их. — И он поместил один палец в ее жаркое, изнывающее влагалище.

Лиса выгнулась, почти отрываясь от земли. — О, Чонгук! — Ее громкий крик разнесся по лесу, и она в ужасе закрыла рот ладонью.

— Мне понравилась, как ты закричала, — хмыкнул он. — Думаю, ты заслужила награду. — Его палец начал двигаться, скользя взад-вперед в дразнящем темпе, медленно подбираясь к клитору. Лиса была невероятно влажной, ее соки стекали даже по ногам. Чонгук переместил палец на клитор. — Так лучше?

Лиса закричала в экстазе, закрыла глаза и развела ноги шире. Она была восхитительна в минуты страсти. Чон снова обвел ее клитор, прошелся по половым губам, покружил вокруг входа во влагалище. Вновь скользнул в него пальцем, и когда она начала скулить, добавил второй. От обильной влаги его ласки сопровождались громкими хлюпающими звуками, словно она жадно заглатывала его пальцы. Чонгук немного изменил тактику и добавил третий палец, который теребил клитор.

Ее стоны становились громче, дыхание чаще, а бедра покачивались в такт движениям пальцев, добавляя ей удовольствие. Он погружал в нее пальцы снова и снова, трахая ее рукой, наблюдая за ее реакцией. Лиса выглядела божественно с запрокинутой назад головой, открывая нежную, длинную, бледную шею, и грудью, колыхающейся от каждого движения бедер. Ему нравилось, что она не скрывала своих желаний. Некоторые его бывшие любовницы изображали притворное удовольствие и симулировали оргазм.

Лиса, в свою очередь, не побоится отдать указания мужчине, пока не получит желаемого. И Чонгуку это нравилось. Он ускорил движения, погружаясь глубже и глубже в ее шелковистую плоть, стараясь подарить ей как можно больше удовольствия.

Сильный спазм сжал его руку, Лиса кончила с такой силой, нарушая тишину леса долгим, протяжный криком. Ее киска снова и снова стискивала его пальцы, а по быстрым и жадным вдохам Лисы, можно было предположить, будто она пробежала марафон.

— Впечатляющее зрелище, — прохрипел Чонгук. — Лиса, невозможно отвести глаз в момент твоего оргазма. Твое выражение лица просто неописуемо.

Она открыла глаза, посмотрела на него, такая расслабленная и с припухшими губами, будто она кусала их. Она так соблазнительно выглядела, что его член задергался от желания, но он заставил себя не обращать на это внимания, сейчас его задачей было довести до безумия своими ласкали лежавшую перед ним сочную женщину.