Глава 16.

9 августа

Прощай, дневник! Сегодня моя последняя запись. Запомни этот день, день нашего расставания. Я не хочу, да мне и нечего больше рассказать тебе. Разве только то, что произошло утром и вчера вечером.

По традиции, мы с друзьями навестили "Десять колоколов", на этот раз компанией чуть побольше, зато вели себя тише. Особенно я был рад тому, что к нам присоединилась Рейчел. Меня успокаивало не её присутствие, а тот факт, что они с Мэри, после всего произошедшего, нашли общий язык. Насколько я знаю, с детства Мэри и Рейчел лучшие подруги, а несколько лет назад стали ещё и одноклассницами. Однако, когда я резко прекратил общение с Рей, Мэри тоже отвернулась от неё. Всё это время я чувствовал себя виноватым в их разрыве, поэтому нетрудно понять мою радость, мгновенно возникнувшую, стоило мне увидеть их вместе.

Пожалуй, громче всех смеялся вчера именно я, Кевин даже заметил, что давно уже не видел меня таким весёлым. Мой милый друг, знал бы ты, как тяжело улыбаться сквозь слёзы.Честно, я завидую тем людям, которым не приходится скрывать свои истинные чувства под лживой маской. Вы понятия не имеете, каково ходить в этой маске всю жизнь! И самое обидное, так хочется чтобы кто-то понял как тебе плохо или хотя бы попытался сделать это, но нет, никто даже не заметит. Конечно, найдётся один человек, немного может заскучавший в компании, и как бы между прочим спросит:

- Эй, чувак, ты в порядке?

Ты кивнёшь ему слегка и с горькой улыбкой, махнув рукой, ответишь:

- Забей.

И то, если повезёт...

Я немного отошёл от темы. Значит, как прошло моё утро и день в целом, хотя сейчас не больше четырёх часов.

Встал я поздно, родители уже ушли на работу, а сестра в музыкальную школу. Погуляв с собакой, я отправился на станцию велопроката, и оттуда уже прямиком на кладбище. По дороге я долго размышлял над тем, что мы в последнее время стали реже ссориться с сестрой, да и со всей семьёй у меня отношения наладились. А вчера, наконец-то, мы воссоединились с друзьями, в общем всё более или менее идёт неплохо. Это радует, необходимо оставить у людей о себе одни хорошие воспоминания, чтобы думая о человеке, они в первую очередь поминали его добрым словом.

Пока я находился в пути, погода оставляла желать лучшего. Сгустились тучи, завыл ветер, начал моросить дождь. Но стоило приблизиться к кладбищу, непогода стихла, уступив место тёплому августовскому солнцу. Однако, даже оно не могло закрыть собой ужасную картину отчаяния и скорби, которую мне довелось увидеть.

Повсюду, куда ни глянь, холодные, безмолвные, забытые временем могилы. Здесь, на кладбище, обитает какая-то своя, особенная аура, её ни с чем не спутаешь. Она не пугает, нет, лишь навевает грусть, но одновременно ощущаешь спокойствие и умиротворение. Нельзя без сожаления смотреть на пыльные, заросшие полевой травой надгробные плиты, старые, сгнившие оградки и лавочки. Что не говори, за некоторыми могилами не следят совершенно, они в полном запущении. Как же грустно, что у одних лежат целые букеты, а у других ни одного цветочка.

Кроме меня почти никого не было, но это даже к лучшему. Когда вокруг много людей, они мешают сосредоточиться. Хорошо запомнил я одну особу, это была молодая цыганка с чёрными, как смоль волосами, в пёстрой юбке и расписном платке. Она сидела на коленях перед одной из могил, склонив голову к груди, прикрыв глаза и распевчато читала молитву на незнакомом мне языке. В её руках блестела подвеска.

У меня были дела, я не мог долго любоваться завораживающим зрелищем, пришлось к ним вернуться.

Искал я недолго. Среди почтенно строгих изображениях на плитах выделялась одна, с будто светящейся изнутри девушкой. Эмили, она никогда не переставала улыбаться. Даже после смерти продолжает излучать позитив, я чувствую его за тысячу километров.

На могиле было много цветов, некоторые из её садика. Я оставил принесённые лимоны, колокольчик и тёплый малиновый шарф. Нежно проведя рукой по надгробию, я произнёс замирающим голосом:

- Эмили, посмотри, я здесь. Знаешь, было невероятно тяжело прийти, всю дорогу меня трясло, как в лихорадке. Я до сих пор отказываюсь принимать тот факт, что тебя больше нет со мной, я просто не верю... Эмили, ты сотни раз говорила, что простила меня, да, но, зато, я не могу. Не могу так быстро всё взять и забыть, особенно чувство вины. Его ничем не заглушить, похоже, я буду страдать вечно. Ну ничего, осталось совсем немного. Ты главное не плачь! Совсем скоро мы встретимся, и уже ничто не сможет нас разлучить, обещаю. Если бы я знал, что наша история закончится вот так, если бы ты не оставила меня... Почему, Эмили? Почему судьба к нам жестока...?

Я потянулся рукой к её лицу, казалось, сейчас она стряхнёт с себя оковы мраморных плит, улыбнётся и мы вместе покинем, раз и навсегда, это ужасное место. Но нет, Эмили продолжала смотреть вдаль, куда-то мимо, и, похоже, больше не собиралась просыпаться.

- Ты была самой лучшей, я люблю тебя...

Рыдания сдавали мою грудь, я задыхался, захлёбывался в собственных слезах. И тут, сзади, сначала послышались тихие шаги, а затем, раздался монотонный, будто из-под земли, голос:

- Нужно было говорить ей эти слова при жизни. Зачем ты говоришь их сейчас?

Я обернулся и увидел ту самую цыганку. Она с презрением смотрела на меня, поджав губы и сверкая чёрными глазами.

- Кто Вы? - спросил я взволнованно.

- Моё имя тебе ничего не даст, лучше послушай, что я скажу, мальчик!

- Какой нахрен мальчик?! Ты выглядишь младше меня!

- Советую не спорить и проявить уважение! Поверь, я старше тебя на много лет...

- Ладно, так что Вы хотели?

- Я вижу как смерть ходит за тобой по пятам, осторожнее, раз оступишься и прыгнешь к ней в объятия! Нехорошую игру ты затеял, погубит она тебя, коль не будешь внимателен. Для чего это всё? Ты молодой, красивый...

- Моя жизнь перестала иметь смысл с того дня, как я потерял её... Может хоть так мы оба обретём покой, - взгляд мой снова упал на могилу Эмили.

- Как поступить - твоё дело, но знай, даже после смерти не найдёшь того, что ищешь! Утопленников небеса не принимают, будешь вечно по свету призраком скитаться! - завершила девушка страшное пророчество.

Я снова поднял на цыганку глаза, в надежде, расспросить, но её и след простыл.

Теперь я был абсолютно один на кладбище, в полной тишине. Лишь изредка скрипела тележка гробовщика, да выла старая собака.

Где-то ближе к обеду я вернулся на Фурнье-стрит. Несколько раз обошёл квартиру, изредка останавливая взгляд на Линде, которая подозрительно смотрела на меня и пила сок.

- У тебя все дома? Том, с каждым днём ты пугаешь меня всё сильнее!

- Этого больше не повторится, - загадочно ответил я сестре и направился к выходу.

- Хотелось бы верить. Стой, ты куда опять?

- Да так, погуляю немного.

- Знаю я твоё немного, как раз на этих самых прогулках с тобой и случается всякий кринж!

- Ой, не понимаю я твой молодёжный, как ты его называешь, сленг. Потерянное вы поколение, совсем старших не уважаете!

- Кто бы говорил. Ты вообще скоро деградируешь со своей "депрессией"! Это ж надо было додуматься, притвориться шизиком, залететь в психушку, и всё только ради того, чтобы в школу не ходить! - Линда скорчила недовольную гримаску.

- Ничего ты не понимаешь, если б всё было так просто... Ладно, пойду я.

- Иди, иди, с глаз моих, пока я маме не позвонила и не рассказала ей, что ты надумал! А то она мигом приедет и по мордасам тебе надаёт!

- Ябида! - я дёрнул сестру за рукав, и она пролила сок на свои наушники.

- Совсем одурел?! Что б тебя черти подрали, Тоооооом!!!!!!

- Я тоже люблю тебя, сестрёнка!

Линда в истерике вопила на весь дом и бросала в меня различными вещами, тем, что первое под руку попадётся. Долго не раздумывая, я выбежал на лестничную клетку и побежал без оглядки, сам не зная куда.

В итоге ноги сами привели меня к злополучному месту, я даже не понял как это произошло. Не взглянув ни на дом, привествующий меня старинным фасадом, ни на заросший сад, я прямиком направился к водоёму. Он также, как и год назад, невозмутимо располагался на привычной территории, ничто не нарушало навсегда поселившейся здесь тишины.

Я сел на берег и начал всматриваться в бирюзовую воду. Она, несомненно, прекрасна и манит своей чистотой, но одновременно, при взгляде на неё, я испытываю ужас, меня сковывает страх...

Я старался быть откровенным с тобой, дневник, и я хочу остаться таким до конца. Поэтому, мне следует признаться кое в чём.

У нас с Эмили не всегда всё было гладко, и в этом лишь моя вина. Если в детстве разногласия возникали крайне редко, то став подростками, мы начали ссориться чуть ли не каждый день. Эмили постоянно жаловалась на моё безразличие, говорила, что я перестал уделять ей внимание. На самом деле она права, так оно и было. Меня забавляла её преданность и наивность, также я знал, что Эмили любила меня. Как-то раз мы признались друг другу и поклялись быть вместе. Я очень быстро забыл обо всех клятвах, пренебрегал Эмили, игнорировал её и чаще всего специально. В общем, играл чувствами, заранее зная, что она меня простит. Но я совсем не подумал о том, что зло не сходит с рук дважды.

Однажды я очень сильно обидел Эмили, мы не разговаривали и избегали друг друга после этого несколько недель. Я до последнего надеялся, что она снова простит меня и мы продолжим общаться, как ни в чём не бывало. Но этого не случилось, гордость, наконец, взяла верх над Эмили, а в моей голове, тем временем, созрел ужасный план. Я решил, раз она не хочет быть моим другом, значит станет врагом, и настроил весь класс против бедняжки. Эмили так и не узнала, кто стоял за всем этим. Меньше всего она подозревала меня, искренне веря в невиновность своего "милого друга".

Сейчас, вспоминая эти события, я сгораю со стыда, но не по себе мне было уже тогда. Хотелось вернуть всё на свои места, вражда порядком надоела и я смирился с тем, что нужно было извиниться.

Одним школьным днём, после уроков, я, подошёл к Эмили и попросил прощения. Она, тронутая до глубины души, крепко обняла меня и пригласила в гости на выходные. Тут-то я и принял решение, за которое расплачиваюсь по сей день. Мне захотелось приготовить для Эмили испытание, проверить по-прежнему ли она любит меня.

Перед тем, как я предложил Эмили сходить к водоёму, мы немного поговорили. Это была приятная душевная беседа, мы вновь улыбались вместе, внутри я весь светился от счастья. Пожалуй, в тот момент, я радовался последний раз в жизни...

Настало время идти к водоёму. По пути Эмили оживлённо рассказывала мне что-то, я не сводил с неё глаз. В тот день она была особенно хороша, синие глаза блестели как звёзды, мягкие золотистые волосы аккуратно лежали на ситцевом белом платье. Мы остановились в нескольких метрах от воды, я обнял Эмили и прошептал:

- Ты любишь меня?

- Больше всех на свете, - озорно удыбнулась она.

- Знаешь, меня давно интересует вопрос, что случится с человеком, искупавшемся в этом водоёме. Правдива ли легенда? Ты бы согласилась проверить её, ради меня?

- Я не поняла, что за шантаж? Если тебе действительно так интересно, возьми, искупайся сам!

- Мне всё ясно. Все вы девушки одинаковые, - я оттолкнул Эмили и повернулся, чтобы уйти, как вдруг услышал:

- Ладно, мёртвого уговоришь! Но сейчас всё-таки осень, холодно, если я заболею, это будет на твоей совести! И ещё, будешь мне лимоны приносить! Каждый день!

- Договорились. А если с тобой что похуже случится? Не боишься смерти, например?

- Нисколько. Бояться следует тебе, потому что, если я помру, можешь быть уверен, я вернусь и заберу тебя с собой!

Мы здорово пошутили, но то, что произошло дальше, к смеху не располагало. Да, эта версия истории немного отличается от той, которую я рассказывал Мэри, но конец, он, к сожалению, даже здесь остаётся трагичным...

Настало время, мой друг, пора проститься. Я оставлю тебя на берегу, сюда редко заглядывают люди, поэтому никто не потревожит твоего покоя, кроме свежего лесного ветра.

Мне же остаётся только надеяться, что после смерти жизнь продолжается, существует другой мир или перерождение. Не важно, лишь бы было место, где можно исправить ошибки, совершённые при жизни, и вновь встретить любимого человека, чтобы уже никогда не покидать его...